Кровное родство

Глау ненавидел насилие всеми фибрами души. Как можно любить то, что причиняет человеку боль? Как тётка терпит своего хахаля и игнорирует побои племянника? В детстве Глау ещё пытался сбежать к ней, найти защиту, но Эмили с тех пор, как дела у неё покатились в тартарары, только отталкивала племянника, предоставив Бену полную свободу. Хорошо, что побои случались не так часто, как могли бы, пей Бен немного больше и чаще. Глау ненавидел насилие, правда. И бок до сих пор болел: после быстрой ходьбы, почти переходящей на бег, рёбра достаточно навязчиво напоминали, что их хорошенько приложили, и требовали покоя. Повязка, сделанная в туалете универа, к счастью, ещё не сползла, но смысла в ней уже всё равно не было - мазь впиталась, пора было наносить её ещё раз. Да-да, конечно, так он и побежал. Сейчас развернется и уйдёт, бросит и Мархелла, и второго взрослого Хранителя, стоящих на этом Пути. Ну а что, они всё равно ничего не делают, они не в состоянии что-то делать, они, мать вашу, просто грёбаные Хранители, наблюдатели и обычные трусы! Так вот. Глау ненавидел насилие. Но сейчас он бы всё отдал, чтобы оказаться там, за Вратами, куда ему не было хода. Он только видел тварей – скачущие диваны, нескольких динозавров, огромные бутылки и большие солнечные очки. Над всем этим возвышался мятущийся вихрь, который постоянно менял свой облик, становясь то ковром-самолётом, то кем-то, похожим на человека. Толпа тварей металась, наверное стенала – до Хранителей не доносилось ни звука из-за закрытых Врат. Пока закрытых. Если Стражи не справятся - твари вырвутся на свободу, и тогда в Аберайроне опять наступит хаос. Мархелл рассказал ему, что такое уже случалось и что ничем хорошим прорыв не закончился. Сколько людей тогда погибло? Скольким Стражам пришлось открыться, показать себя людям, чтобы спасти их? Глау невольно фыркнул: это и правда смахивает на какой-то комикс о супергероях. И он в этом участвует. И Стражмен, да уж… Смех смехом, но люди действительно начнут умирать, если прорыв случится. Если… Нет. Глау стиснул зубы, не отводя взгляда от Стража. Незнакомого ему Стража, взрослого. Мужчина косил тварей огромной косой, но казалось, что количество чудовищ не уменьшается. Это тоже выглядело забавно в какой-то степени: страж рубит косой огромный розовый диван, и тот плавится на глазах, распадается на отдельные нити и медленно истаивает в воздухе. Глау замер, когда заметил, что отдельные нити не исчезли, их втянул этот вихрь; он вспыхнул ярче, чем прежде, словно насыщаясь, набирая силы за счёт смерти своих собратьев. Глау прижался к невидимым для него створкам Врат, отчаянно пытаясь отыскать в этом мельтешении Ричарда – Ришарта! – но сумел лишь пару раз увидеть Эйру. В крови. Её кожаный наряд был взрезан, даже отсюда Глау видел лицо, покрытое кровью: кто-то умудрился ей с одного бока почти налысо обрить голову, но девочка не обращала на это внимания. Шестеро… Глау беспомощно стукнул по створке. Всего шесть Стражей против такой орды тварей! Мархелл сказал, что едут ещё, но если они не успеют… Он наконец увидел, как из волн вынырнул Ришарт. Тоже в крови и почему-то с одним кинжалом. Глау точно помнил: были парные. Неужели переломили? Неужели выбили, сожрали, сделали ещё что-то? Хотелось очутиться там, плечом к плечу с ним, помочь, хоть как-то отвлечь тварей на себя! Глау даже позабыл, что вообще-то драться почти не умеет, что будет на поле боя слабее новорожденного котёнка и, скорее всего, у Ришарта возникнет ещё больше проблем и куда серьезнее, чем потерянный кинжал. Глау отшатнулся от Врат, когда одна из тварей бросилась на створки, и те натужно заскрипели. Один из приезжих Стражей уничтожил чудовище, но его сменило другое. Стало очевидно, что битва переходит на другой уровень. Твари теперь осознанно пытались проломить Врата, чтобы выбраться на Путь. Если это случится… Нет, хватит, он уже думал об этом. – Мы ничем не можем им помочь, Мархелл? Его наставник с ещё одним Хранителем, Каделлом – сумрачным, молчаливым мужчиной, стояли поодаль и о чём-то разговаривали. Услышав вопрос, Мархелл повернулся к ученику. – Нет, Глау, – в голосе отчётливо звучало сожаление. – Мы не можем пересечь порог, хотим того или нет… Не можем. Глау криво улыбнулся и снова отвернулся к Вратам. Он сейчас задумался, каково это – стать бывшим Хранителем. Вряд ли существуют бывшие Стражи, если раз взял в руки оружие, уже не отвыкнешь от этого, что бы ни случилось. А бывшие Хранители? Они ведь просто наблюдатели и посланники, не более того. Да, могут прийти не во сне на Путь, а во плоти, помочь довести раненного. Но покинуть Путь и оказаться у озера не в силах ни один Хранитель. Глау сжал кулаки, лбом прислоняясь к прохладной створке. Он привык чувствовать себя беспомощным и жалким, особенно когда Бен начинал бить, но в тех случаях всё было… иначе. Сейчас беспомощность сжимала горло и едва ли не вырывала из глотки протяжный вой. Плакать не хотелось, нет, но сейчас Глау душу бы дьяволу продал, лишь бы оказаться рядом с Ришартом. Он снова выцепил Эванса – неожиданно близко, почти у Врат. Теперь оба кинжала снова были в руках, и Глау мог видеть, как оружие взрезает воздух и тварей. Ришарт… умел сражаться. И, похоже, занимался этим с самого детства. Никто не может за пару лет достичь совершенства, даже Ришарту до него далеко, пришлые взрослые Стражи дрались аккуратнее и… увереннее, в каком-то смысле, но и Ришарт знал, что делает. Это в его крови, понял Глау. Передавалось от отца к сыну или вроде того. Каждый раз ребёнок учился драться, наверное, с того момента, как мог удержать в руках своё оружие. И Ришарт… был таким же. Глау неожиданно чётко представил себе взрослого Дика, которому уже под пятьдесят, но он всё равно сражается. Выходит к озеру и дерётся, не как в молодости, более степенно, размеренно, но твари всё равно не рискуют приближаться. А он, Глау, снова стоит и наблюдает, чтобы помочь Ришарту потом дойти до дома. Парень стукнулся о створку, приложился как можно сильнее, чтобы звезды из глаз почти посыпались. Откуда это взялось? Такая ясная картинка. С какого перепугу он решил, что останется с Эвансом настолько долго? И что Ришарт будет с ним столько лет. Откуда это? О, ну да, Глау раздражённо оскалился: самое время пытаться решить эти вопросы, когда за Вратами могут умереть люди. Охренеть какое подходящее время! Но… что ему ещё делать? Стражи пусть медленно, но отбивают нападение, вихрь не двигается с места, Ришарт и Эйра, хоть и в крови, но живы. Вон сестра Эванса со всей силы лупит по ванному коврику неприятно коричневого цвета, и всё, твари нет. Глау скосил глаза на Мархелла и Каделла, но те продолжали что-то обсуждать, бросая взгляды в сторону дерущихся. Он снова отыскал Ришарта, ловким движением отбивающегося от огромной мухобойки, и судорожно вздохнул. Вот же… Так почему решил-то? Хорошо, приходилось признать, что сейчас, вспоминая всё, связанное с Ришартом, нельзя не заметить схожесть со Стражем. Заново начинал знакомиться он, Глау, а Дик давно знал о Глау всё… почти. Он знал только то, что видел, но никогда не пытался вторгнуться в личное пространство Мышонка, никогда… ничего не делал. Ах да, пресловутая гордость. С другой стороны – узнай Глау, что Ришарт в него влюблён, он бы ответил? Парень усмехнулся, натыкаясь в споре с собственным «Я» на твёрдое «нет». Сбежал бы. Не позволил бы себе остаться, ответить, да и… Нет, он никогда не завидовал Эвансу, не завидовал его славе и любви, просто до зубовного скрежета не хотел оказаться в лучах этой славы. Мышонком быть куда проще и даже в какой-то степени интереснее. А в универе… сбежал бы он в универе, если бы Ришарт решился сказать? Университет – это другое дело, совершенно, они как бы перешли во взрослую жизнь… Ага, разбежались. Глау честно считал, что почти у всех его однокурсников разума после окончания школы не прибавилось совершенно, и Ришарт, кстати, входил в их число. Да он и сейчас вёл себя как мальчишка, только достигший пубертатного периода. Хотя что, сам лучше? Глау укусил себя за костяшку большого пальца, проследив, как чёрный осьминог ударил Дика в спину. Тот наверняка вскрикнул, но из-за закрытых Врат не было слышно ни звука. Шум битвы оглушил бы их, наполнил сердца страхом… и было бы ещё хуже. Глау прикусил губу, сразу почувствовав вкус крови. Прокусил, с кем не бывает. Мысли упрямо возвращались к ещё не начавшимся отношениям. Ришарт сказал, что любил его три года. Три долгих года… Та совершенно невозможная картинка намекала, что они якобы пробудут вместе настолько долго. Ха-ха. Да-да, разбежался. Не случится ли так, что Ришарт, получив его после трёх лет ожидания, в итоге бросит? Спустя какое-то время, конечно. Когда вдоволь насладится и душой, и телом, когда поймет, что Глау по сравнению с ним самим – другой, незаметный, жалкий… Нет, последнее слово не к месту. Глау знал, что не жалок, нисколько; он слаб физически, но морально даст фору даже Эвансу, он был в этом уверен на все сто. Но не жалкий. Умный, с хорошей памятью, сообразительный. Вон какой самородок тебе достался, Ришарт Эванс, радуйся. Глау вздрогнул, когда Дик, словно услышав его мысли, уперся взглядом во Врата. И улыбнулся, совершенно безумно. Он был в крови, хотелось верить, что в чужой, но парень наконец вспомнил, что у тварей крови нет, они же состоят из нитей, а те просто рассеиваются в воздухе… Тогда – его кровь? И у Эйры? Глау судорожно вздохнул, до боли сжимая кулаки. Плевать. Плевать, что будет в будущем, существует только здесь и сейчас. Да, есть вероятность, что он просто перенёс Стража на Ришарта, скорее всего, так и есть, иначе не позволил бы себя поцеловать. Или захотелось поверить в чудеса? Те, в которые верилось в детстве, когда родители ещё были живы и рассказывали ему о волшебстве. Обалдеть, стоило позволить себе поверить Ришарту, и всё, расклеился. Глау стукнулся второй раз и отступил от Врат. Хватит. Когда это всё закончится, он обсудит всё с Ришартом и… даст им шанс, как ни прискорбно это осознавать. Хотя почему прискорбно? Должна же его когда-нибудь настигнуть награда за неудавшуюся юность! Глау тихо фыркнул в ответ своим мыслям и тряхнул головой. Его потряхивало: от сумятицы в голове, от битвы, которая была так близко и одновременно происходила словно за тридевять земель. Ришарт дерётся, как привык, как делает это с детства, и надо будет расспросить его, обязательно. И узнать друг друга поближе – просто узнать, а не лезть сразу в койку. Они кролики, что ли, чтобы сначала трахаться, а потом разговаривать и задавать вопросы? Хотя Ришарт ждал три года… Да уж. – Всё будет хорошо, – внезапно сказал Мархелл, оказываясь рядом. – Но будь готов, Глау: Старший, похоже, собирается атаковать. Старший? Глау метнулся к Вратам, и в тот же момент, словно дожидаясь, пока зрители займут места, вихрь без формы начал менять свой облик. Быстро, ежесекундно, словно не зная, что выбрать, а в итоге так и остался причудливым хитросплетением нитей. Стражи застыли, Ришарт оказался поблизости, и Глау, машинально протянув руку, наткнулся на невидимую стену, отделяющую Путь от поляны и тварей. Он стоял спиной к Глау, и Эйра была там же. Парень встревоженно наблюдал, как у неё подкосились ноги, и Ришарт не мог удержать сестру, иначе пришлось бы выпустить кинжал из рук. Твари сгрудились вкруг озера, Старший завис над ним и вдруг засиял, сначала тускло, потом ярче и ярче. Как в немом фильме, Глау видел, что один из приезжих Стражей что-то заорал, его рот причудливо открывался, но оттуда не вылетало ни звука. Для Хранителей. Стражи что-то услышали и внезапно почти все оказались около Врат, загораживая их. Даже Эйра встала, она прислонилась к стене, оставляя кровавый след. Они все словно купались в своей крови, все были ранены и тяжело дышали. Глау видел напряженные плечи, поднимающиеся медленно и опускающиеся как-то неохотно, словно раздумывали, стоит ли. Глау с ужасающей ясностью понял, что сейчас будет. – Назад! – рявкнул Мархелл, откидывая его, и сам отпрыгнул. – Нет, – Глау попытался рвануться обратно, но Хранитель крепко сжал его плечо. Тут же, словно заметив собрата, откликнулся избитый бок. Неужели… неужели это было только этим утром?! Глау показалось, что прошла неделя как минимум. Или больше, но… Нет. Только сегодня утром он узнал, что Страж – Ришарт, поцеловался с ним и познакомился с его семьей. И… теперь это. Глау проглотил почти вырвавшийся крик, когда Мархелл ещё сильнее сжал его плечо. Старший сиял уже совсем ярко, твари сбились в кучу в противоположной стороне от Стражей, а потом… Яркая вспышка ослепила всех, и следующее, что Глау смог увидеть – как натужно заскрипели Врата, чуть приоткрываясь, и как на Путь проникли звуки. Крики. Страшные крики, как будто Стражей сейчас заживо зажаривали, только что на вертел не насадили. И тонкий высокий звук, вплетающийся в эти крики. Глау, оттолкнув Мархелла, бросился к Вратам. Он не собирался, открывать, нет, просто хотел… что? Что он мог сделать? Он видел, как сломанной куклой упала на землю Эйра, и не было понятно, жива она или уже нет. Видел, как застыл с открытым ртом мёртвый незнакомый Страж. Как остальные корчились и не могли сдвинуться с места. И как Ришарт кричал, прижимал руки с клинками к ушам, не чувствуя, что ранит себе плечи острыми лезвиями. – Ришарт! – Глау беспомощно ударил по приоткрытым створкам, понимая, что их надо закрыть, быстро, сию секунду, но… На Врата навалились Мархелл и Каделл, Глау замешкался, но в итоге тоже толкнул их изо всех сил, стараясь помочь, и Врата закрылись, снова отрезая звуки. Ришарт остался там, со Старшим, а их выжило… нет, Эйру пока не стоит считать мёртвой, она просто потеряла сознание, да. Их снова откинуло назад. Глау вскрикнул, когда ударился о стену Пути. Сияние проникло за Врата, вместе с криками и хрипами. И рычание. Раздалось рычание. Глау по стенке сумел подняться, он едва увидел, как мимо мелькнула тварь, вперёд, и тут же закричал Мархелл, в которого она вцепилась. Крики почти сразу перешли в хрипы, Каделл попытался освободить его, но на Путь уже хлынули твари. Глау заставил себя шагнуть в сторону, ближе к не до конца открывшимся Вратам. Он понимал, прекрасно понимал, что ему не спрятаться, не выжить. Твари не заметили его пока лишь потому, что рванулись вперёд, но стоит любой почуять человеческий запах – и будущее не настанет никогда. Как будто прочитав мысли, тварь в облике метлы замерла перед ним, свернулась змеей и разве что не зашипела. Глау сжал кулаки, намереваясь драться, но не пришлось, в тварь попал кинжал, окровавленный, и метла-змея рассыпалась на нити. Самого Глау дёрнули куда-то в сторону и вниз, он со всей дури влепился в преграду, не позволяющую пройти к озеру, а потом, придавленный, упал. Его опалило жаром. Казалось, что кто-то свыше засунул в печку и решил не просто поджарить, а сжечь так, чтобы не осталось и пепла. Глау бы закричал от боли, но тот, кто оттолкнул его, навалился сверху и хрипел, вжимая его в пол. Не хватало воздуха, одежда, казалось, горела, кожа сползала заживо. И когда обжигающий свет почти пропал, схлынул где-то впереди, Глау решил, что всё-таки умер. Правда, тяжесть почему-то осталась, душа не воспарила, и в ноздри настойчиво просился запах палёных волос и жареного мяса. Глау поднапрягся, сбрасывая чьё-то тело, оно скатилось, захрипело. Человек ещё жив… Парень резко обернулся, игнорируя боль и замер. – Ришарт! Эванс хрипел и царапал пальцами по полу, стирая кожу в кровь. Его одежда практически вся сгорела, и сейчас Дик был похож скорее на жителя какой-нибудь Африки, который весь день провёл в пустыне. Блять, вот не время об этом думать! – Дик, Дик, слышишь? – Глау бросился к нему, не представляя, что делать. – Ришарт! – Жив… я, – явно с трудом вытолкнул из себя Эванс, тяжело дыша. - Глау… Глау стукнул себя по лбу. Хватит притворяться сопливой девчонкой. Твари прорвались, и их ведёт Старший. Стражи... – Я сейчас, – бросил он и подхватил один из кинжалов. Кровь запеклась, рукоять нагрелась, но Глау заставил себя сжать кулак крепче. И идти, хотя было невероятно больно. Трое Стражей оказались мертвы, самый первый обуглился до невозможности, как полено, которое отдали на растерзание огню. Ещё один мелко дышал. Он прищурился, увидев ожоги Глау, и только мотнул головой, едва заметно. – Мы задержали, – выдохнул он, когда Глау присел около Эйры. – Их… должны встретить. Парень кивнул и поднял девушку на руки. Окровавленная, она дышала медленно, но всё-таки была жива. Девочка, школьница, Глау вернулся, укладывая её рядом с Ришартом, и замер. Он дико уставился на проход, не понимая, что это было. Его пропустили? Как его пропустили? Он же Хранитель! Так. Сейчас не важно. Где-то вдалеке раздался многоголосый рёв, вспыхнул снова свет, но Глау теперь это мало волновало. Нет, естественно, он беспокоился – этот ужас, невидимый для всех остальных, вырвался, Мархелл и Каделл мертвы, а он выжил благодаря Ришарту. Ха-ха. Глау сглотнул, чувствуя, как его пробивает на истерику. Прекрасно, впору падать в обморок, если уж взялся изображать нежную девицу. – Ришарт? – позвал Дика Глау, подбираясь поближе. – Эй, Ришарт?.. – Жив я, – шёпотом, но неожиданно сердито откликнулся Эванс. – Ты?.. – Придурок ты, – беззлобно рыкнул Глау и принялся кинжалом срезать остатки одежды. Ришарт шипел, когда ткань отходила, порой с верхним слоем кожи, но нельзя было, чтобы, остывая, одежда прикипела к телу. Закончив с парнем, Глау перебрался к Эйре. Она всё так же пребывала без сознания и выглядела куда страшнее, чем её брат, но ожогов, к счастью, оказалось меньше. Только обритая сторона кровоточила всё сильнее. Глау взглянул на видневшийся вдалеке выход. Нужно… Что-то нужно делать. Но их обоих он не утащит. По-хорошему сначала следует заняться Эйрой, она без сознания, и кто знает, что с ней. Но бросать Ришарта не хотелось; в груди стало тяжело при одной только мысли. – Иди, – прохрипел Ришарт и каким-то невероятным усилием воли сел, глухо зарычал от боли. У Глау потемнело в глаза от этого зрелища: с Эванса как будто содрали кожу. Заживо. Вздулись и лопнули пузыри, и сейчас всё тело кровоточило. Если не поторопиться, Ришарт может умереть просто от потери крови. И всё. Глау коротко кивнул, развернулся было к Эйре и замер, когда увидел, что к ним подходит человек. Высокий – выше него, в плотных кожаных доспехах и с морщинистым лицом. – Всё хорошо, – резким голосом сообщил человек. – Вы задержали их ровно на столько, чтобы остальные Стражи прибыли. Хотя я вижу, что вы не обошлись малой кровью… Глау напрягся. Отвлекающий манёвр? Ришарт и остальные были эдаким отвлекающим манёвром? Нет, вернее, приманкой, что ли? Нет, тоже неверное слово. Они пытались продержаться определённое время, и всё? Но… От входа к ним бежали ещё люди. Стражи. Другие Стражи, тоже отчасти окровавленные, но не уставшие почти. – Идти можешь? – спросила какая-то женщина, и Глау растерянно кивнул, наблюдая, как кладут на носилки шипящего Ришарта и Эйру. – Ты правильно сделал, – она улыбнулась. – Молодой Хранитель, ты всё верно сделал, не волнуйся. Был уже у озера? – Что?.. Нет. Женщина улыбнулась. – Сейчас можешь пройти, если хочешь. Тебя тоже опалил Старший, но не так серьезно. Жаль, что как только мои друзья добьют Старшего, путь для тебя снова закроется. – Пусть, – рассеянно откликнулся Глау и безумно улыбнулся. – Я не хочу туда.

***

На Аберайрон снова надвигался шторм, и высокие волны разбивались о каменный пирс. На этот раз шторм породила сама природа, и твари здесь были ни при чём. Глау валялся на кровати и пялился в потолок, не зная, чем бы себя занять. Прошло уже полмесяца с того неудавшегося прорыва. Прибывшие Стражи загнали Старшего на Путь и там его уничтожили, не сумев довести обратно. Из-за этого Путь пострадал, искорёжился, закрылся ото всех. Оставшийся единственным Хранителем, Глау откуда-то знал, что Путь постепенно восстановится, но ему на это нужно время. Как любому живому существу. Удивляло другое: он не был в универе эти полмесяца, сегодня пришёл впервые, но ни один из преподов не сказал ни слова. Просто напомнили, что необходимо сдать три работы для зачёта и одно исследование для экзамена. Глау поморгал и только смог кивнуть. Он прекрасно представлял, сколько работ за эти две недели сделали остальные, и был морально готов к дополнительным нагрузкам. Но тот же Дик Грейсон только похлопал его по плечу и сказал, что рад снова увидеть своего лучшего (лучшего?!) студента и надеется вскоре встретиться и со старостой. Словно Глау знал, как дела у Ришарта. Знал, естественно, только… И вот тут закралось первое подозрение. Аберайронцы бросали на него странные взгляды, пока он шёл по улице, пропустили в магазине без очереди. Не все. Глау безошибочно определил, что только коренные жители так поступали, приезжие ничего не понимали и чувствовали себя неуютно. Тётка Эмили со своим хахалем внезапно собрали вещи и уехали. Только сказали, что наконец им позволили покинуть этот дрянной городишко. Глау помахал им рукой и в тот момент осознал, что теперь живёт один. Совсем. Что этот двухэтажный домик в его полном распоряжении, правда, как и плата за то же электричество, но запах свободы оказался куда желаннее и пьянил сильнее любого алкоголя. Хотя Глау никому не сказал об этом. О том, что рад одиночеству. Почти. В универе не было друзей, Ришарт и Эйра до сих пор оставались в больнице, Мархелл умер. Но… когда Глау обнаружил на пороге кроме обычной бутылки молока ещё и корзинку с фруктами и тёплыми булочками, многое стало понятно. Разносчик, не успевший ещё уйти, приподнял кепку и приветливо кивнул. Глау сел прямо на пороге, откусил яблоко и медленно принялся пережевывать. Они знали. Все коренные жители Аберайрона знали о том, что едва не случился прорыв. На похоронах Мархелла и тех Стражей Глау побывать не сумел, валялся в больнице, но был уверен, что большая часть горожан знала, почему эти люди погибли. И благодарила выживших. Когда он заглянул к Ришарту в первый раз, то увидел три букета и корзинку с фруктами, но решил, что их принесла Карон. Похоже, что нет… Аберайронцы благодарили своих спасителей, хотя он ведь ничего не сделал, совершенно. Просто стоял и смотрел. Помог закрыть Врата один раз – и всё. Он не стоил такого внимания, хотя было приятно, не поспоришь. Guardian@mermaidOfforce Дождик, ты спишь? Глау подскочил, когда сработало на телефоне оповещение о новом сообщении в твиттере. Он недоверчиво смотрел на письмо. Rain@killik Ришарт?! Guardian@mermaidOfforce И я тебя рад видеть Rain@killik Ты дома? Guardian@mermaidOfforce Ага От этого спокойного «ага» захотелось кого-нибудь придушить. Вроде же договаривались, что Глау заберёт его из больницы. Guardian@mermaidOfforce Я помню, что договаривались! Мама просто на машине, Эйру забрала и меня))) Rain@killik Эйру выпустили? Guardian@mermaidOfforce Да, она еще побудет дома, но скоро будет бегать как коза Rain@killik Ну у тебя и сравнения! Глау невольно рассмеялся и совершенно по-идиотски прижался лбом к мерцающему экрану телефона. Rain@killik Дик Грейсон спрашивал о тебе Guardian@mermaidOfforce Ты сказал, что я валяюсь в больничке с ожогами страшной степени? Rain@killik Он не об этом спрашивал) Да и не спрашивл, просто сказал, что хочет увидеть старосту Rain@killik *спрашивАл Ответа не последовало. Глау чуть нахмурился и вздрогнул, когда первые капли дождя забарабанили по стеклу. Guardian@mermaidOfforce Но ты же объяснил ему все? Rain@killik Вроде того… Ты в норме? Guardian@mermaidOfforce Я жив, чувак! А остальное пофиг. Я тебя хочу Rain@killik Увидеть? Guardian@mermaidOfforce В первую очередь – да, а потом посмотрим Глау упёрся в спинку дивана, постукивая пальцами по коленке. Это было… прямо. Стражмен-то Стражмен, но теперь перед глазами вставал чёткий образ. Улыбающийся Ришарт Эванс, любимец всея Аберайрона. Страж. Один его кинжал до сих пор хранился у Глау, и он намеревался отдать оружие при первом удобном случае. Guardian@mermaidOfforce Я напугал тебя?.. Rain@killik Нет. Просто… Guardian@mermaidOfforce Я тороплю события? Rain@killik Нет! Guardian@mermaidOfforce Тогда?.. Глау тихо выдохнул. Если он сейчас напишет то, что думает (хотя это вряд ли, но в груди от нежности и желания встретиться щемит так, что можно скулить и умиляться одновременно), то даст Ришарту в руки карт-бланш. Просто и открыто. Но разве не это он обещал, целуя Дика тогда, в его комнате, две долгих, длинных, бесконечных недели назад? Rain@killik Я, кажется, в тебя и правда влюбился. Guardian@mermaidOfforce Но не любишь? Rain@killik Не все так быстро! Guardian@mermaidOfforce Бууу, ты вредный(((( Rain@killik Тебе весело, я смотрю Guardian@mermaidOfforce Я дома. Тут мама со своей выпечкой, ворчащий отец, и в соседней комнате жалуется Эйра, порывается все погулять по дому, а мать ей не дает. Все прекрасно! Guardian@mermaidOfforce Но я скучаю Глау сглотнул. Guardian@mermaidOfforce Представь, а, Глау? Я поцелую тебя, нежно, тягуче… любя. Коснусь груди, проведу ладонью по спине, прижмусь близко, так, что разделять нас будет только одежда. Бедра в бедра, Глау… Я тут с ума сейчас сойду, кажется Глау нервно усмехнулся и силой воли заставил себя убрать руку от паха. Можно было с собой спорить, можно было задаваться вопросом "как так?", а потом отнекиваться и утверждать, что ничего он не любит, что просто перенёс свои чувства к Стражу на Ришарта. Только Ришарт и есть Страж. И в прямом, и в переносном смысле. Guardian@mermaidOfforce Ты там кончил? Rain@killik Я люблю тебя. Глау откинул телефон и уткнулся в подушку. Он знать не хотел, что на это ответит Ришарт, но пока оповещения не приходило. У, девчонка-малолетка! Дождь, словно в тон мыслей, застучал ещё быстрее. Глау понял, что сейчас задохнётся, вскочил, буквально подбежал к окну и распахнул створки, высовываясь наружу. На улице было тепло и сумрачно, ветер гнул к земле деревья и ломал беспощадно ветки, но дождь оказался не холодным. Глау протянул руки, набирая воды, умылся, стряхивая набежавшее безумие, но шторм, казалось, пробрался в сердце. Стало безумно хорошо – просто. От осознания, что признался, от осознания, что это взаимно, и, чёрт побери, хотелось верить в сказки о вечной любви. Такими темпами циником ему не быть никогда. Подстава. Он едва услышал стук в дверь. Сначала замер у окна, потом бросился вниз, отпер замок, и ветер едва не вырвал дверь из петель, желая унести её вместе с вцепившимся в ручку Глау. Ришарт стоял на пороге и улыбался. Он промок насквозь, щурился из-за дождя, как вернувшийся к хозяину кот, и Глау, не выдержав, шагнул вперёд, осторожно сжимая плечи и наконец целуя. Всё-таки есть польза в том, что он выше Дика. Глау тоже промок – мгновенно, но целоваться под дождем у порога оказалось неимоверно азартно и сладко. На улице кроме них двоих, конечно, никого не было, но любопытных соседей никто не отменял. Плевать. Они упоённо целовались и пили с губ друг друга тёплый дождь… Глау отстранился и тряхнул мокрой головой, развеселившись от последней мысли. Он же не читал любовные романы! – Ты сдурел, – заявил парень, глядя на Ришарта. – Ты только сегодня вернулся из больницы и уже бегаешь по лужам. – Ага, – Дик ухмыльнулся и облизнул припухшие губы. Он протянул руки, а потом вдруг развёл их в стороны, словно приглашая подойти и взять. – Видишь, Глау, дождь привёл меня к тебе. Я останусь? Разве Глау мог ему отказать?