Излечи меня

Я проснулась, а было ещё темно. Зима, что уж тут. Мозг явно работал ещё по старому времени, а безумная тьма говорила о том, что ещё ночь. Или раннее утро. Я сонно моргнула и вздохнула. Пахло Алеком. Точнее, мужским шампунем, очень притягательно. Я лежала прямо на груди парня и не могла не вдыхать этот аромат. В груди поднялось раздражение, но не успела я его прочувствовать, как оно сменилось спокойствием, которое тёплыми волнами разливалось по всему моему телу, и я даже прильнула к парню, которого, кажется, ненавижу. Это не серьёзно, Тася! Нельзя так жить, ненавидеть и при этом льнуть к его телу. Нужно сосредоточиться на том, что я чувствую. Ненавижу его или всё-таки нет? Слишком сильно на меня действует его магия, слишком сильно. Или же я сама уже давно поняла, что не могу ненавидеть человека, которого люблю, даже за то, что он сделал? Я попыталась сосредоточиться на том, чтобы отлипнуть от груди Алека, но не смогла пересилить желание остаться рядом с ним хотя бы во сне. Сонливость ещё не ушла, и я лежала вот так ещё некоторое время. Не знаю, сколько. Наверное, не меньше получаса. Алек спал, но во сне его рука обняла меня, а потом убралась, и я пожалела об этом и поняла вдруг, что даже во сне он старается себя контролировать. Не то, что я. Я вспоминала те времена, когда мы спали в обнимку. Каждый раз, просыпаясь, я чувствовала его рядом с собой, его тело под ухом, пальцы, сжимающиеся на плече. Мне было так тепло с ним, так приятно. Привыкшая спать одна, я никогда не хотела отодвинуться от парня или просто уйти. Мне всегда хотелось быть рядом с ним. Какое-то притяжение было между нами. Даже звуки его дыхания меня успокаивали. Сейчас всё казалось совсем другим… Мне пришлось встать. В темноте я прошлась довольно тихо по комнате. На улице светил фонарь, и глаза уже привыкли, так что я не споткнулась. У кровати стояли тапочки, которые я надела после душа, я умылась и вышла за дверь. Очутившись в коридоре, я вздрогнула. По телу прошлись мурашки, и я прижалась спиной к двери. В комнате я чувствовала себя ещё более-менее комфортно, но здесь… Прав был Алек, когда сказал, что здесь очень жутко ночью. Так и было. Темнота была такой густой, и даже привыкшие к ней глаза не могли рассмотреть всего. Я замечала лишь белые двери, выделяющиеся на тёмном фоне стен, а конца коридора видно не было. Жуть какая… Я услышала какой-то звук, похожий на тихий писк, и женский голос, что-то воркующий. Конечно, Филипп! Я облегчённо выдохнула и прислушалась. Алек говорил, что комната сына напротив, и да, как раз за дверью напротив и были слышны все эти звуки. Я осторожно открыла дверь и увидела женщину средних лет, играющую с моим сыном на полу возле кроватки. Они сидели в тусклом мягком свете ночника, не включая основной. Было ещё слишком рано. — Hello, — произнесла я неуверенно. Чувствовала себя такой дурой, зная, что больше ничего я по сути и не скажу. — Здравствуйте, — улыбнулась женщина, подняв голову. Она держала мальчика за руки и пыталась его поставить на пол. Я выдохнула с облегчением. Она знает русский язык. Или даже была русской, судя по тому, как уверенно она проговорила приветствие. Я прошла вглубь комнаты, немного осмотревшись. Детская была обустроена так, будто здесь поработали лучшие дизайнеры. Всё подобрано со вкусом, в одном оттенке голубого. Кажется, это был голубой. Я не могла быть уверена, ведь всё исказилось в тусклом свечении. Филипп посмотрел на меня, и когда я присела на пол рядом с ними, потянулся ко мне, и няня отпустила его. Тогда он резко пополз ко мне, улыбаясь и светя своими тремя зубами. Он был такой счастливый, видя меня, и я понимала, он знает, кто я такая, он любит меня. — Он рано проснулся, — проговорила няня. — Очень умный ребёнок. Наверное, для каждого родителя важно знать, что его ребёнок самый умный. И мне было очень приятно это слышать, хоть я и не приложила к этому никаких сил, потому что не была рядом. Мы обрели друг друга только несколько дней назад, но я так люблю своего мальчика, не могу быть без него. Филипп сел рядом с моими ногами и, взяв игрушку, начал трясти и мять её в руках, говоря что-то на своём детском языке. При этом делал он это довольно тихо, понимая, что лучше не шуметь. — Мы ещё живём по родному времени, — ответила я няне, хотя, думаю, она сама уже забыла, что говорила что-то. — Я тоже рано проснулась, как видите. — Понимаю, мисс. Я сама, приехав сюда, не сразу сориентировалась. Я нахмурилась. Говорила женщина по-русски так же хорошо, как и я. Но она назвала меня «мисс», и от этого я растерялась. — И давно вы приехали сюда из России? — Из Эстонии… Пять лет назад. — Женщина улыбнулась. — Мои родные были русскими, но родилась я в Эстонии, и позже переехала сюда вместе со своей дочерью, которая получает здесь медицинское образование. Медицинское. Наверное, в этой стране очень дорого учиться на врача. Хотя что я в этом понимаю? Может, всё не так плохо, но ведь мама девушки работает няней. Вот только сколько ей платят члены этой семьи? У них, наверное, много денег. Уйма денег, раз у них такой домище. Вдруг у меня заурчало в животе. Я и не задумывалась о голоде до этого мига, а потом вспомнила, что последний раз ела только в самолёте. Няня, имя которой я так и не знала, с понимающей улыбкой взглянула на меня и вдруг произнесла: — Поешьте, а потом возвращайтесь, мы тут пока поиграем… — Женщина взглянула на Филю и потянула к нему руки, но от меня он отползать не хотел, и мне пришлось его подтолкнуть. Я действительно хотела есть. Я нехотя встала и снова вышла в коридор. Думаю, у меня достаточно времени, чтобы найти кухню, а там всегда найдётся пожевать чего-нибудь. Я спустилась на первый этаж. Мне всегда казалось, что кухня в таких огромных особняках находится на первом этаже. Тем более, всегда лучше начинать поиски снизу. Я снова очутилась в холле. Здесь горел камин, и было душно. Через огромное окно я видела, как на улице в свете уличных фонарей летит мелкий, как пыль, снег. Что ж, теперь понятно, что и в этой стране есть снег. За лестницей нашлась маленькая дверца. Туда-то я и пошла, чувствуя себя крайне неуютно. Будто лезу в чужие тайны, исследуя этот дом самостоятельно. А если здесь есть запретные комнаты? Меня казнит Синяя борода, когда я найду подвал с трупами его жён? Вот только никакого подвала не было, я просто снова оказалась в коридоре, таком же, как и все остальные. Однотипные коридоры… Каждый этаж похож на предыдущий, хотя в этом особняке и так легко заблудиться! Я чувствовала себя так неуютно. Разве можно заблудиться в доме? Это не лес, не город, а просто дом, но я умудрилась куда-то зайти. Уже чувствуя своё отчаяние, я нашла-таки кухню. Огромная кухня, как и всё здесь, и слишком величественная. Этого и стоило ожидать. Даже холодильник тут был с двойными дверцами, наполнен до отвала продуктами, причём ни одного готового блюда здесь не было. Наверное, готовят тут только на один раз. Я нашла хлопья и молоко и села за высокий стол, рядом с которыми стояли барные стулья, как и у Алека в квартире. Видимо, всё там он обустроил так, чтобы было похоже на то, что здесь. Всё должно было быть привычно. Пока я ела, начало светать. Странно, но я ещё ни разу не наткнулась на часы. Даже телефона не было под рукой. Я выключила его ещё в самолёте, отдала Алеку, а больше в руки и не брала. Интересно, кто-то меня уже ищет? Они заподозрили неладное? С Кирой я связывалась последний раз ещё перед выездом в Москву, написала ей пару смс, а с родителями не говорила с тех пор, как они привезли меня домой. Надо бы найти телефон. И только я собралась встать, как в кухню вошла женщина, тучная и большая. Она взглянула на меня круглыми от удивления глазами. Она явно не представляла, кто я такая и что тут делаю. Представляю, какие у неё мысли. Какая-то незнакомка сидит рано утром на кухне и трескает хлопья. Надо сказать, я засмеялась бы, если бы мне рассказал кто-то о такой ситуации, но участвовать в ней как-то не очень приятно. Женщина начала что-то бубнить, кривя брови, и я тут же подскочила и подняла руки, не зная точно, что сказать, ведь говорила она на английском. И явно всех слуг менять не будут на русскоязычных лишь ради меня. Я, по сути, вообще не должна тут находиться. Она начала кричать. Наверное, звала на помощь, чтобы задержали воровку, а я пятилась спиной к дальней стене, не зная, как вырваться отсюда, и, наверное, всё закончилось бы поднявшейся паникой, если бы на кухню на крики не прибежал Алек. Я испытала невиданное облегчение, и тяжело дышала, пялясь на парня, который орал на женщину, тыча то в меня, то в неё. Что он говорит, я не понимала. — Тася! — крикнул он, наконец, и мне. Потом резко успокоился и подошёл ближе. — Ты почему ушла? — Есть захотела. — Я мотнула головой на тарелку с остатками молока. Алек нахмурился. — Прости, не подумал. — Он обернулся к женщине, которая, хмурясь и таращась на нас, надевала фартук поверх простого чёрного платья, и сказал что-то снова. — Здесь завтрак в девять. Как давно ты встала? — Не знаю… — Я ещё не видела часов. Но солнце только-только начало вставать. — Около часа назад, может. Парень кивнул и подошёл ближе ко мне. От него шёл странный жар, который я чувствовала всей кожей. Я стояла лишь в маленькой пижаме, а он был голым по пояс лишь в штанах, и меня окутал его аромат, его жар. Я не чувствовала себя плохо, не хотела отстраниться, не боялась его близости рядом с собой. Надеюсь, это его гипноз так действует. Иначе, я себя просто боюсь. Моя реакция слишком неправильная, я должна его ненавидеть, винить его во всём, но удавалось это всё хуже. Особенно после того, как я узнала его причины. Особенно удовлетворяло то, что он сам себя ненавидит за всё содеянное. — Я испугался, что ты убежала, когда не обнаружил тебя рядом с собой. — Парень ухмыльнулся. — Не успев проснуться, тут же побежал в комнату сына, и няня сказала, что ты здесь. Надеялся, что ты не заблудилась. — Я блуждала, — призналась я, пожав плечами, потом глянула на женщину в фартуке. — Она меня испугалась? — Всех слуг предупредили о твоём приезде, но она не ожидала тебя увидеть здесь. И ругалась она, скорее, потому что ты ела хлопья, а не полноценный завтрак. Хлопья здесь стоят для Шантри, которая лопает их по ночам. — Последние слова он прошептал, хотя и знал, что его всё равно никто не понял, кроме меня. — Это Долорес. Одна из поварих. Приходит раньше всех и начинает готовить. Очень не любит, когда кто-то ест фастфуд. Никогда не приготовит тебе гамбургер или пиццу. Ненавидит майонез. Я усмехнулась. — Почему она так на нас смотрит? — Я снова мельком глянула на хмурую женщину. — Думает, что я мог бы найти себе англичанку, а не какую-то там русскую. — Алек пожал плечами. Потом обернулся к женщине и что-то спросил про кофе. Повариха тут же пошагала к плите. — Попросил её сделать мне кофе. Я вдруг задумалась над его словами. А почему он не нашёл себе англичанку? Почему понадобилось ехать в Россию, да ещё и в наш город? Зачем было так заморачиваться с изучением языка и прочим?.. — Бабушка видела именно Россию. Сказала, что именно там я найду ту… — Парень нахмурился. — Тебя, в общем. Бабушка-провидица. Совсем забыла, что она видит будущее. Удивительный дар, и очень сумбурный, раз Алеку понадобилось целых пять лет, чтобы отыскать меня. — И зачем только… — буркнула я и снова подошла к столу. Сев на тот же стул, я смотрела за действиями поварихи, которая уже несла нам две крохотные чашечки кофе на блюдцах. Как во всяких кафе, на блюдечке лежала бумажная салфетка, два кусочка сахара и малюсенькая ложка. Алек присел рядом со мной. — Думаю, она знала, что это всё изменит. Все древние правила могут вмиг нарушиться. — Какие правила? — Правила, которые охраняют наш дар. Магию. — Алек сделал глоток и поморщился. Кофе был ещё очень горячим. — Точнее, держат её в семье. А я привёз тебя сюда. — И что это меняет? — Ну… если бы мы обучали каждого, у кого есть предрасположенность, то нас было бы больше вдвое. Распались бы многовековые кланы, но, на мой взгляд, было бы куда проще жить. Я ничего не понимаю. — Объясняю! — Алек поднял палец вверх. — Я уже говорил, что кланов много, и один клан – одна семья. Как наша семья. Семья Валентайн. Мы не можем размножаться с обычными людьми, но есть такие, как ты. У нас родился Филипп, и ему передалась магия, а когда он подрастёт, он сможет выучиться. Но ты… — Он указал на меня. — Ты родилась в семье обычных людей, и тебя не обучали. Но ты практически такая же… — Никогда не замечала за собой особых сил. — Я вдруг взглянула на свои руки, потом прищурилась и уставилась на чашечку, ожидая, что та вдруг сдвинется с места. — У тебя их и не может быть, потому что их не пробудили. — То есть? — воскликнула я. Что ещё за «пробуждение силы»? — Она запечатана в тебе, потому что никто из твоих родителей не колдун. — Парень пожал плечами. «Колдун» звучит так… странно. Вот в моей жизни нет никаких колдунов, а вот есть. Словно провели грань, черту, и я перешла её и тут же окунулась в сверхъестественное. — Есть церемония, сила проснётся, и ты сможешь обучиться. Я вдруг подпрыгнула на месте и, уставившись на парня, улыбнулась. Тут же представила, как буду махать руками, вызывая приливы и отливы, буду разгонять облака, сокрушать города, призывая к себе силу ветров и ураганов. — Но на это никто не согласится. Мои родные будут против, потому что нужно сохранять магию в клане. — Алек опять пожал плечами и в пару глотков допил свой кофе. Я тут же поникла. Меня всё это бесило. Я чувствую себя хуже всех остальных. Алек читает мои мысли, его сестра тоже может это, но не так хорошо, как он. Его бабуля видит будущее или типа того. Его папа и дед явно умеют что-то ещё. А я – лох! Когда-то буду следить за тем, как учится мой сын. А потом, постарев, буду им гордиться. И Алек тоже. — Ну, вообще-то у нас старение идёт медленнее. И когда Филипп вырастет, я буду выглядеть примерно так же, как и сейчас. — Алек рассмеялся, увидев моё лицо. — И говоря «у нас», я имею в виду только кланы. Я в разочаровании чуть ли не простонала. Да, я могу смириться с тем, что буду лишена всяких сил, но эта фигня со старением?! Представляю: я старуха, волосы седые, глаза заволокла пелена, а он всё такой же молодой и красивый. Подскочив с места, я двинулась к двери. Я так и не выпила кофе, и было стыдно перед Долорес, но разговаривать с Алеком, узнавать об их сущности что-то новое я просто не могла. Всё меньше и меньше хотелось в это вдаваться. Куда проще было оставить всю эту жизнь и вернуться в свою, где люди не будут читать мои мысли, не будут колдовать, будут стареть, как и я. Не хочу чувствовать себя слабым звеном, ущербной. Филипп, видя меня, такую простую, будет во мне разочарован. — Подожди! — Алек остановил меня, схватив за плечо, и я резко дёрнулась, будто меня обожгло его прикосновение. — Что ещё? — буркнула я, делая вид, что всё нормально. Я вышла в холл к лестнице и начала подниматься. — Я не хотел тебя расстраивать, — ответил Алек, шагая следом. — Вот видишь… поэтому мы не заводим серьёзных отношений. Потому что нет равенства. Десять лет, большее терпеть невозможно. Партнёр стареет, становится старше. У вас не может быть детей, да и сил таких нет, и он чувствует себя слабым. Я сделал ошибку, что влюбился в тебя… Я остановилась. Замерла, как раз ступив на последнюю ступеньку, и схватилась за перила, чувствуя, как кружится голова после его слов. — Потому что обрёк обоих на боль. Я не смог бы так просто уехать, бросив тебя там страдать. И потому сделал ещё хуже. Когда-нибудь ты смогла бы смириться с тем, что меня и сына нет. Завела бы семью, вы усыновили бы ребёнка из приюта. Но теперь ты всё знаешь, ты обрела сына и не оставишь его. Да. Так и есть. Я Филиппа никогда не оставлю, даже если буду слабым звеном в этой семье. Я снова начала подниматься, и Алек шёл за мной. Меня раздражало его присутствие, но с ним в этом доме я чувствовала себя в большей безопасности. Когда мы вернулись в комнату, я плюхнулась на кровать. — Где мой телефон? — спросила я шёпотом. — В моём рюкзаке. — Алек пошёл в гардеробную. Вернулся уже с телефоном. — Ты не будешь против, если твои документы я сложу в столе? — Фальшивые документы? — Я взяла телефон и нажала на кнопку включения. Надеюсь, он не сел. — Все. Твой настоящий паспорт тоже здесь. Я положил его сюда, когда собирался. Хорошо, что ты всегда таскаешь его с собой. — Алек достал документы и продемонстрировал мне. — Ладно. Тут-то мне они точно не нужны. Я даже не посмотрела, куда он их положил. Слышала только, как открывается и задвигается ящик стола. Я читала те сообщения, что прислала мне Кира. Пара пропущенных звонков от неё, и смс-ки примерно с одним содержанием: «Перезвони мне». Я не знаю, может, что-то случилось, или она хочет услышать мой голос, чтобы убедиться, что всё в порядке. Интересно, есть какая-нибудь магия, которая обманет мобильных операторов и уберёт с моего телефона роуминг, чтобы я смогла ей позвонить. — Пожалуй, такого нет, — усмехнулся Алек. Я вдруг поняла, что привыкла к тому, что он читает мои мысли. Но хотелось бы это остановить. — Я постараюсь это выключить. — Парень снова пошёл в гардеробную, и я услышала его голос оттуда. — Когда проснулся, я вдруг подумал, что смог это сделать, потому что не слышал твоих мыслей. Я могу слышать их, когда кто-то спит, видеть образы, когда что-то снится. Обычно, сны снятся всегда, или какие-то картинки. А тут ничего. Но потом оказалось, что тебя просто нет рядом. Я хмыкнула, глядя на свой телефон. Если позвоню, не смогу и слова сказать, как с меня спишут кучу денег. Разговора не получится всё равно. Сообщение её не удовлетворит. — Есть скайп. Пожалуй, когда Кира вернётся домой, ты сможешь с ней поболтать. — Парень вышел уже в одежде, а потом указал мне на свой комп. — А свой ноутбук я купил в России, так что можешь поговорить с ней, сидя на кровати. Так она не поймёт, что ты не дома. Почти что гениально… Вот только сообщений от неё столько, что ждать мне бы совершенно не хотелось. Я практически слышу её мольбы перезвонить. Я разбиваю её сердце. Я подумала лишь секунду и включила интернет. Телефон тут же оповестил о доступной сети вай-фай под названием «Valentine». Я тут же к ней подключилась и молча протянула телефон Алеку, который ввёл пароль, не задавая никаких вопросов. Надо восстановить страницу. Без ежесекундного доступа к разговорам со мной Кира волнуется, а если я буду в сети, всё будет хорошо. Примерно через тридцать секунд мне пришло сообщение. «Почему ты не перезвонила мне???» — спрашивала Кира. «кончились деньги на телефоне». Я стёрла. Очевидная ложь. Баланс моего телефона пополняется автоматически с папиной карточки, на которой всегда есть деньги. «мама заняла меня тупыми делами». Снова стёрла. Кира знает, что мы с мамой очень переживали из-за малыша и не стали бы заниматься «тупыми делами». Я снова начала печатать. «Не было настроения ни с кем разговаривать, слишком выбилась из сил. Похоже, заболела. Мама раздражает своими причитаниями, и я заперлась в комнате». И отправила. Это похоже на правду. Вот только моя комната сейчас совсем плохая. Там остался мой компьютер, вся мебель, даже кровать, но не было моих личных вещей. Даже одежду я оставила у нас с Кирой в квартире. Даже мой ноутбук стоял там. «Заболела? Хочешь, я приеду?» — написала Кира. Да, про болезнь я зря сказала. «Нет, — ответила я. Надо оставаться максимально апатичной. Нельзя допустить, чтобы Кира не послушалась меня и решилась навестить. Тогда она поймёт, что меня нет дома, а родители поймут, что я не с Кирой. — Напишу, как что-нибудь станет известно». «Пожалуйста». Я прочитала и откинула телефон в сторону. Жестоко так обманывать близкую подругу. Да, она знает, что сделал Алек, и что я родила ребёнка. Но она не поняла бы меня, если бы узнала, что я уехала в другую страну с ним и ничего не могу поделать, ведь мой сын – колдун и практически принадлежит клану. Я обернулась на Алека. Он стоял всё также рядом со мной, но смотрел в окно. В комнате заметно посветлело. Я посмотрела на часы на телефоне. Почти одиннадцать? Точнее, дома почти одиннадцать. А сколько времени здесь? Я подняла глаза на Алека, но он не ответил мне, и я вдруг поняла, что он «отключился». — Какая разница во времени? — Два часа. Здесь на два часа меньше. — Парень отмер и посмотрел на меня. — Почти девять утра, — подсчитала я. — Скоро завтрак. Алек усмехнулся. — Пора встретиться с родственниками и поговорить. — Он осмотрел меня с ног до головы. — Переоденься, что ли. Я кивнула. Я и не собиралась показываться перед ними в пижаме! — Надеюсь, место в желудке у тебя появилось. Долорес обязательно впихнёт в тебя что-нибудь. — Парень снова усмехнулся и вышел из комнаты, оставив меня переодеваться.