Искупление

Тяжелые грозовые тучи медленной вереницей тянулись по небу над Конохой. Холодные капли неустанно сыпались на землю, собираясь в узкие ручейки, устремив свой бег по извилистым улочкам. Быстрые шаги, шлепая по лужам, мчавшегося по селению юного дарования, несли его к окраине селения, туда, где сейчас вершилась судьба его клана. Шисуи Учиха только вернулся с миссии, когда узнал, что его друга вызвали на совещание к главам Листа, и теперь парень боялся опоздать. - Итачи. – Выкрикнул он, заметив выходящего из здания соклановца, и замер на месте. Лицо старшего сына главы клана Учиха было серым и, казалось, умерло. Шисуи никогда прежде не видел друга в таком состоянии. Самые тяжелые решения Итачи принимал с видом полного равнодушия, но сейчас его было не узнать. – Итачи, что они сказали? - Время пришло, Шисуи. – Загробным голосом отвечал самый молодой капитан АНБУ. – Старейшины больше не намерены ждать, даже Хокаге не смог переубедить их. - Когда? – Только и смог спросить Шисуи, понимая, о чем идет речь. - Как только я приму решение. - Ты?! – Возмутился шатен. – Это бесчеловечно! - У меня нет выбора. – Прохрипел Итачи, прислонившись спиной к стене здания. – Данзо позволил мне оставить одну жизнь. Невинную жизнь, если я соглашусь. - Невинную жизнь? – Задумался Шисуи – Но таких двое, кто ничего не знает о заговоре. То есть, тебе придется выбирать? - Я не могу выбрать. – Опустил голову Итачи. – Саске мой брат, и я жизнь за него отдам не задумываясь, но Рангику совсем другое дело. - Мне жаль, друг. Очень жаль.

Месяц спустя.

- Шисуи? – Удивился брюнет, заметив среди кустов пошатывающуюся фигуру друга. Шисуи обернулся и приветливо улыбнулся, а у Итачи сердце ушло в пятки. Лицо шатена исчеркали тонкие полосы крови, струящие вниз по щекам от правого глаза, который был плотно закрыт. - Итачи, прости, я не смог. – Виновато опустил голову шатен, смотря в землю. Итачи боялся задавать вопросы, просто потому, что не хотел слышать ответы. Все и так было понятно. - Я пытался. – Хрипло проговорил Шисуи. – Пытался убедить их, пытался заставить при помощи Котоамацуками, но все без толку. Пойдем со мной. И Итачи шел. Рассматривая внезапно сгорбившуюся спину другу, а нехорошее предчувствие жгло душу изнутри. Вскоре они оказались на обрыве, над рекой Накано, откуда открывался прекрасный вид на Коноху. - Посмотри на нее. – Заговорил Шисуи. – Это наша деревня, правда, она прекрасна. Наше сердце и душа принадлежат Конохе. Мы шиноби листа, и должны носить это звание с гордостью. Итачи, ты знаешь кто такие шиноби? Шиноби – это безликие тени, защищающие свою деревню ценой собственной жизни. Дрогнувшая рука потянулась к лицу, и губы шатена исказила гримаса боли, а спустя несколько секунд, он сжал в ладони левый глаз. - Итачи, я оставляю тебе свой глаз, в нем Котоамацуками. Я уверен, ты сможешь распорядиться этой силой правильно, чтобы защитить деревню. Правый мой глаз забрал Данзо, но это моя вина. А сильнейшую технику гендзюцо я доверяю тебе. Ты мой друг, Итачи, ты мой брат. Я знаю, ты со всем справишься. Итачи молчал, просто не находил слов, чтобы ответить. Сказать хоть слово. Он прерывисто дышал и кажется, ощущал следы горячей влаги на лице, но глаз принял. - А теперь, помоги мне. – Грустная улыбка тронула губы шатена. – Я не вижу, в какой стороне обрыв. Итачи подошел к другу и заключил его в крепкие объятья. Он видел, что Шисуи улыбался, но на душе скребли кошки. - Я тебя не подведу. – Горячо проговорил он, и толкнул друга в грудь. Шисуи сделал несколько крупных шагов и полетел вниз, скрываясь под темными бурлящими водами быстрой реки Накано.

Неделей позже.

Отряд АНБУ выступил на задание. Под масками не было видно их лиц, но в каждом, едва уловимом, движении капитана брюнетка видела его напряжение. Сердце ее сжималось от одного взгляда на него. Она любила его, и хотела помочь, но капитан упорно молчал. Лишь далеко за полночь, когда отряд остановился на ночлег, она сняла маску, и подошла к нему. - Итачи, что случилось? – Вкрадчивый голос девушки звучал тихо, чтобы не разбудить остальных членов отряда, а живые угли глаз всматривались в его бездонные чернильные озера. Итачи молчал, стараясь отвести взгляд в сторону, но тянуть больше не имело смысла. - Пойдем, поговорим, Рангику.. – Холодный отстраненный голос капитана напугал ее, но девушка старалась сохранить прежнее спокойствие. Глубоко в лесу он остановился и повернулся к ней. - Мне надоело. – Резко и даже немного грубо начал он. – Я жалел тебя, тешил свое самолюбие, но мне надоело. Я никогда не любил тебя, ты мне противна. Размазня, которая вечно путается под ногами. Мешает чисто выполнять задания. Я не собираюсь всю жизнь спасать тебя. С меня довольно! - Вот значит как? – Его слова больно кольнули любящее сердечко, и, помимо ее воли, на глаза навернулись слезы. - Но есть одна проблема. – Вновь заговорил Итачи, все с той же холодностью. – Я не хочу, чтобы что-то напоминало мне о моем позоре. Так что, убирайся из Конохи! Я не хочу видеть тебя и слышать о тебе, больше никогда! Трясущимися руками, она сняла с головы маску и протянула ему, которую Итачи тут же сжал в руке. - Сам придумаешь, что сказать. – Презрительно бросила она и ушла. Итачи остался стоять на месте, сжимая побледневшими пальцами маску, и, только когда ее чакра пропала из поля видимости шарингана, он рухнул на колени, как подкошенный. Прижимая маску АНБУ к груди, и касаясь холодными губами. По его щекам текли горячие слезы. - Прости. – Шептал он. – Прости, я люблю тебя. Очень люблю. Но ты должна жить, Рангику. Прости. Темнота ночи опустилась на Коноху, зажигая в небе искры звезд, а полная луна тянулась по небу, поднимаясь из-за горизонта. Начиная свой стремительный бег. Маленькие ножки несут ребенка, слишком увлекшегося на тренировке, по мрачным улицам. И он не сразу понимает, что слишком тихо и темно кругом. Чувство опасности надоедливым шпионом вгрызается в душу и мальчик стремится скорее попасть домой, чтобы увидеть маму и папу, любимого брата, и наконец, лишиться своих страхов. Но они упорно преследуют его, ни покидая, ни на минуту. А по улицам тяжелыми грудами разбросаны безжизненные тела, изуродованные открытыми ранами. То тут, то там просматриваются следы крови, и кажется, что кто-то следит за ним. Саске бежит домой, боясь смотреть по сторонам, боясь даже представить, что случилось. И единственная мысль, что крохотной надеждой греет трепещущее сердечко, это мысль о брате. Ведь с ним мальчику не страшно. Брат защитит, брат самый лучший. Тихие шаги замирают, возле открытой двери, а из плотно сжатых губ готов вырваться крик. Мама и папа, поникшими куклами на полу, орошают пол своей кровью. И, кажется, кровь Саске устремляется прочь из тела. Но напуганный взгляд, широко открытых глаз, падает, на мрачную фигуру, что стоит позади безжизненных тел, скрываясь в темноте комнаты. - Нии-сан, - Шепчут дрожащие губы Саске, а из огромных, таких доверчивых, глаз струятся горькие слезы, - мама, папа? Кто это сделал? Нии-сан? Но брат молчит, поворачивая голову вполоборота и острая звездочка, быстрой искрой проносится мимо щеки, оцарапав плечо. И хрупкое тело сотрясается в панике, не зная куда бежать и что делать, а осознание громким гонгом отражается в сознании, это все он. - Мой маленький глупый брат. – Слова страшным эхом пронзают тишину, и пугают еще больше, но Саске упрямо борется со страхами, закусывая губу. - Зачем! Зачем, ты это сделал! – Истошный крик срывается с его губ, и нет сил больше сдерживать слезы. Мир рухнул в одночасье, но понимание этого еще не пришло. - Чтобы проверить свои силы. – Холодный металл звенит в темноте, отражаясь от пустых стен, впиваясь в разум и больно оседая в сознание. Саске трясет и хочется вцепиться брату в горло, только, чтобы развеять страшное забвение, в котором он пребывает. Разрушить кошмар и проснуться, вдохнув полной грудью, слыша ласковый голос матери, где-то внизу. - Мангеке шаринган. – Слышит Саске и перед глазами плывут ужасающие сцены. Повергающие в шок. Это правда, эхом проносится мысль в голове, и только теперь ему стало страшно за себя. А дальше все как в бреду, вереницы темных улиц и окровавленных тел. Беззвучные слова, смысла которых он сам не понимает и только желание выжить дает силы двигаться вперед, а тень брата всякий раз наступает на пятки. - Убегай, беги, цепляясь за свою жалкую жизнь. Презирай, ненавидь меня. И когда получишь такие же глаза, как у меня, приходи. – Последние слова брата тонут во мраке, но затуманенный разум ребенка еще способен различить гордую тень, некогда самого любимого человека, теперь превратившегося в кровного врага, медленно удаляющегося в бледных лучах полной луны.

Семь лет спустя.

Слишком тихо. Никаких посторонних звуков, и тяжело понять, жив он еще или уже нет. Тусклый свет ударяет в глаза, и плывущая картинка вырисовывает нечеткий силуэт, напротив него. Итачи несколько раз моргает и, когда картинка проступает полностью, понимает, что умер. Ведь этого не может быть. Стройная брюнетка, с присущими, лишь чистокровным Учиха, тонкими чертами лица и бездонными озерами ониксовых глаз, смотрит на него отрешенным взглядом. И имя ее уже готово сорваться с его губ, но дверь поспешно открывается, и в комнату вбегает запыхавшийся, но счастливый мальчик. Лет трех, не больше. Но он так похож на нее, что даже сложно поверить. И ком подступает к горлу, перекрывая доступ кислорода. - Мама, смотри! Меня дядя Кисаме научил! – Задорно смеется мальчишка, протягивая вперед руку, на которой вращается водяной пузырь. Кисаме? А ведь и, правда, последний бой стоил многих сил Итачи. А что было дальше? Он не знает, но это и не важно. Он смотрит на нее, пытаясь сохранить в памяти каждую черточку лица. То, как она приветливо улыбается ребенку, как треплет его по взъерошенным волосам. - Ты молодец. – Такой родной, но далекий теперь голос, вызывает истому в теле. А после, в дверях появляется мужчина, не очень красивый, да и слишком тучный, но счастливый. - Прости, родная, я не уследил за ним. А потом начинается ад, его персональный. Бой на выживание с самим собой и своей памятью. Каждое случайное прикосновение вызывает разряд тока в теле, и он поднимает на нее испуганный взгляд, боясь выдать себя, боясь оступиться. Но видит, что она тоже смотрит на него, таким же встревоженным взглядом. А в нем можно прочесть любую эмоцию. Эти глаза всегда открыты миру, он знает это лучше всех, и становится больно. Итачи отводит взгляд, отворачиваясь в сторону, и молчит. Молчит и она, а он ждет, когда она скажет ему хоть слово, но тщетно. Она уйдет, а он будет сжимать руки в кулаки, царапая ногтями кожу и кусая губы до крови. Итачи не будет строить планов или предаваться мечтам, о счастливой жизни. Он сделал все правильно, он дал ей жизнь, и должен быть счастлив за нее. Но почему тогда так больно в груди, почему он не может радоваться? Почему хочется упасть перед ней на колени и, рыдая, словно маленький ребенок, просить прощения? Целовать ее ноги, только бы взгляд стал хоть чуточку теплее. А ее губы, пухлые, розовые, идеально очерченные, он знает какие они нежные, и как они могут любить. И воспоминания снова хлынут на него, окатывая тяжелыми волнами отчаянья. Но он возьмет себя в руки, и будет молчать. А потом он уйдет, задолго до рассвета. Но зайдет в ее комнату, где не будет мужа, присядет на край кровати, и позволит себе прикоснуться к мечте о счастливой жизни. Сжав хрупкое запястье сильной ладонью. - Прости меня, Рангику. – Почти безмолвно будут шептать его губы, чтобы не нарушать покой спящего ангела. – Я всегда любил тебя, люблю и буду любить. Будь счастлива и прости, если сможешь. Его губы невесомо коснуться ее щеки, и Рангику улыбнется во сне, а когда, через секунду, откроет глаза, в комнате никого не будет.

Год спустя.

Разрушенный храм, бетонные перекрытия которого превратились в пыль, и обломками разлетелись во все стороны, не выдержав напора. Черные тучи собираются над головой, готовые разверзнуться проливным дожем в любую минуту. Робкие шаги, и хриплое дыхание, это все, что у него осталось. А еще напуганный взгляд маленького брата, который дрожит, дожидаясь своей смерти от руки аники. Он сделал все, что было в его силах, но многие вопросы, вихрем проносящиеся в голове, еще нуждаются в ответах. Но их у него нет. И получить не сможет. Он отстрадал свое. Безликая тень, защищающая родную деревню, ценой собственной жизни – истинный шиноби. И пусть тайна его умрет вместе с ним, под черными тучами и начинающимся дождем. Холодные пальцы дрожат, не чувствуя в себе сил, даже на простое прикосновение. Легкое касание лба, и глаза глупого маленького брата расширяются, в то время, как он теряется в догадках, а ноги его предательски дрожат. Но ничего не происходит. И только лицо аники озаряет добрая любящая улыбка, как тогда в детстве, до того, как их мир рухнул, развалившись на части, поселив в сердцах ненависть и жажду мести. - Прости, Саске, но другого раза не будет. – Слова, что так долго желали сорваться с губ. Желали быть сказанными и услышанными. Веки тяжело закрываются, и тело, больше не повинуясь своему хозяину, падает, ударяясь головой о стену, скатывается вниз, оставляя на лице младшего брата кровавый отпечаток пальцев старшего. Тяжелые капли обрушиваются на землю, Саске смотрит на тело брата, что теперь покоится у его ног, прикрывая глаза, устало выдыхает. Все закончилось. Он сделал то, что был должен сделать. Он победил. Но что будет дальше, когда цель, неистово преследуемая потеряна? Словно и смысл жизни пропал, вместе с последним вздохом Учихи Итачи. А сам он успел увидеть, впервые, за восемь лет ада, то, чего так боялся. За секунду, до того, как разум померк навечно, ее лицо и улыбку, подаренную ему и никому другому. Другую реальность, потерянную навсегда. И теплая мысль, последняя в его жизни, пронеслась легкой тенью в сознании. - Я буду ждать тебя, Рангику. Буду ждать, и больше не отпущу. Солнце нещадно опаляет лучами землю, когда брюнетка, сидящая на веранде, дрожащими руками раскрывает конверт, на котором значится лишь ее имя, написанное знакомым до боли почерком. Лихорадочный взгляд жадно впивается в строчки, но внезапно выступившие слезы, застилают глаза. «Я знаю, что стоило сказать это еще тогда, когда ты лечила меня, но я не смог. Видеть, как ты счастлива, для меня было больно. Но, кто я такой, чтобы судить тебя. Я совершил множество ошибок в своей жизни, и потерять тебя, главная из них. Не думай, что я несу бред, нет Рангику, я поступил правильно. Ради тебя. Может, ты меня не поймешь, но я этого и не прошу. В моей жизни было много холодного и мрачного, и был свет, который я пронес в себе, сквозь все препятствия, и этот свет ты, Рангику. Возможно, я поступил глупо, повел себя как последний трус, но по-другому я не мог. Прошу, не осуждай меня. Просто поверь, как когда-то. Ты всегда в меня верила, а я подвел тебя, моя маленькая неуклюжая девочка. Прости, за все, что я сделал. За то, что причинил боль. Ты и представить не можешь, как мне было тяжело, но так было нужно. Я должен быть счастлив за тебя, но я не могу. Правда, не могу, хоть и стараюсь. Единственное, о чем я сожалею, что твой сын не мой, а мне этого очень хотелось бы. Я грязь в твоей жизни. Я ничтожество, и никогда не заслуживал твоей любви, но ты любила меня, и я счастлив, что у нас было это время. Я люблю тебя и всегда буду, даже когда меня не станет. Я буду ждать тебя, буду ждать твоих чистых искренних глаз и улыбки. Прости. Это все, о чем я прошу. Только твой. Учиха Итачи» Жемчужные слезы катятся по ее щекам, даже не замечая, мальчишки, что встревожено, смотрит на нее. Маленькие ручки обнимают ее за плечи, а носик прикасается к шее. - Мама, что случилось? – Беспокойно спрашивает ребенок, пытаясь подарить всю свою любовь и нежность. - Ничего, малыш. Все хорошо. – Теплые руки матери прижимают хрупкое тело к себе. – Я люблю тебя, Итачи. - Я тоже люблю тебя, мамочка.