Вверх тормашками

Noisycell – Just for Now

xv. Проблемы с деятельностью в клубе начались уже на вторую неделю в бытность Ясуко его менеджером, когда она поняла, что баланс на карточке приближался к критической отметке, невозможной для выживания без родительского содержания, гораздо быстрее, чем было продумано изначально. За прошедшее время отец связывался с ней около пяти-шести раз, однако все эти попытки наладить общий язык всегда были заведомо провальными, поскольку ничего, помимо текстовых сообщений в духе «вы-хорошо-питаетесь-спите-живы-вообще-или-гробы-заказывать», Ито не получала. Как и её брат. Но это если говорить о Кентаро, со стороны которого «заботы» всегда было чуть больше, чем просто никакой. С Масако же всё, как впрочем и всегда, было проще – она выходить на контакт не желала, по догадкам старшей дочери наивно полагая, будто дети сами приползут к ней с мольбами принять их, как только лишатся финансовой поддержки. Однако вместо того, чтобы искать способ извиниться перед родителями и без ущерба для гордости попросить их позаботиться обо всём, Ясуко искала для себя подработку. И параллельно с тайным прочёсыванием объявлений в интернете между скучными надиктовками учителей она думала о том, как бы изловчиться так, чтобы график предполагаемой работы избегал столкновений с расписанием внеурочной деятельности. Иначе Рико-сан сожрёт своего менеджера с потрохами и даже соуса соевого не попросит. Хотя надежды на подобное чудо с самого начала были невелики. Не удивительно, что в скором времени Ито потерпела сокрушительное фиаско – невозможно ведь и рыбку съесть, и косточкой не подавиться.       – Весь день сегодня вздыхаешь, Ясу-сан, – на последнем уроке её вялые потуги и волны негатива, направленные в сторону доски объявлений в режиме онлайн, стали замечать одноклассники. Наверное, дело было в почти осязаемой ненависти, копившейся внутри девушки всё то время, что она с чувством варила в душе гневное порицание собственных родителей, которую под конец дня начали ощущать все близсидящие студенты. Либо тайна догадливости Изуки крылась в том, что его соседка по парте и извечная напарница по дежурству на протяжении всех занятий рисовала на страницах дневника вылетающие из трубы банкноты на крыльях, каких-то дьяволят, сжигающих в камине эти самые купюры, и карикатуру себя – умершей от истощения. Такие красноречивые картины, да нарисованные с такой гневной порывистостью, сложно было трактовать как что-то, навеянное одним лишь дурным настроением.       – Я думаю о том, как бы уговорить Рико-сан дать мне один день выходного в неделю, – кисло пробормотала Ито, посмотрев на учителя и проверив, не заметил ли он во время своей проникновенной речи о культурных ценностях бравой японской нации, что его студенты не совсем вникали в суть лекции.       – Так у нас же тренировки всего четыре раза: в понедельник, среду, пятницу и субботу, – недовольным шёпотом вставил Хьюга, наклонившись ближе к спине одноклассника. – Выходных же хоть отбавляй.       – Мне именно, что в субботу нужно, – чуть обернувшись лицом к капитану, глухо откликнулась Ясуко, кося взгляд на единственное более-менее приемлемое объявление о наборе сотрудников на неполный рабочий день в круглосуточный супермаркет. Ничего сверхъестественного в этом не было – стандартная работа фасовщицы, которая обещала заработную плату прожиточного минимума, пятичасовую занятость товаром, дозволенность крутить графиком смен в своё удовольствие и лёгкую степень умственного труда, обременённого физическими нагрузками. Всё, что можно было сделать с данным объявлением – это поставить метку «и так сойдёт», и смело договариваться о собеседовании с надеждой на то, что врать о возрасте не придётся, и менеджер смилостивится над обнищавшей старшеклассницей.       – Что за срочность? – непонимающе нахмурился Изуки, однозначно не думая о том, что Ясуко была хоть чем-то похожа на девушку, которая отчаянно нуждалась в деньгах. Но не зря же существует повсеместная народная поговорка: не суди книгу по обложке.       – Финансы поют романсы, – невесело покачав головой, Ито даже демонстративно достала из сумки кошелёк, расстегнула его и перевернула вверх дном, чтобы показать серьёзность своих слов. Возможно чёрной дыре бюджета пелись даже не романсы, а преисполненные трагизмом баллады, от которых хотелось лишь плакать, да вешаться на удавке школьной формы – ещё одной, к слову, прорехи в финансовом благополучии любой семьи. Учёба в Сейрин, несмотря на средние рейтинги школы, стоила семье Ито около трёхсот тысяч йен, поэтому как бы сильно Ясу ни желала стать независимой, вряд ли бы она потянула обучение и самостоятельную жизнь, заключённые в один флакон. По крайней мере не в свои неполные шестнадцать.       – Потому-то ты ищешь работу? – Хьюга умудрился разглядеть в неаккуратных закорючках на полях дневника одноклассницы номер телефона с пометкой «подработка – позвонить до шести вечера». – Не надорвёшься?       – Ты думаешь, что я слабачка, но даже не представляешь, насколько ошибаешься, – Ясуко в притворной суровости нахмурила брови, подняла обе руки и крепко сжала кулаки. – Разве ты не видишь эту гору мускулов?       – У тебя суставы хрустят, леди-гора, – Изуки почти засмеялся над попыткой девушки перевести неловкую тему в шутку. Если бы не получил учительским журналом по голове. Очевидно, что децибелы громкости превысили допустимую во время урока норму, из-за чего учитель решил немного пожурить уставших студентов.       – Тема обсуждения невероятной мускулатуры Ито-сан для вас, троих, гораздо интереснее моего урока, как я погляжу, – строго выговорил преподаватель, точно так же пройдясь журналом по головам Ясу и Хьюги. По классу прошлась волна негромких смешков и ленивая атмосфера ничегонеделанья разбавилась ещё и лёгкой степенью веселья, что стало весьма актуальным и достойным завершением урока. Клубная деятельность после ряда скучных, изнурительных лекций уже не казалась таким уж испытанием. После ухода учителя староста сделал объявление о необходимости своевременной сдачи лабораторных работ завтра после занятий, и великодушно распустил бездельников по клубам и подработкам, тут же умчавшись быстрее ветра по поручению какого-то преподавателя. Небрежно и с искренней ленцой в каждом движении скинув тетради и ручки с карандашами в сумку, Ясуко тяжело вздохнула и поплелась следом за одноклассниками, которые уже ждали её у выхода, наверняка намереваясь подробнее разузнать о том, что сподвигло их подругу суровых дней на баскетбольном поприще искать себе дополнительный доход. Ито не раскололась даже тогда, когда Хьюга пригрозил воспользоваться влиянием капитана команды (каким именно образом он собирался это сделать, чтобы разболтать одноклассницу, история умалчивает), из-за чего и ему, и Изуки пришлось смириться со скудным фактом и крупицами информации, преподнесённые Ясу во время короткого путешествия до запасного выхода из школы. Не потому, что девушка позорно спаслась бегством, а потому что у самых дверей их компанию нагнал голос местного ди-джея из клуба журналистики:       – Класс 1-С, Ито Ясуко-сан, вас ожидают в учительской, – Ясу с недоумением уставилась на громкоговоритель над своей головой, как будто тот сможет дать какое-то объяснение произнесённым словам. – Повторяю, класс 1-С, Ито Ясуко-сан, вас ожидают в учительской.       – К тебе кто-то пришёл? – Изуки слегка встревоженно посмотрел на одноклассницу. Она не нарушала никаких правил и за прогул уже своё отработала – причин вызывать её на ковёр к преподавателям не было. И раз уж всякие провинности и наказания за них исключались, то причин для волнений, как таковых, не существовало. Однако Ясу совсем не выглядела так, будто её обрадовало это объявление, и это сильно его беспокоило.       – Успеешь на тренировку? – Хьюга, слегка подтолкнул девушку в плечо, чтобы развернуть её в обратном направлении и отправить в учительскую. – Если что, мы тебя прикроем. Ясуко, если честно, умиляла эта сторона его характера – Джунпей хотел казаться строгим, суровым и авторитетным, но на самом деле он был на редкость хорошим парнем: донельзя простецким, бесхитростным и добродушным. Он остро реагировал на специфический юмор Ито, порой бросаясь красочными описаниями того, насколько сильно ему не по душе шуточки одноклассницы, как и она сама, и это казалось ей жутко забавным. Но когда дело доходило до серьёзных вещей, Хьюга без лишних слов расщедривался на дружескую заботу и понимание. В своей раздражающей манере, но всё же.       – Не уверена, что успею, – особенно если это связано с братом – Ясу вполне может умчаться и даже не вспомнить о клубе. – Так что прикройте меня на всякий случай, если до начала не появлюсь. Махнув на прощание ладонью и поправив лямки болтавшегося на спине рюкзака, она отсалютовала друзьям правой ладонью и спешно скрылась в здании школы, смело шагая в сторону неизвестности с нехорошим предчувствием того, что в том же месте ей сулили неприятности. xvi. Учительская была почти пуста, когда Ясу осторожно и с опаской заглянула за дверь, проверяя кабинет на наличие или отсутствие родителей, чтобы в случае первого варианта унести ноги как можно скорее, при этом не выдав никому своего присутствия. Однако кроме прозорливого классного руководителя, недовольно постукивавшего пальцами по стопке собранных тетрадей, её никто не ждал, так что Ито позволила себе почти свободно выдохнуть, и отодвинуть дверь в сторону, переступая порог.       – Кода-сенсей, – она бесшумной тенью скользнула к столу преподавателя. – Вы хотели меня видеть? Мужчина повернулся к девушке лицом и взгляд его слегка смягчился, однако нервная дробь по плотной обложке ученической тетради продолжала настораживать Ясуко и неприятно ездила по ушам, делая атмосферу угнетающе-тяжёлой. Так продолжалось ещё около нескольких секунд, прежде чем Кода сконфуженно начал трудную беседу:       – Ито, возможно ты посчитаешь, что это не моё дело… – стартовая фраза не понравилась Ясу сразу же, напрягая возможной темой разговора. – Не пойми меня неправильно, пожалуйста, но школьное руководство призывает всех преподавателей внимательно отслеживать подобные случаи.       – О чём вы говорите, сенсей? – с опаской полюбопытствовала девушка. – Какие «случаи»?       – Насколько я знаю, у вас в семье отношения не совсем дружные, – неловко изрёк учитель, обрушив на студентку ушат ледяной воды своими словами: она заметно встрепенулась и напряглась, непонимающе хмуря брови. Какая связь могла быть между школой и семейными делами? – … Сегодня с нами связалась твоя мама – Сэнно Масако-сан. Словами – по крайней мере цензурными – было не описать тот ужасающий по размеру спектр эмоций, который посетил душу Ясуко в ту же секунду, что слуха коснулось имя этой женщины. Всё внутри скрутилось, сжалось и перевернулось. Даже пальцы задрожали: за всё то время, что она проучилась в школе, не было ни единого раза, чтобы матери позвонили из администрации, не говоря уже о том, чтобы её пальцы самостоятельно добрались до номера, которого нет в списке необходимых для работы контактов.       – Н-но я не помню, чтобы нарушала школьные правила. А за… за п-пропуск неделю назад я написала объяснительную и отработала наказание у завуча, – от удивления даже язык отнялся, поэтому выговорить фразу целиком получилось далеко не с первого раза. Ясу была совершенно сбита с толку и фактически ничего не понимала.       – Нет-нет, этот звонок был по другому поводу, – поспешил заверить занервничавшую ученицу мужчина, хотя, судя по выражению его лица, истинное намерение Масако едва ли можно было назвать лучшим. – Сэнно-сан деликатно намекнула на низкое качество нашего учебного заведения и упрекнула моё неучастие в жизни студентов, как учителя... – он тяжело вздохнул и устало потёр виски, будто желая этим жестом избавиться от головной боли. – Ито, это правда, что вы сбежали от родителей?       – Мои родители в разводе, Кода-сенсей, поэтому «сбежали» мы только от матери, – инертно поправила его Ясуко, внутренне буквально погибая от того, насколько сильно Масако решила повлиять на её жизнь, и в уме прикидывая сколько примерно руин она оставит после своего грубого, нематеринского вмешательства. – Сейчас мы с братом живём отдельно – правда. Однако это ни коим образом не касается школы. Я посещаю занятия, и моя успеваемость не страдает – времени на выполнение домашнего задания вполне хвата...       – … Пусть учёба и дисциплина очень важны, но дело вовсе не в этом, Ито, – Кода попытался как можно мягче перебить Ясу. – Ты одна из лучших студентов в моём классе, и должна понимать, что я имею в виду. Да там, честно говоря, семи пядей во лбу не нужно быть, чтобы понимать – должность классного руководителя обязывала его пристально следить не только за успеваемостью вверенных студентов, но и присматриваться к атмосфере и обстановке в их домах, чтобы исключить физическое или психологическое насилие. Для того, собственно, и существовали преподавательские визиты на дом, которые проводились раз в год – как минимум. Хотя под особую категорию тех, кого навещали не реже трёх раз (в начале, середине и конце года), попадали многие исключения: сироты, хулиганы, ученики из неполных семей или же те, чьи родители были в разводе. Не удивительно, что после звонка Масако Кода так напрягся.       – Мне неприятно об этом говорить, сенсей, – Ясуко крепко сжала в кулаке край форменной юбки. – Но если дела моей семьи не влияют на мою посещаемость и на баллы в тестах, то и нужды нет обсуждать их. Учитель мудро покивал головой, будто ожидал подобного ответа от неё: видимо, он решил оставить самое сладкое напоследок, когда начинал эту профилактическую беседу.       – Ито, Сэнно-сан так же настаивала на том, чтобы именно я убедил тебя вернуться домой.       – При всём моём уважении, я отказываюсь. Хотя понимание того, что даже школа теперь не останется в стороне и будет донимать её этой чёртовой проблемой с родителями, медленно расплавляло на калёном железе уверенность в отказе. Мало ли, что там эта женщина предпринять может.       – Поверь, я бы не беспокоил тебя, когда ты так уверена, – разочарованным тоном продолжил повествовать Кода. – Однако Сэнно-сан уверила меня в том, что так просто это не оставит и сообщит о вопиющей халатности со стороны преподавательского состава и директора в том числе. Нервно подрагивавший уголок губ верно перерос в тик всего лица, а на виске вздулась пульсирующая вена. Ясуко даже покраснела от злости и напряжения, будто грозя вот-вот взорваться, словно подожжённая бочка с порохом.       – Вы не переживайте, сенсей, – жутко оскалившись и с ужасающей медлительностью поклонившись, сквозь плотно стиснутые зубы выдавила из себя девушка. – Я непременно поговорю об этом с… ней. Попытки найти в Сэнно Масако хоть какие-то отголоски осознания собственного положения в глазах детей и понимания тонкостей внутрисемейных отношений всё больше напоминали бесполезную ловлю ветра в поле голыми руками. xvii. Обычно, когда в жизни происходят проблемы или же случается резкий упадок настроения, каждый по-своему даёт выход эмоциям: кто-то заедает стресс, кто-то запивает, а кто-то пытается избавиться от него через сон. Есть те, кто избавляются от негатива через плач и истерику или же срываются на других. А ещё есть такие, как Ясуко, которые каждый всплеск эмоций переживают совершенно разными способами, не зацикливаясь на какой-то одной методике. И сегодня, как она поняла, настал момент испробовать то, чем она пользовалась лишь в тех случаях, когда доходила до точки кипения. Жаль, что на глазах у всех, но до дома дотерпеть не удастся – либо убьёт кого-нибудь по дороге, либо кинется под ближайший грузовик, не в силах терпеть несправедливость мироздания. Ито появилась в спортзале гораздо скорее, чем предполагалось, тем самым безусловно удивив всех, кто уже и не надеялся на приход менеджера. Однако поразила девушка вовсе не своим неожиданным появлением, а состоянием, в котором она предстала перед участниками клуба: взвинченная до всех возможных пределов, всклокоченная и обозлённая, Ясу буквально влетела в зал, умудрившись хлопнуть дверью так, что у Рико даже свисток изо рта выпал, а Коганей выронил из рук бутылку с водой. Девушка умудрилась привлечь внимание всех и каждого, включая пожилого куратора клуба, который по обыкновению не принимал участие в деятельности целеустремлённых школьников, занимаясь своими делами и думая, может быть, о вечном в процессе любования природой. Громко и нервно шагая вглубь зала, Ито прошла мимо изумлённого Киёши, с силой выхватила у него из рук кофту, которую юноша едва успел стащить с головы, прежде чем одежду наглым образом похитили, и села на лавочку, мусоля между побелевшими пальцами несчастный кусок ткани нежнейшего розового оттенка.       – Ясу-чан? – Тсучида осторожно позвал менеджера, однако привлечь её внимание, полностью сосредоточенное вокруг неприятных мыслей, не смог. – Ясу-чан, что-то случилось? Вот после таких обычных, ненавязчивых вопросов люди начинают либо что-то рассказывать, либо плакать, либо тянуть улыбку и заверять всех вокруг в некритичности случившегося и в переменности настроения. Ясуко даже тут предпочла игнорировать стандарты психологии и выбрать свой вариант ответа. Она набрала в лёгкие побольше воздуха, словно вот-вот разразится громкой, бесконтрольной истерикой, скомкала кофту Теппея и уткнулась в неё лицом. Окружающие невольно напряглись и замерли в ожидании неизвестного. Чтобы в следующую секунду почти синхронно вздрогнуть от истошного, протяжного вопля. Всё же иногда реально проще проораться, чем изливать суть проблемы в ходе душещипательной дружеской беседы.       – Ну, ничего себе, – Хьюга от неожиданности даже отшатнулся от менеджера, пока та в сердцах кричала и топала ногами, остервенело мотая головой и от всей души психуя. – Сходила, называется, в учительскую. Такой реакции на вопрос «что-то случилось?» не мог ожидать никто – уж точно не от Ясуко, в которой больше всего ценили её несуразность, неверие в глобальность локальных проблем и скептическую юморинку. Никто даже слова сказать не смел, пока Ито как следует не прокричалась и не отняла заглушавшую её вой кофту от зарумянившегося лица, серией глубоких вдохов и выдохов, выцепленных из путеводителя по миру йоги, взывая ко внутреннему равновесию и пытаясь усмирить то чувство ярости, что металось под рёбрами, не в силах решить, куда бы побольнее ударить, чтобы вырваться и к чертям собачьим развалить всё вокруг.       – Не обращайте внимания, всё нормально, – как ни в чём ни бывало разгладив ладонями очаровательный мужской пуловер и отложив его в сторону, Ясуко неотразимо улыбнулась, что навело среди зрителей ужаса больше, чем все предыдущие действия вместе взятые. – Продолжайте тренироваться. И, оставив за собой шлейф из совершенно обескураженных вопросов, теорий и предположений, словно всё произошедшее было в порядке вещей, занялась работой менеджера: расставила бутылки с водой и покари разной степени сладости, вытряхнула из своей сумки постиранные манишки, разложила их по цветам, проверила наличие охлаждающих спреев и полотенец, а потом схватилась за планшет, к которому были плотно прижаты листы со статистикой параметров команды да заметками от Рико – что, куда, зачем и почему.       – Нет уж, погоди. Ты точно ничего не хочешь нам рассказать? – Айда строго нахмурилась, отняв у девушки планшет и вынудив её отвлечься. Не нравилась Рико эта пустая самостоятельность.       – Говорю же, всё нормально – просто небольшой инцидент немного вывел меня из себя, – Ито повторно улыбнулась и, не без труда вернув себе отобранную вещь, невозмутимо продолжила изучать все комментарии касательно деятельности баскетбольного клуба. – У вас совсем скоро соревнования начинаются – не думаю, что стоит тратить время на то, чтобы разбираться с моими мелочными неприятностями. Разумеется, её словам никто не поверил. Ясу отчётливо видела, что у ребят определённо были какие-то невысказанные возмущения в сторону её скрытности, но предпочла напустить на себя самый беспечный вид из всех возможных и глухо проигнорировать желание донести что-то важное. На самом деле Ясуко уже давно решила, что в состоянии справиться со всем сама – без посторонней помощи. xviii. Согласно надписи на огромном таблоиде позади кассира, новое летнее предложение в Старбаксе обещало поразить покупателя многообразием, насыщенностью и полнотой вкусов и ароматов в ассортименте напитков. Среди тонны разнообразных кричащих названий и радуги коктейлей, лимонадов, смузи и холодных кофейных смесей, Ясуко с горем пополам удалось выцепить самое безобидное сочетание вкусов, и заказать персиковый фраппучино, который не обладал особой популярностью из-за его кисловатого привкуса с противоречивым горьковато-сладким осадком.       – … Ты всё время пьёшь один только чай – не пробовал заказывать что-нибудь новое? Ито покосилась на темно-зелёные листья мяты, придавленные громоздкими кубиками льда к стенкам прозрачного стакана, который был аккуратно перехвачен широкой ладонью, и невольно вспомнила все те разы, когда они вместе покупали что-нибудь из напитков по дороге домой. Всегда один только чай: чёрный, зелёный, красный, белый, авторские смеси, но ни разу кофе или лимонад.       – Не люблю горькое, – Киёши скривился, как будто Ясу предложила ему на спор выпить стакан лимонного сока. – А всё остальное гарантирует сахарную кому. Чай – самое безобидное, что только мог изобрести человек.       – То есть именно из-за того, что ты до трясучки в коленях боишься заработать диабет, ты можешь за вечер умять целую пачку тростникового сахара? – девушка скептически вздёрнула левую бровь, припоминая, как в один из её визитов в дом Киёши, Теппей единолично стрескал всю упаковку и даже не почесался после этого, хотя будь на его месте сама Ясуко, она бы уже давно покрылась диатезными пятнами.       – Ладно, признаюсь, оправдание очень плохое, – её собеседник неловко посмеялся и машинально встал с левой стороны, ближе к проезжей части. – Говорил же: не ходи по правую руку от меня. Как-то само собой у этого здоровяка получалось заботиться об окружающих, что нередко ставило Ясу в тупик и в неловкое положение заодно. Она порой совершенно не понимала, в каком ключе расценивать тот или иной жест: когда он заслонял ей глаза от яркого солнца, при этом едва не сбивая с носа очки, умышленно подталкивал подальше от дороги, открывал двери, пропуская вперёд себя, или же порой подавал руку, чтобы помочь с лестницы сойти. Всё было наполнено странной подоплёкой романтизма, но в конечном итоге Ито приходилось возвращаться с небес на землю, и она склонялась к тому, что это ей просто хотелось видеть вежливость в подобном ключе. Подросток – что с неё взять?       – Я, вроде, уже взрослая девочка, – девушка попыталась пошутить, но юмор вышел вялым и никудышным, потому что подтекст его был совсем не смешной: была бы она взрослой и трезвомыслящей, то и гнев на родителей пропускала бы сквозь себя, а не позволяла бы ему контролировать каждый свой шаг.       – Именно поэтому ты ссоришься с семьёй, берёшь на прицеп младшего брата и сбегаешь с ним, куда глаза глядят? Взросление так влияет? Теппей ни в коем разе не подавал виду, но внутренне он явно чувствовал небольшое превосходство и хвалил себя за сообразительность; Ясуко молчаливо прикрыла глаза – свой очередной грандиозный жизненный провал она комментировать не хотела.       – Кёске? – только и спросила Ито.       – Даже уговаривать не пришлось, – сказал Киёши.       – И что же нового ты узнал обо мне?       – Только то, что ты можешь быть очень упрямой, когда захочешь. Ему-то весело. А вот она не знала, чем бы голову свою глупую накрыть, чтобы не было так очевидно, насколько сильно стало стыдно. Дополнительный гвоздь в гроб Ясу заколачивал уверенный, ничуть не обеспокоенный вид Теппея, ведь за всё время их знакомства он уже успел не единожды зарекомендовать себя потенциальным чудилой, который всё время варил в своей голове какие-то планы и хитрости, пытаясь продумать едва ли не всю жизнь на три-четыре хода вперёд, так что на данный момент истинный ужас Ито внушало в нём буквально всё – вплоть до самоуверенной улыбки и целеустремлённого взгляда.       – Только не говори, что ты собрался мирить меня с родителями, – она невольно крепче сжала в руке стакан и едва не лишила себя тем самым напитка. Ясуко не привыкла к чужому вмешательству в свою жизнь и к попыткам окружающих как-то укрепить её раскрошившийся в пыль фундамент доверия. И то, что прямо сейчас Киёши беззастенчиво лез туда, где его совсем не ждали и уж тем более не собирались встречать рукоплесканиями и оглушающими аплодисментами, казалось Ито последним варварством. Его благородное желание помочь или, на худой конец, внести какие-то положительные коррективы в проблемы других людей, было замечательной чертой характера – спору нет – и оно явно заслуживало уважения. Однако нет на свете человека, который бы не знал, в какое место вымощена дорожка из благих намерений. Именно того, что помощи извне окажется предостаточно для того, чтобы сделать всё ещё хуже и запущеннее, Ясуко и опасалась больше всего. Потому-то и считала необходимым закрываться от окружающих, не впуская никого в интимный мир внутриличностных конфликтов, семейных драм и косого мировоззрения.       – У меня недостаточно прав для таких привилегий, – Киёши засмеялся, чем позволил девушке незаметно выдохнуть – честно говоря, его убеждений Ясу бы не пережила и непременно сорвалась. – Но то, что вы живёте у чёрта на рогах, да ещё и скрываетесь от родителей, определённо стоит внимания.       – Ну, выбора-то особого нет, – Ито заторможено остановилась у светофора, слегка щурясь, чтобы дорожная пыль, гонимая порывами ветра от проезжих машин, не попала в глаза, и неохотно стала поддерживать разговор на не очень приятную тему. Она выкинула опустевший стакан в ближайшую урну и стала загибать пальцы: – Дом выставлен на продажу; с матерью я жить не буду, даже если для этого мне придётся бросить школу и пахать до седьмого пота; без согласия опекунов очень немногие арендодатели сдадут квартиру двум школьникам; а согласие от этой женщины или папы мы с Кё уж точно не получим. Картинно пожав плечами, девушка натянуто улыбнулась, постеснявшись высказать какую-нибудь некультурную гадость про клишированную «семейную заботу». Хотя сделать это ей хотелось неимоверно, очень давно, и желательно в присутствии родителей. Чисто в качестве превентивных мер – чтоб дети послушными овцами не казались.       – И почему непременно нужно всё усложнять?       – Хочешь сказать, что окажись ты на моём месте, то у тебя нашёлся бы вариант получше?       – Возможно. Уклончиво ответив ей, Теппей на какое-то время совсем стих, очевидно обдумывая какую-то идею или стратегию – чёрт его разберёшь – хотя до недавнего времени Ясуко казалось, что все карты уже были у него на руках наравне с правильными идеями о том, как бы помудрее их разыграть.       – Тебе, вообще-то, не обязательно вляпываться во всё это, – аккуратно сказала ему Ито, утягивая за собой по чёрно-белой полосе на другую сторону улицы.       – Я не «вляпываюсь», а «вникаю», – умно поправил её Киёши, нарочно замедляя шаг, чтобы подстроиться под торопливую поступь девушки. – И на мой взгляд, у тебя был вариант получше, нежели в неизвестность сбегать.       – Это какой же? – с каплей надменной насмешки поинтересовалась Ясу, не рассчитывая на что-то объективно-приемлемое. – Вы могли пойти к нам. Что именно значило это внезапное, как снег посреди августа, заявление и кого именно подразумевало словосочетание «к нам», Ито понять не сумела, посчитав нужным уточнить этот сбивающий с ясных мыслей момент. Он имел в виду, что Ясуко могла в любой момент прийти со своими проблемами к ребятам из клуба с полнейшей уверенностью в том, что ей помогут (не делом, так советом дельным)? Или же более смелое – им с братом дозволялось без предупреждения заявиться к пожилым опекунам Теппея и остаться там на птичьих правах?       – В смысле: домой к нам, – охотно пояснил юноша, не отказав себе в удовольствии понаблюдать за тем, как ошарашенный взгляд девушки лихо забегал по сторонам, будто в поисках поддержки или путей отступления.       – Ты сейчас издеваешься надо мной, что ли?       – Ни в коем разе. Я говорю абсолютно серьёзно. И это предложение, к слову, актуально до сих пор: мне как только Кёске-кун всё рассказал, так я с бабушкой и дедушкой и поговорил, чтобы вы… Загадочный обрывок фразы Ясуко так и не услышала: не заметив в ходе своего умопомрачительного предложения подвесной таблички какого-то магазина, Киёши красиво впечатался лбом в интересно оформленную надпись из английских закорючек. Ито не смогла удержаться от злорадного смешка. Поделом ему. Нечего всякой самодеятельностью заниматься.