Соперники

      Чемпионат мира в Нове-Место. Спринт мне удался, чего тут скрывать. Это было тяжело, но грамотная расстановка сил позволила оставить большой потенциал на пасьют, что важно, ведь гонка предстоит непростая, особенно зная тебя. Я даже не праздновал победу, так как главная битва будет в преследовании. Без лишней скромности скажу, что основная борьба за золото развернется между нами. И я готов к ней, вернее даже жажду ее. Сгораю от нетерпения вновь стать победителем и увидеть в твоих глазах бешеную ярость. Она заставляет мою кровь быстрее бежать по венам, распространяя огонь. Я не могу больше без этого, я стал зависим от тебя.        В каждом интервью ищу слова, чтобы обратить твое внимание, задеть за живое и услышать ответную колкость, которая облегчит мои страдания и даст понять, что ты принимаешь правила игры. Однако все напрасно, ты вежлив, держишь себя в рамках и не позволяешь себе лишнего, соблюдая дистанцию. И это бьет посильнее всякого по самолюбию. Я горю изнутри, но никто этого не замечает, даже мой лучший друг Тарьей Бё в неведении относительно моего состояния. Лишь однажды он заметил мое отношение к французу:       - Эмиль, ты слишком высокомерен с ним. Что на тебя нашло, это же всего лишь гонка, тем более ты победитель. Имей уважение к Мартену, он отличный спортсмен, как и ты!       - Я сам решу, как с кем разговаривать, - чересчур резко оборвал его я, внутри клокотала злость. Помню, я развернулся и просто ушел от разговора. Бё понял и больше не влезал.       А мои насмешки становились все резче и жестче. На пресс-конференции после спринта корреспонденты заметили мои вызовы в твою сторону и попытались иронично обыграть их, однако удалось плохо. Читаемое напряжение в глазах Якова Фака подтвердило, что шутки закончились. Лишь ты безмятежно спокоен, сидя по правую руку от меня. Как же меня это раздражает! Хочется разбить твою маску, чтобы проступили хоть какие-то эмоции. Ту конференцию я еле отсидел, перед глазами плясала красная пелена гнева, мешая отвечать на вопросы прессы. Войдя в номер, позволяю себе от души хлопнуть дверью так, что где-то на этаже распахнулось окно. Контрастный душ помогает прийти в себя и возвращает способность думать связно. Впереди беспокойная ночь без сна… Трибуны стадиона ревут от восторга, когда участники пасьюта выходят на старт. Все в восхищении, ведь первым стартовать буду я, а всего в восьми секундах от меня ты. Два лидера общего зачета, два флага, два соперника. Гонка будет фееричной.       Выстрел, и я ухожу со стартовой линии. Спиной чувствую поток воздуха – ты начал свою гонку. Чуть сбавляю скорость, чтобы сэкономить силы, и ты почти догоняешь меня. Вот мы проезжаем мимо телекамер и углубляемся в лес, за пределы видения комментаторов. Можно немного расслабиться. Слаженные движения успокаивают. Я не заметил, как круг закончился, и вот мы на стрельбище. С трудом унимаю дрожь в руках. Ты лежишь всего в метре от меня, я вижу, как поднимается и опадает твоя спина. Мы оба отстреливаемся чисто и одновременно уходим со стадиона.       Коварный спуск, внезапно я ощущаю легкое головокружение и теряю координацию в пространстве. Мои лыжи, до этого уверенно скользящие по снегу, завиляли, и по телу побежали мурашки страха. Резкий поворот и… твоя рука удерживает мой локоть, не давая мне скатиться в кювет. Черт подери, ты спас меня?!       - Какого дьявола? – успеваю прохрипеть я сквозь зажатое в тисках страха горло.       Ты беспечно улыбнулся своей неповторимой улыбкой. Но мне не нужны твои подачки!       Резко пытаюсь уйти в отрыв, и мне это почти удается. Вот и стадион впереди. Несмотря на рев толпы, я хладнокровно закрываю все до одной мишени, ты же промахиваешься. Мною движет демон, толкающий меня на безумства и не дающий мыслить здраво. Пока еду следующий круг, вспоминаю ощущение твоей руки на своем локте. Странно не слышать твоего дыхания за своей спиной.       Стрельбище пусто, меня никто не торопит, я снова попадаю пять из пяти и ухожу на трассу. Мне почти скучно.       Последняя стрельба. Пропал запал, я больше не вижу тебя. И все же теплится надежда. Краем глаза замечаю, что ты все же догнал меня. Сердце пропускает такт, палец соскальзывает с крючка, и я промахиваюсь. Черт! Услышал стон тренера, начавшего было праздновать мою победу, теперь, после промаха ситуация накаляется. Ты чист. Пробегаю штрафной круг и пристраиваюсь за тобой. Ты не спешишь, я выхожу вперед, мы снова меняемся. И эта идиллия меня радует. Шипулин и Малышко пытаются зацепиться за нас, но скорости не хватает. Пятьсот метров до финиша. Мы постепенно разгоняемся. И вот ты начинаешь резко уходить в отрыв. Началось… Финишный спурт, я в нем гуру. Мощные толчки, ноги как ватные. Вижу твои загнанные глаза. Ты не успеваешь, где-то на одну сотую не успеваешь. Отчаянный прыжок, и мы одновременно пересекаем линию.Сердце почти вырывается из грудной клетки, и каждый вдох наполняет легкие болью. Несмотря на все это, я чувствую себя героем. Энергия тысяч болельщиков вливается адреналином мне в кровь. Оглядываюсь на тебя и застываю. Ты лежишь на снегу без движения, лишь судорожные вздрагивания спины убеждают меня, что ты жив. Не решаюсь подойти и похлопать по плечу, как делал неоднократно независимо от результата гонки. Сегодня все по-особенному, сегодня я вырвал столь желанную победу у тебя из рук, вырвал жестко, хладнокровно разделавшись с тобой в финишном створе. Снова оглядываюсь на тебя, будто не замечая одобрительных хлопков по плечу. Дрожа, ты встаешь на ноги и уходишь, еле таща лыжи. У меня в горле встает ком. Медленно поднимается волна необъяснимого гнева. Сдерживая себя, чтобы не наорать на товарищей по команде, я бегом иду за тобой. Ты почти дошел до раздевалки, когда я плечом припечатал тебя к стене. Удивлению в твоих глазах нет предела. Я никогда не видел тебя таким беспомощным, и это заводит. Безумие, терзавшее меня долгое время, наконец, оформилось в желание. Жестко целую твои губы, буквально сминая их яростным напором. Ты такой разгоряченный после гонки, твое тело пылает, заставляя пульсировать низ живота и требовать большего. Чувствую, как судорожно выгнулась твоя грудь в попытке вдохнуть немного воздуха, и отстраняюсь на миг. Слишком резкий вдох ледяного воздуха вызывает хриплый кашель, но я неотрывно гляжу на твои обветренные губы. Едва он прекращается, как я вновь жадно приникаю к губам, вжимая тебя в стену своим телом так сильно, что слышу сердцебиение. Твое или мое? Боже, я попал в рай. Смех невдалеке заставляет меня отступить на шаг и уйти переодеваться. Не удержавшись, бросаю прощальный взгляд на тебя и вижу, как ты неуверенной походкой идешь к своей команде.       Почти с ненормальным счастьем сажусь за стол и жду вопросов прессы. Несмотря на их однообразие воодушевления в ответах мне не занимать. И все же это не главное. Я наконец-то вижу настоящие эмоции Мартена Фуркада. Ты разобран, в карих глазах застыло непонимание и разочарование, которое не может скрыть даже спокойный тембр голоса, когда ты отвечаешь. Сегодня я не просто выиграл, а унизил тебя, подвергнув насмешке твои спринтерские качества. Нервно поправляешь волосы и сжимаешь лист с фотофинишем в руке, пытаясь собраться с мыслями… Я доволен как кот! Фраза о том, что ты будешь помнить эти сантиметры летом, согревает мое черное от похоти сердце. Но еще более меня радуют твои губы. Они искусаны. Искусаны мной. В попытке сконцентрироваться, ты неоднократно их нервно облизываешь, и уже за одно это хочется отыметь тебя прямо здесь. Спокойно, Эмиль! Шипулин смотрит на меня, от удивления приоткрыв рот. Неужели я настолько откровенно радуюсь? Наконец, все вопросы заданы. Настало время фотографии с медалями. Я легко приобнимаю Шипулина за плечи и моментально жалею, что ты стоишь с другой стороны. Ты напряжен. Фотограф говорит обнять меня. Я не против. Едва касаешься рукой моего плеча. Я так противен тебе?       - Эмиль, не хмурься, - произносит оператор, щелкая затвором.       Одиночная фотография мне удалась легко. А вот у тебя начались проблемы. Ты не улыбаешься, хотя у тебя невероятно милая улыбка. Максимум, что ты можешь сделать, - это слегка дрогнуть уголками губ. Злость исчезла, а внутри осталась нежность. Нежность к тебе, к твоим рукам. Мы похожи, только твои медали отлиты из серебра. Я раз за разом вырывал победу из твоих рук и буду вырывать до тех пор, пока ты не перестанешь прятать свои эмоции. Фотограф не может добиться их от тебя, но я-то знаю, как это сделать.