Излечи меня

Проснулась слишком счастливая и сразу поняла, что что-то всё-таки не так. Во-первых, уже светло, а это значит, что я снова проспала завтрак. Точнее, меня не разбудили. Не помню, чтобы праздник планировали продлить ещё на день. Надеюсь, что нет. Я хочу только обнять своего мужа и снова уснуть. Вот только, во-вторых, Алека в постели уже не было. Я потянулась и открыла глаза и тут же села, ошеломлённо оглядываясь по сторонам. Я была у себя в комнате. У себя… А ведь засыпала не здесь. Да и не было тогда на мне этой шёлковой тоненькой сорочки, гладкой и прохладной на ощупь. Странно… Подтянувшись на руках, я вылезла из-под одеяла и свесила ноги с кровати. Они не доставали до пола, а мне казалось, что он очень далеко. Будто моя кровать вдруг стала двухэтажной, и сейчас я сплю на втором. Пол то отдалялся, то приближался, и я решила всё-таки спрыгнуть. И тут же плюхнулась обратно… Меня сильно занесло, и голова закружилась. Я закрыла глаза, но всё равно в черноте видела красные, голубые, зелёные и жёлтые звёзды. Отвратительное чувство. В теле слабость, тошнит. И есть хочется так, что болит живот. Все мои руки и ноги будто одеревенели, и встать мне удалось не сразу, и как только я сделала это, конечности заныли, загудели, будто с непривычки. И теперь перед глазами танцевали не звёзды, а тёмные пятна. Мне казалось, что я слепну, потому что комната на несколько секунд скрылась в черноте, хотя глаза мои были открыты. Очень страшное ощущение, когда не чувствуешь ни рук, ни ног и не видишь к тому же. Шатаясь на онемевших ногах, я подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Выглядела я неплохо. Кожа всё такая же красивая, волосы блестят. Только бледная какая-то, даже зелёная. Особенно это было заметно по зелёным кругам под потускневшими глазами. Да, тусклые, уставшие глаза, заволочённые тёмно-синей пеленой. Это меня удивило больше всего. Я будто не спала совсем. Я прошла в ванную, держась за стену. Слабость была невыносимая, живот выл от нестерпимого голода, во рту образовалась голодная слюна. В ванной я накинула поверх сорочки халатик и, пока чистила зубы, таращилась в свои глаза, ожидая того момента, когда они вновь посветлеют, а это противное ощущение слабости пройдёт. Тошнило и хотелось есть одновременно. Даже жрать! Кажется, пока я не поем, не приду в себя. Неприятное чувство того, что не владеешь своим телом. Я причесала волосы и с удивлением отметила, что они вымыты, на них не было больше лака. Надо кого-то найти, спуститься в кухню, что ли. Вот только я не смогу, обязательно упаду. Хотя… может, у Фили в комнате кто-то есть? Если он не спит, за ним всегда кто-то следит, и мне помогут. Обув тапочки, я вышла в коридор. Он тоже поплыл, расширяясь и удлиняясь в разные стороны. Стены то сдавливали, то отдалялись от меня, и я снова прикрыла глаза. На этот раз звёзд не было, и, вздохнув, я решила быстро пересечь коридор до комнаты Фили. Вот только разогналась слишком, и на ходу шмякнулась об стену справа от двери. Надо передохнуть. Я делала медленные глубокие вдохи, как будто пытаясь восстановиться после тяжёлых физических упражнений или бега. Да, моё тело действительно было, в некотором смысле, подвержено испытаниям, хотя я всего лишь пересекла два с лишним метра по коридору. Упав на стену спиной, я снова закрыла глаза. Голоса. Да, я угадала, и в комнате Фили кто-то был. Похоже, Шантри. Голос женский, молодой. У её бабули голос скрипучий, хоть и с ноткой благородства, которую я замечала, даже не зная языка. Я прислушалась. Дышала я тихо, и звонкий девичий голос слышался хорошо. — Как Тася? — спросила она очевидно у Алека. Видимо, она только что к нему присоединилась. Либо он к ней. Говорили по-русски, угадать было несложно. Да и кто ещё, кроме Алека может знать о моём самочувствии. — Хорошо. Всё ещё спит. По крайней мере, когда я полчаса назад был у неё, она спала. — Как-то долго спит… — пробормотала девушка, задумчиво и тихо, но я услышала. Я сама не заметила, как слух напрягся. Дышала я совсем беззвучно, а мыслей просто не было. Думала лишь, что подслушивать плохо, но отчего-то мне хотелось этого. Хотелось знать, о чём они говорят без меня. Похоже, обо мне и говорят. — Не думала, что это будьет настолько… длитьельно. Ты уверьен, что всё прошло хорошо? — Да, мы успели. — Алек говорил как-то сухо. Без интонации. Наверное, не хотел делиться подробностями нашей первой брачной ночи. Шантри должно было волновать лишь то, что мы успели. Странное отвратительное чувство поселилось в сердце. Будто вся жизнь теперь нараспашку, будто все всегда будут знать, как, когда и почему я сплю со своим мужем. Будто будут следить, и везде мне будут мерещиться взгляды и гомон шепчущих голосов. Возможно, наши свадебные гости тоже в курсе, что мы успели. Мерзкое ощущение словно облепило всю мою кожу. Представилось, будто сегодня утром, когда я ещё спала, Алек вернулся к гостям и под одобрительные овации проговорил, что всё свершилось, мы успели. Липкая, отвратительная мысль. Не хотела бы я понимать, что все всё знают об этой ночи, но я понимаю. Шантри хмыкнула. Я различила даже этот едва заметный звук. Потом услышала всхлип Филиппа, и тело напряглось, но Алек тихонечко зашикал и что-то пропел, видимо, качая и успокаивая сына. Я уже отдохнула, но не могла перестать подслушивать. Будто ждала чего-то ещё. — Как она вообщье согласилась на это? — спросила девушка негромко, но чётко. — Надьеюсь, ты не сдьелал ничего плохого? — Конечно, нет! — воскликнул Алек. Филя снова захныкал, но тут же перестал. Видимо, Алек его легко успокаивал. Чёрт, Шантри теперь долго будет преследовать мысль о том, что её брат мог сотворить такое. Но я улыбнулась, вспомнив, как Алек заботился обо мне, лаская и нежно целуя. — Удивительно, — буркнула Шантри. — Я, кстати, всё хотьела спросить тебя, но никак не удавалось. У Тасьи спрашивать такое я бы не решилась. Как так вышло, что Филипп родился девьять месяцев назад, но ты мне сказал о Тасье лишь три месяца назад? А зачат он был полтора года назад при весьма неприятных обстоятьельствах, а сейчас ты пылаешь от любвьи к Тасе. Как? Я замерла. Очевидно, не очень хороший вопрос. Я сама бы не стала на него отвечать. Я хотела, чтобы все эти тайны были только моими. Или нашими с Алеком. И потому как можно резче распахнула дверь и, упав на дверной косяк, улыбнулась уставившейся на меня парочке. — Доброе утро! — проговорила я. Голос мой хрипел так, будто я не разговаривала уже очень давно. Возможно, из-за вчерашних стонов. Я откашлялась и снова улыбнулась, понимая, что эта улыбка отбирает у меня все силы. Я заметила, как Алек облегчённо выдохнул и, прижимая Филю к себе, отошёл к детской кроватке, куда и положил его. И сам остался стоять там, чуть в стороне. Шантри же подбежала ко мне. Выглядела она очень удивлённой, будто не ожидая моего появления. Но я, похоже, всё-таки пришла вовремя. — Тася! — воскликнула девушка. Это прозвучало так, будто она давно меня не видела, и теперь рада. Шантри ошарашено оглядела меня. Что, неужели выгляжу хуже, чем мне показалось? — Как себя чувствуешь? — тут же протараторила девушка. — Нормально, — солгала я. — Есть очень хочется. И в подтверждение моих слов желудок завыл. — Я сейчас принесу! — воскликнула Шантри и шмыгнула мимо меня за дверь. Она невольно задела меня плечом, и я пошатнулась, а потом посмотрела на Алека. Он стоял у кроватки и смотрел то на сына, то в окошко, но только не на меня. И, воспользовавшись случаем, я прошагала к креслу и плюхнулась в него. Дрожь в ногах была невыносимой, но я уже чувствовала их, не было гудения. Вот бы получить массажик. Но сначала поесть. Оливье всё ещё хочется. Я снова поглядела на Алека. Почему он такой грустный? Почему не смотрит на меня? — Спасла ты меня, — проговорил он на выдохе. — Вовремя проснулась. — Да. И моё пробуждение было не совсем обычным. И не очень приятным. Я хотела высказать ему всё по поводу того, что не хотела бы больше просыпаться в одиночестве, да ещё и у себя в комнате, будто нарочно отстранённая. Но куда важнее было моё самочувствие. — Я почему-то была одета и, кажется, помыта. — Не знаю, как я это пропустила, но мне было неприятно это чувство. Будто вновь амнезия. Я поёжилась. — Шантри решила отмыть тебя после свадьбы во время твоего суточного сна, — сухо проговорил Алек и глянул на меня. — Суточного? — воскликнула я, и это снова потребовало много сил. Я хотела подскочить, но ноги никак не подчинялись. Даже руки не могли поднять меня. — Даже больше. Сейчас одиннадцать утра, понедельник. — Понедельник… — шепнула я, в голове прикидывая, сколько проспала. — Да, — кивнул Алек. — Всё это время происходило твоё… обращение. Я думал, это займёт меньше времени, но, видимо, ошибся. Главное, всё прошло хорошо, и ты теперь одна из нас. Одна из них. Пока он не сказал это, я не осознавала, что теперь я практически другое существо. Больше, чем просто человек. И этот водоворот чувств захлестнул меня, и я с восторгом осознала себя чем-то более великим. — Изменения чувствуешь? Я хило пожала плечами. — Слабость во всём теле. Очень хочется есть. Мутит, шатает. Не очень чувствую себя. Алек нахмурился, осмотрев мою сгорбившуюся на кресле фигурку. Я почувствовала вдруг себя такой беззащитной и совсем тощей. Поскорее бы вернулась Шантри. — Ты долго пролежала и давно не ела. К тому же обращение забрало у тебя некоторые силы. Как только поешь, погуляй немного на свежем воздухе или просто посиди на лавочке, а потом снова возвращайся в постель. — Так не пойдёт. — Шантри всё-таки появилась. Я обернулась (и это вызвало чёрные пятна перед глазами) и улыбнулась, когда девушка аккуратненько поставила передо мной поднос, на котором стояла мисочка с супом, от которого исходил приятный густой пар. — Мы с тобой, Грейсон, договаривались не так. — Пусть поест, — шикнул Алек, и Шантри кивнула. Казалось, именно супа мне не хватало всё это время (и ещё оливье), и как только желудок стал заполняться, я почувствовала бодрость. Доев, я откинулась на спинку кресла, а Шантри уже убежала, унося тарелку. — Что там говорила Шантри о договоре? — спросила я тихо. Странное ощущение, удивительное даже, будто жар вместе с кровью приливает ко всем частям тела. Я была уже довольно сыта, и потому почти все недуги ушли сами собой. — Она… — Алек снова нахмурился. — Приготовила нам сюрприз. Что-то вроде медового месяца, но всего на неделю… Я удивлённо подняла брови и кивнула, прося продолжать. — Она вернётся на работу лишь к следующему понедельнику, и потому предложила мне и тебе пожить в её домике в Лондоне одним. — Ему, кажется, становилось неловко об этом говорить. — Что-то типа романтики у молодожёнов. Но я отказался. — П-почему? — недоумевала я. — Я не смогу больше видеть слёз… у тебя на лице. Он замолчал и снова отвернулся, и я уставилась на его спину. Какие ещё слёзы? Вчера… То есть позавчера, да, я плакала, но лишь от счастья, что всё моё мучение закончилось. Я отпустила свою боль, поборола все страхи. Я как никогда готова начать счастливую семейную жизнь, нормальную жизнь, а он говорит, что не хочет видеть слёз? И отворачивается от меня… Похоже, мой муженёк не так всё понял. Не так истолковал мои слёзы. А я плакала теперь не из-за унижений, не из-за страданий и страха. Я же была рада. Очень рада! Когда Шантри появилась снова, мы так и молчали. Я на кресле раздумывала над тем, что же всё-таки не так и как всё исправить, а Алек таращился в окошко и на меня не смотрел. Олух! Девушка нахмурилась на секунду, но тут же вновь улыбнулась и присела на пол рядом со мной, сложила ноги в «лягушку» и начала: — Мы с Греем договорьились, что вы с ним отправьитесь в мой домик в Лондон вдвоём. — Не договаривались мы, — зарычал Алек, не поворачиваясь. — Да, он упорно отказывалсья, но я не сдаюсь, пока не услышу твоего мньения. — Шантри показала спине брата язык. — Оно будет приоритьетным. Грей же не учитывает, что ты никогда не была в Лондоне до этого. Тем более, в Рождьество! Там же красьиво, а он хочьет держать тебя тут! Так что, почьему бы вам не отправиться сегодня же вечьером? Будет сальют, много людей, вы могли бы нарядить ёлку в моём доме вместе. — Это отличная идея! — воскликнула я. Ведь это шанс всё исправить. Алек там никуда от меня не денется. Он резко развернулся и метнул в меня яростный взгляд. Я ответила ему улыбкой. — Я знала, что в вашей паре ты окажьешься самой разумной. И потому уже собрала твои вещи. Я охнула. Но в миг успокоилась. В моём гардеробе все вещи были нормальными, а проделать тот же фокус, что и с платьем, Шантри больше не сможет. И потому я просто кивнула ей, и девушка перевела торжествующий взгляд на брата. — А Грей соберьёт свои вещи сам, потому что уже большой. Алек глянул на меня и поджал губы. — Ты действительно этого хочешь? — спросил он, и я снова кивнула и хитро улыбнулась, когда он вышел из детской. Никуда ты от меня больше не денешься, муженёк.