Сестренка

Ты скачешь по комнате в нижнем белье, без макияжа, с распущенными по плечам волосами, и как ошалелая орешь непонятные слова на ломаном английском. Твоя любимая песня. У тебя идиотская привычка слушать одну и ту же песню до тошноты, а потом орать ее во все горло, жутко фальшивя, выкрикивая слова, которые больше всего запомнила… — Янка, заткнись уже, а? — устало говорю я, потирая виски. Голова трещит неимоверно. То ли от большого количества выпитого накануне алкоголя, то ли от твоих криков. А может от того и от другого. — Слушай, а не пошел бы ты? — недовольно фыркаешь, отбрасывая волосы с плеча, но, к моему удивлению, замолкаешь. — Принеси аспирин, дура, и оденься уже! — сердито отвечаю я, бессильно рухнув на кровать. — Чего шляешься по дому в одних трусах! — Сам ты дурак! Можно подумать трусы никогда в жизни не видал! — Уходишь на кухню и возвращаешься с таблетками и стаканом в руках. — Пей, алкаш несчастный! — Янка, ох и получишь ты когда-нибудь! — От тебя что ли? Пф, насмешил! Сам-то давно от бати нагоняй получал? Взрослый нашелся! Уж молчал бы! — хохочешь надо мной громко и безудержно, и голова, вроде как, уже не болит. — Слушай, а чего это ты с девками своими перестал гулять? — садишься рядом и толкаешь меня в бок — это твоя излюбленная привычка будить меня по утрам. А я молчу, уткнувшись в подушку лицом и делаю вид, что не слышу. — Алекс! — кричишь мне в самое ухо и трясешь за плечо. — Ты там не умер? Не умер, но страшно хотелось бы. И не потому что у меня жуткое похмелье, а потому что нельзя чувствовать то, что чувствую я. — Алекс! — Твой голос режет слух и выдергивает меня из раздумий. — Да че ты орешь? — отвечаю я, отмахиваясь от тебя. — Ну-у, скажи. Три месяца уже один. Или ты окончательно на парней переключился? А? А? А? — допытываешься, трясешь меня из стороны в сторону. Я переворачиваюсь на спину, смотрю на тебя сонными глазами. — Тебе так интересно? — Очень, — киваешь так, что твои кудряшки задорно подпрыгивают. — Давай, бро, колись. В гомика превратился? — Чего? Окончательно съехала со своим яоем? — Ну а что? А может ты — импотент?!! — говоришь на удивление серьезно. — Янка, ты — реальная дура! — Тут я не выдерживаю и начинаю хохотать. — Не смейся надо мной, идиот! — обиженно дуешь щеки. — Уже и поинтересоваться нельзя, что с братом творится?! Успокаиваюсь и снисходительно улыбаюсь. Глупышка ты еще. Пятнадцать лет всего, а уже считаешь себя взрослой. Сестренка. Не спеши взрослеть, все еще впереди, а детство не вернешь. — Яна, не бери в голову, — я протягиваю руку и мягко поглаживаю тебя по непослушным волосам. — Не гомик я и не импотент, насколько мне известно. Просто девушку одну люблю, а быть с ней не могу… — Ого! — Твои глаза загораются любопытным огнем. — Так ты из-за нее всех отшиваешь? Я согласно киваю и натягиваю «дежурную» улыбку. — Ну, все? Довольна? Ты театрально поднимаешь глаза к потолку и думаешь. Хотя я знаю, что это не так — ты просто делаешь вид. — Алекс, а кто она? Как ее зовут? И я бы рад сказать тебе, кто она, но не могу. Страх перед тем, что ты сочтешь меня ненормальным, слишком велик. Я начинаю заикаться, поднимаюсь, нервно заламываю пальцы и бегаю глазами по комнате. — Ты чего это? — Ян, давай не будем, окей? — Но… — Я сказал, хватит!!! Твоя нижняя губка вздрагивает и я замечаю, как на мгновение на твоем лице промелькнула грусть. Но уже спустя мгновение брови сдвигаются к переносице, ты вскакиваешь с места, намереваясь уйти. — Ян… — Да пошел ты! Я хватаю тебя за руку и рывком усаживаю на место. Ты даже не сопротивляешься, просто сидишь, потупив взор. — Ян, прости, я не хотел орать. Сама ведь понимаешь, голова трещит, да и не люблю я на подобные темы говорить. — Да ты всегда так, — отвечаешь мне, словно обиженный ребенок. — Ну прости, хочешь шоколадку куплю? — смеюсь и треплю твои и без того взъерошенные волосы. — Хочу. Две шоколадки с тебя, — шлепаешь меня по рукам, все еще пытаясь на меня обижаться. И тогда я начинаю тебя щекотать. Ты безумно боишься щекотки. А потому начинаешь брыкаться, отталкивать меня. В итоге мы оба на полу. — Перестань, Алекс! — Тогда нос не вороти, — машинально отвечаю я, руками уперевшись в пол по обе стороны твоей головы. Я наблюдаю за тобой, за твоим покрасневшим лицом, за вздымающейся от частого дыхания грудью, за каждой твоей частичкой. Мы молчим, глядя друг на друга и не можем вымолвить ни слова. И я теряю голову от этой близости с тобой. От этой тишины, от твоей красоты и беззащитной невинности. Я наклоняюсь и чувствую нарастающую в тебе панику. — Алекс… Постой, подожди, не надо, Алекс!!.. Но я уже ничего не слышу. Я накрываю твои губы поцелуем и только в эту секунду понимаю, что натворил. Когда я стал таким? Когда я посмел влюбиться в сестру? Что мне делать дальше? Все эти вопросы отчего-то сейчас разом покинули мою хмельную голову. Я отстраняюсь и вижу, что в уголках твоих глаз уже блестят слезинки. Ужас сковывает меня, но я нахожу в себе силы подняться, и помогаю подняться тебе. Ты не двигаешься, лишь оцепенело стоишь посреди комнаты, словно кукла. — Яна… Как только твое имя раздается в комнате, ты оживаешь и начинаешь швырять в меня чем попало. — Ты что, совсем сдурел?! Какого хрена ты творишь?! — бешено кричишь, колотя меня чем-то мягким, но тяжелым. По всей видимости подушкой. — Яна, перестань! Я понимаю, что немедленно должен придумать отговорку, иначе я — псих в твоих глазах. Но, как назло, на ум абсолютно ничего не приходит. — Яна, прости… Я не знаю, что на меня нашло… Ты опускаешься на колени и тяжело дышишь, прижимая к груди подушку — в тебе просыпается смущение. Ты сжимаешься в комочек, чтобы прикрыть свой нескромный вид, прячешь лицо за руками и молчишь. Осторожно, чтобы тебя не спугнуть, я опускаюсь рядом, отвожу упавшие на лицо волосы и бережно возвращаю на место кружевную бретельку лифчика, съехавшую с плеча. Твоя плоть дрожит под моими пальцами и во мне бушует стихия… Но я лишь набрасываю тебе на плечи свою рубашку и легонько касаюсь губами твоего лба — именно так, как и положено брату. Ты поднимаешь на меня свои удивительные зеленые глаза с желтыми лучиками, смотришь на меня и… улыбаешься?.. — Украл первый поцелуй сестренки, нехорошо, Алекс, — мягко упрекаешь меня, щипаешь за щеки. — Зачем ты так?... — Прости, Янка, прости… Я, наверное, слишком напился, — виновато шепчу я, стараясь на тебя не смотреть. — Клянусь, этого больше не повторится! Замечаю краем глаза, что ты смотришь на меня и улыбаешься самой доброй улыбкой. — Эх ты! — треплешь мою шевелюру и поднимаешься. Это невольно заставляет меня вскочить с места и снова оказаться с тобой лицом к лицу. Желание поцеловать тебя снова охватывает меня с головой, я наклоняюсь ближе, но ты жестом останавливаешь меня. — Не надо больше, Алекс, кто-то может увидеть и неправильно все понять. Я все слишком хорошо понимаю, а потому гоню мысли прочь от себя. Исступленно долдоню себе, что ты — моя родня, что ты — моя младшая сестра. Становится немного легче… — Подумаешь, на ногах нетвердо держусь. Решила, что опять тебя муслякать полезу? Закатай губу! — пытаюсь отшутиться, а на душе кошки скребут. — Нифига подобного! — Твои щеки вспыхивают ярким румянцем — так бывает, когда ты попадаешь впросак, милая сестричка. — Давай-ка выметайся отсюда, мне надо поспать, а потом к тесту подготовиться,- подталкиваю тебя к двери. — Рубашку в корзину закинь, окей? — Пф, катись к черту! — Ты очаровательна. Хоть бы удачи пожелала, — еле сдерживая смех, отвечаю я. В этот момент ты похожа на игривого котенка. — Чтоб ты ногу сломал! — приторно произносишь нараспев и закрываешь за собой дверь. - Дурак! — раздается откуда-то с кухни. Знаю, что дурак. Даже больше, к сожалению. Опустившись в кресло перед письменным столом, я обхватываю голову руками. Твои слова до сих пор эхом отдаются в голове. «Зачем ты так?». Янка, ты ведь была серьезна как никогда. Выходит, я сильно тебе навредил? Наверное, мне стало бы легче, если бы ты сказала, что прощаешь? А стало бы?.. Постепенно я понимаю, что наши отношения будут уже не теми, что прежде… Моя голова тяжелеет. Видимо, алкоголь, оставшийся в организме, уже смешался с аспирином, оттого мысли постепенно отключаются… Не думая ни о чем, я закрываю глаза и лечу в вязкую темноту…