Когда душа полна падающих звёзд

      — Как же так? — спросила Арья. — Ты смог убить этого человека, а предателя Слоана даже пальцем не тронул... — она встала и откровенно посмотрела Эрагону прямо в глаза.       Чувствуя себя совершенно опустошённым, он лишь пожал плечами:       — Он представлял собой прямую угрозу нам. А Слоан — нет. Разве это не очевидно?       — Было бы очевидно, однако это не так...       — Я мог бы быть на его месте, — Эрагон, не отводя взгляда, смотрел на тело солдата.       — Возможно. Никто не знает, как повернётся судьба, — Арья подняла заплечный мешок. — И всё же... Убивать придётся, Эрагон. Война — она на то и война. Все мы приносим жертвы.       Эрагон почувствовал сильное отвращение ко всему, что связано с этой войной. Люди гибли вокруг каждый день: и от голода, и от болезней, и от глупых случайностей... Так ещё эта бойня! Внутри будто что-то сломалось.       — Чего вы все ждёте от меня, Арья? — слова будто лились из него, обнажая гнев, боль и горечь. — Да, я поступил в какой-то мере эгоистично, спасая Слоана. И на это были и личные причины. Я знал его всю свою жизнь, сколько себя помню! Убить его — отрезать от себя кусок! Все жители Карвахолла — единственная цепочка, связывающая меня с моим прошлым, — парень внимательно посмотрел эльфийке в глаза. — У тебя есть дом, Арья. Да, ему грозит уничтожение, рано или поздно Гальбаторикс, если его не остановить, доберётся и до Эллесмеры. И всё же! Когда ты идёшь в бой, ты знаешь, что где-то есть родное для тебя место, дом. У меня же нет ничего этого. Мой дом стёрт с карты Алагейзии. И всё это из-за меня! Чувство вины всегда будет со мной. Все мои родные убиты, не считая Рорана, жизнь которого превратилась в ад. Но я даже не это хочу сказать, — Эрагон в отчаянии обвёл всё вокруг руками. — К чему всё это? Убийства, разрушения... Эта глупая война! Насуада, ты, Орик... Все! Все верят в меня и Сапфиру. Верят в то, что мы сможем нанести последний удар. И я сам в это поверил! Я взвалил себе на плечи эту ношу. Но сейчас... После боя с Муртагом, там, на Пылающих Равнинах, у меня нет былой уверенности. При самой большой удаче я смогу победить Муртага, но Гальбаторикса... — Эрагон покачал головой. — Я даю людям надежду, но самому мне надеяться не на что.       — Эрагон, не смей так говорить! Все мы понимаем, какое шаткое наше положение в этой войне, но всё равно идём в бой, — Арья строго посмотрела на него. — Сейчас не время опускать руки.       — Я никогда не сдамся, Арья! Пока жив буду. Но это всё продлится недолго. У меня пока нет шансов победить Гальбаторикса. Я веду людей на смерть.       Эрагон сел на камень. Всё его тело пробирала дрожь.       — Всех варденов перебьют, закуют в цепи, Насуаду казнят... Но хоть я этого не увижу. У вас есть ещё шанс спастись, Арья. У меня его нет. Я точно знаю, что не вернусь живым, и уже смирился. Сапфира нужна ему. Но даже если она выживет, то никогда не покорится этому тирану. Я даже не знаю, почему говорю всё это тебе. Наверное, просто мне некому больше это сказать. Уж точно не Сапфире. Я не имею права отравлять в ней веру.       — Я понимаю, — эльфийка не сводила глаз с Эрагона.       — Знаю. Ты тоже это чувствуешь, но всё же надеешься, как и все. Единственный шанс победить в этой войне — найти источник сил Гальбаторикса! Но и это пока скрыто... Каждый день с резни на Пылающих равнинах камень давит мне на душу всё сильнее. Ожидание. Вот что ужасно. Я жду этой бойни. Каждый день, каждую минуту. Это тяжело, — горечь окончательно заполнила сердце Эрагона.       Но обещание не давало ему сдаваться. Обещание, данное всем варденам, Насуаде.       — Я буду бороться до конца, но скажи: ты будешь верить вместо меня?       — Буду. Я обещаю, — тихо произнесла на древнем языке Арья.