...мой Прекрасный принц

Каждая мать в золотом Асгарде, имевшая сыновей, переживала, когда ее отпрыски в азарте соперничества поколачивали друг друга или ссорились, стремясь доказать превосходство в чем-либо. И лишь Фригг всегда была спокойна, ведь знала, что ее Тор и Локи всегда стоят друг за друга горой. Столь непохожие, вместе они были словно единым целым. 15-летний Тор, чья отросшая грива волос напоминала по цвету золото, глаза сверкали небесной голубизной, а лучистая улыбка освещала лица всех его близких, подобно свету солнца, был полной противоположностью своего брата. В то время, как юный первенец Одина уже мог похвастаться крепнущими мускулами и статным ростом, 13-летний Локи выглядел еще почти ребенком, тонким и нескладным в своей худобе. Если Тор был ярким солнцем, то брат его походил на убаюкивающий бархат ночи своими обсидианово черными волосами и искрами звезд, отражающимися в его изумрудных глазах. Боги посмеивались над неразлучными братьями, которые пытались скрыть свою привязанность друг к другу за постоянными подколками и шутками, что у них плохо получалось. Так, Локи с тоской шел на тренировочную площадку, оставляя уютный полумрак любимой библиотеки, лишь для того, чтобы поупражняться вместе с братом. А Тор, сцепив зубы, отказывался от увлекательных игр с друзьями, чтобы дать Локи возможность вбить ему в голову хоть крупицу знаний из книг, которые младший проглатывал, судя по его хилому телосложению, вместо большей части пищи. Если старший Одинсон всегда выступал защитником младшего принца перед более рослыми товарищами, то Локи неизменно выгораживал Тора перед родителями за все проделки. Но в большинстве случаев хитрый юный принц помогал продумать шалость для Тора так, чтобы Один и Фригг вообще никогда о ней не узнали. Неразлучные днем, они любили засыпать вместе под сказки матери. Хотя Тор и Локи уже не были маленькими детьми, слепо верящими в волшебные истории Фригг, они пока не хотели отказываться от этих особых моментов близости с матерью, чей нежный голос рождал в их сознании абсолютно живые и яркие образы героев, которые потом сопровождали их во снах до самого утра. Тор всегда бурно сопереживал отважным воинам, храбрым королям и принцам, а Локи с особенным тихим упоением слушал истории о колдунах и магах, мудрецах и волшебстве. Мудрая Фригг старалась совместить в своих историях темы интересные для обоих принцев, но когда ей это не удавалось, то Тор мог захрапеть на середине истории о каком-то друиде, а Локи недовольно фыркал во время описания чересчур долгих боевых действий. Одной из любимых сказок братьев стала мидгардская история о Спящей красавице, в которой принцесса колола палец веретеном, зачарованным злой колдуньей, и засыпала, пока принц не пробудит ее от долгого сна. Тут было и колдовство, как любил младший Одинсон, и подвиг принца, убившего злую ведьму и спасшего принцессу, что было по душе светловолосому наследнику престола. - Мам, расскажи еще раз сказку про ведьму, заколдовавшую веретено! – Локи нетерпеливо елозил ногами по простыне и плотнее укутывался в шкуру, служившую одеялом. - Чепуха, главный герой этой сказки вовсе не ведьма, а принц! – Тор перетянул шкуру на себя, попутно пододвигая младшего брата ближе к своему боку. А что, он ведь мелкий, зачем ему одному столько одеяла? Итак ведь поместится. - На самом деле сказка о Спящей красавице. Именно ей посвящена эта история, – Фригг улыбалась, наблюдая за возней сыновей. - Но ведь она либо спит, либо сует нос, куда не следует! – возмутился старший Одинсон. - Прямо как ты, – фыркнул Локи, посмеиваясь над братом, за что получил подзатыльник. - Если не прекратите проказничать, не буду читать сказку, – мать принцев знала, как быстро их утихомирить. Братья устроились поудобнее и приготовились слушать. Фригг же решила добавить деталей в сказку, чтобы хорошо знакомая история звучала интереснее. Так, дойдя до момента, когда принцесса повзрослела, правительница Асгарда решила ее описать: - Волосы ее были цвета воронова крыла и пышной волной ниспадали до самых пят, укутывая ее стройный и хрупкий стан… Тор невольно взглянул на Локи, чья темная макушка как раз находилась у его плеча. Ему захотелось представить брата с длинными волосами, но от увиденной картины он чуть не рассмеялся. Светловолосый Одинсон исподтишка подглядывал за младшим принцем, удивляясь, как можно в сотый раз слушать сказку с таким неподдельным интересом. -…а кожа была бела, как снега Йотунхейма… «Ну, не так уж бела. Вон уже слегка проглядывают веснушки на носу. Небось опять будет пытаться их вытравить». -…уста же напоминали по цвету рубины. «Особенно, когда объестся граната и запачкает его соком не только губы, но и все лицо». Тор и не заметил, как стал представлять на месте Спящей красавицы младшего брата, мысленно корректируя описание сказочной принцессы под его внешность. Он внимательно всматривался в черты лица брата, впервые поймав себя на мысли, что тот…красив. Внезапное открытие почему-то смутило старшего Одинсона. А Локи тем временем ловил каждое слово матери, радуясь новым деталям любимой сказки, которых он раньше не слышал. Он уже даже нашел в какой-то книге заклинание, которое, по его мнению, использовала ведьма, чтобы заколдовать веретено. Младший принц уже подумывал, на ком бы опробовать сонное заклятие. Он искоса посмотрел на старшего брата. «Хм…может быть попробовать усыпить на часок моего…» -…Прекрасного принца. «Тоже мне, прекрасный принц! Он чавкает за столом и смеется так, что стены трясутся!» - Страх был неведом ему… «Ему просто стыдно даже самому себе признаться, что он до сих пор боится темноты». - …а о его силе слагали легенды. «Еще бы, он крушит все, что видит, точно слон в посудной лавке». - Его мужественность подчеркивали непослушная грива волос и смелый взгляд пронзительно синих очей. «Согласен, он чересчур зарос. А вот глаза у него, кажется, вовсе не синие…» Локи посмотрел на брата, и небесный цвет глаз Тора показался ему куда красивее «пронзительной синевы». А если подумать, то его золотые отросшие до плеч локоны были слишком хороши, чтобы их остричь. Юный принц удивился странному желанию запустить ладонь в густую массу волос брата, почувствовать их приятную тяжесть. Пытливый взгляд младшего Одинсона словно заново открывал для себя лицо Тора и сейчас с интересом изучал каждую его черту. Локи удивился, как Тору, столь любившему помахать кулаками с сильными соперниками, удалось сохранить нос прямым. Затем его внимание привлекли губы брата, всегда готовые растянуться в широкой улыбке. Они были более пухлыми, чем у него, слегка обветренными. Интересно, а они шершавые на ощупь? Пока Локи разглядывал губы брата, он не заметил, что его собственные уста тоже с любопытством осматривали. - …Прекрасный принц поцеловал Спящую красавицу. Щеки Локи и Тора одновременно вспыхнули, а встретившиеся на мгновение взгляды с головой выдали мысли братьев друг другу. Сгорая от стыда, оба юркнули под одеяло, прежде чем Фригг, не заметившая странного поведения сыновей, потушила свет. *** После того вечера братья стали по-новому смотреть друг на друга. Вернее, бросать исподтишка робкие взгляды на объект своего любования, стремясь остаться незамеченными. Однако Тор всегда словно чувствовал своим пшеничным затылком знакомый взгляд изумрудных глаз, как бы умело их обладатель не прятался за дворцовыми колоннами, подглядывая за старшим братом. А Локи даже интуиция была не нужна, ведь не заметить присутствие громогласного и неловкого брата мог разве что глухой. Как-то заметив проходящего мимо тренировочной площадки младшего принца, Тор демонстративно скинул рубашку, обнажив свои не по годам широкие плечи и мускулистый поджарый торс. Локи же от открывшегося зрелища чуть не подавился яблоком, которым на свою беду решил перекусить. В отместку темноволосый Одинсон мог как бы невзначай коснуться руки брата, объясняя ему что-либо из уроков, и наслаждаться бурей эмоций на лице Тора, вызванной таким безобидным с виду жестом. После истории со злополучной сказкой старший Одинсон стал подолгу задерживаться в купальне, а выходя, сразу ложился спать, развернувшись к Локи спиной. Его пугали собственные новые чувства и желания, связанные с младшим братом, которые преследовали его днем и не отпускали по ночам. А темноволосого принца отнюдь не смущало собственное изменившееся отношение к брату. Любить – это ведь так естественно. Хотеть прикоснуться, почувствовать того, кто тебе безмерно дорог. Что здесь может быть плохого? Отдавать себя и получать его, стать единым целым, как те принц и принцесса в сказке. Всю неделю Фригг была слишком занята, чтобы уделить сыновьям время перед сном, а засыпать без ее сказок было для них слишком непривычно. В звенящей тишине комнаты сон упорно не желал приходить к юным принцам. Первым не выдержал и нарушил молчание Локи. - Тор, ты ведь не спишь. - Уже нет, – старший Одинсон развернулся лицом к брату. - Это был не вопрос, а утверждение. Лжец из тебя никудышный, – в темноте глаза младшего принца слегка мерцали, отражая лунный свет, и эти искорки во взгляде придавали ему особую насмешливость. - И что ты предлагаешь, о великий бог лжи и обмана? - Разыграть ту мидгардскую сказку, – заговорщицки прошептал Локи, внимательно следя за реакцией брата. Тор уже открыл рот, чтобы отказаться, но его язык ответил за него прежде, чем разум закончил подбирать нужные слова: - Давай. Итак, братья по очереди изображали короля и королеву, фей, колдунью и королевскую дочь, дракона и принца. Они переодевались, меняли голоса, пытались говорить тем же возвышенным языком, что и Фригг, и в итоге их комната регулярно оглашалась взрывами хохота. Настал момент финальной сцены, которой так ждал младший принц и побаивался Тор. Запыхавшийся Локи, несколько минут назад изображавший ведьму в обличии огнедышащего дракона, сейчас покорно лежал на кровати с закрытыми глазами, изображая заколдованную принцессу. Он много раз уже прокручивал в мечтах этот миг, и сейчас лишь томился в ожидании шанса дать Тору узнать о своих чувствах. А старший Одинсон тем временем как раз склонился над «Спящей красавицей» с целью пробудить ее ото сна. Тор искренне залюбовался братом, наслаждаясь его точеными и нежными чертами лица. Пушистые черные ресницы предательски подрагивали, с головой выдавая их не спящего, а лишь притворявшегося таковым обладателя. Тонкие розоватые губы влажно блестели, подобно умытым росой лепесткам роз. Когда принц наклонился еще ближе, его словно обожгло легкое дыхание брата. Опалив его щеки, оно превратилось в удушливую волну жара, которая мгновенно разошлась от лица к сердцу, заставляя его биться в рваном ритме. «Тор, это всего лишь игра, не более. Сейчас Локи не твой младший брат, а принцесса которую ты должен расколдовать. Ты не будешь целовать его в уста. А в том, чтобы поцеловать брата в щеку нет ничего постыдного и запретного». Локи же не понимал, почему брат так долго тянет и слегка приоткрыл глаза, наблюдая за Тором из-под густых ресниц. Когда парень все же решился, он крепко зажмурился и хотел было ткнуться губами в щеку младшему брату, но тот заметил это и подставил под поцелуй губы. Тор от неожиданности распахнул глаза, хотел было отстраниться, но «прекрасная принцесса», так и не соизволившая «пробудиться ото сна», крепко обхватила его руками за шею, не давая сдвинуться с места. Локи наслаждался мягкостью губ старшего брата, лаская их своими. Младший принц легко касался их языком, точно изысканного нежного лакомства, и от подобных неожиданных ласк из уст Тора вырвался невольный вздох, позволивший языку Локи проникнуть внутрь. Старший принц, чей разум потихоньку затуманивался, стал робко отвечать на поцелуй, но на долю секунды острая, словно лезвие, мысль о неправильности происходящего пронзила наследника трона Асгарда. Локи, словно почувствовав это, разорвал поцелуй и все же взглянул на брата. Его изумрудные глаза были полные томления, которое Тор замечал у некоторых дев, смотревших на своих любовников. Не успел старший Одинсон перевести дыхание, как Локи задрал рубашку, обнажая свое белое хрупкое тело. Юный черноволосый принц накрыл загрубевшими ладонями брата свою абсолютно плоскую мальчишескую грудь. Ему казалось это правильным, ведь именно так ласкали воины прелестниц, за любовными играми которых любопытный Локи иногда подглядывал. Взгляд юноши, его влажные, припухшие от поцелуев губы и бешеное сердцебиение, которое словно пульсировало под ладонями Тора, окончательно затуманило разум последнего. Бездумно, подчиняясь лишь инстинктам, он начал покрывать вожделенное тело брата поцелуями, не оставляя без внимания ни миллиметра нежной кожи. Каждый поцелуй отдавался сладкой тяжестью внизу живота Локи, и он нетерпеливо потерся промежностью о бедро брата, давая понять, где ему особенно хочется прикосновений. Тор, чье возбуждение тоже давало о себе знать, стащил штаны с младшего брата и мягко обхватил ладонью его плоть, сорвав первый стон с губ темноволосого юноши. Осторожно, но настойчиво лаская, постепенно ускоряя темп, он наблюдал за тем, как извивается младший брат, пытаясь как можно сильнее вбиться в его кулак и доставить себе еще больше наслаждения. Будучи на пределе, Локи сильнее прижался к брату и сдавленно вскрикнул, выплескиваясь ему в ладонь. Едва придя в себя после оглушительной волны наслаждения, он тщательно облизал пальцы и ладонь Тора, собирая языком засыхающие жемчужные капли. Ему хотелось доставить своему брату хотя бы сотую долю того удовольствия, которое ему дал Тор. - Сделай меня своим, мой принц. Я отдам тебе свою душу и тело, буду принадлежать только тебе отныне и вовеки веков. Никто больше меня не коснется, – хрипло произнес Локи, глядя в глаза брата, и откинулся на подушки. Юноша раздвинул длинные ноги, предлагая Тору себя. Старший Одинсон облизнул пересохшие губы и робко коснулся худых ягодиц, слегка разведя их и открывая взору девственное розовое отверстие брата. Тор приставил сочащуюся смазкой головку ко входу в тело юноши, лежавшего под ним, и уже собирался протолкнуться в разомлевшее от ласк тело, как внезапное осознание происходящего оглушило его, а пронзительная мысль о том, что он собирается взять своего младшего брата как девушку, установить с ним запретную кровосмесительную связь ударила его, словно молния. Все его опасения и запреты, которыми он себя пытался сковать, вонзились в него с новой силой. Он резко отстранился от брата, а в следующую секунду у него потемнело в глазах, и он упал рядом с Локи на подушку, шепча, словно в бреду: - Что же я наделал… Старшего принца била крупная дрожь, прогонявшая страстное наваждение. Все внутри него сжалось от страха за то, что их мог увидеть Хеймдалль, и Всеотец покарает его и брата за мужеложство. Как он мог поддаться голосу слепой похоти и чуть не осквернить тело самого близкого существа, доверившегося ему? О чем он только думал? Их связь никогда не сможет стать законной в глазах родителей, ведь нельзя любить и хотеть собственного брата! Тихий родной голос и ласковое прикосновение прохладной руки к виску вырвали его из плена кошмаров. Локи, напуганный внезапной переменой в поведении брата, обнял его и, стараясь заглянуть в глаза, растерянно спросил: - Тор, что случилось? Что я сделал не так? Старший Одинсон открыл глаза и поймал на себе испуганный, полный любви и надежды не быть отвергнутым взгляд Локи. Меньше всего он хотел ранить сердце младшего брата, который пока не понимает, что им никогда не суждено быть вместе, а их чувства к друг другу не имеют право на существование. Тор не мог больше выдерживать на себе умоляющий взгляд Локи и крепко прижал хрупкого юношу к себе. Он ласково гладил его по мягким темным волосам и шептал: - Локи, я люблю тебя всем сердцем, но…Нам нельзя быть вместе. Кровосмешение карается в Асгарде смертной казнью, а однополые связи запрещены среди членов королевской семьи. Прости меня, пожалуйста прости за то, что я никогда не смогу сделать тебя счастливым. Младший принц украдкой утер слезы и грустно улыбнулся: - Ни один закон не в силе запретить мне просто любить тебя. *** На следующее утро Тор проснулся первым и несколько минут, боясь пошевелиться и разбудить брата, просто любовался им. Так хотелось коснуться его хрупких плеч, дотронуться до тонких ключиц и трогательно выступающих лопаток…Локи был создан для того, чтобы его любить и заботиться о нем, защищать от всего на свете… И прежде всего нужно защитить его от самого себя. Тор не знал, сколько он сможет сдерживать себя, проводя ночи вместе с Локи в одной постели. Однажды он легко может сорваться, а любящий его младший брат никогда не сможет отказать ему. Старший Одинсон осторожно выскользнул из объятий спящего темноволосого принца, оделся и тихо покинул их комнату. Тор пошел к матери, чтобы попросить ее об отдельных покоях. Для него не было особой проблемой, что ему почти негде хранить свои вещи в их общей комнате, где большая часть шкафов и сундуков была заполнена свитками и толстыми пыльными фолиантами Локи. Но это вполне сошло за достойную причину для Фригг. Правительница Асгарда с пониманием отнеслась к просьбе сына и выхлопотала для него большие просторные покои, где поместились бы не только его доспехи, но и немалый оружейный арсенал. К тому же она догадывалась, что ее подросшие сыновья нуждались в собственном жилищном пространстве, где никто не мог бы помешать их уединению с кем-либо из дев. Если Локи пока еще рано об этом думать, то Тор уже вполне мог начинать практиковаться в искусстве плотской любви. Локи был не глупым мальчиком и сразу понял, что дело тут не в его книгах, якобы занимавших много места в шкафах, а в нем самом, занимавшем место на кровати рядом с братом. Желание Тора в буквально смысле оградиться от него больно ранило принца, но он ничего не мог поделать с выбором брата. *** Первая же ночь отдельно от брата превратилась для старшего Одинсона в сплошной кошмар. Он метался по слишком большой для него одного кровати в безнадежной попытке заснуть, но стоило ему закрыть глаза, как перед ними появлялся образ Локи. Непрошенные слезы бессилия и ярости градом катились по щекам светловолосого принца. Из его груди вырвалось нечто похожее на рык, когда он в гневе порвал ткань одеяла, представляя, что разрывает нити своей судьбы, которые так несправедливо сплелись. Тупая боль в груди лишала воли, сводила с ума. Он вскочил с кровати и с остекленевшим взглядом подбежал к зеркалу. Сняв ночную рубашку, старший Одинсон положил руку на грудь, где пульсировал источник боли. Как же хотелось избавиться от ненавистного сердца, отравившего его разум, освободиться от этого проклятия. А что, он ведь бог, неужели не сможет прожить без него? С безумной улыбкой на устах, Тор впился ногтями себе в грудную клетку, приготовившись кромсать собственную плоть до тех пор, пока не доберется до сердца и не вырвет его. Внезапно кисти его рук накрыли тонкие белые ладони. - Что ты делаешь? – прозвучал за спиной до боли знакомый Тору голос, а его обладатель прижался сзади к светловолосому юноше, целуя его куда-то между лопаток. Наследник трона Асгарда медленно развернулся к Локи и посмотрел на него невидящим взглядом, не веря, что перед ним не очередная иллюзия его воспаленного сознания: - Я схожу с ума. - Я так и подумал, когда услышал твой рык даже через стену, - младший принц по привычке попытался пошутить, но Тор, будучи уже не в силах сдерживаться, упал перед ним на колени и горько зарыдал. - За что мне это?! Почему судьба сделала нас братьями…– Локи никогда не видел старшего брата плачущим, впервые в жизни темноволосый юноша не мог подобрать нужных слов, чтобы утешить его. Младший Одинсон лишь ласково гладил волосы брата, в свете луны казавшимися серебристыми, словно поседевшими от боли. -…а твое лоно никогда не сможет дать новую жизнь…– Тор прижался губами к животу брата через ткань ночной рубашки, жадно прижимая младшего к себе. Сердце Локи разрывалось от двойной боли, своей и брата. Он не ожидал, что всегда сильный Тор будет лежать у его ног, практически сломленным душевной мукой. Юный маг опустился на колени рядом со светловолосым принцем, заставляя взглянуть себе в глаза. Он придумал, как избавить брата от страданий. - Я не могу уничтожить любовь в твоем сердце, но я могу спрятать чувства так, что ты не вспомнишь о них. Останется лишь братская привязанность и нежная дружба, которые ты испытывал ко мне раньше. В глазах Тора промелькнула надежда: - Ты ведь и с собой так сделаешь, верно? Я не хочу, чтобы ты нес эту боль за двоих, я не позволю тебе это! - Не бойся, я заколдую нас двоих. И Локи последний раз позволил себе поцеловать любимого, прошептав ему в губы заклинание. В ту же секунду светловолосого принца окутал спасительный сон, уносящий в самые дальние закоулки памяти все мучительные воспоминания и запретные чувства. Тору вовсе не зачем было знать, что ни один маг не в силах нанести заклятие на собственное сердце. *** Заклинание безошибочно подействовало на наследника трона Асгарда. Уже с утра он, бодрый и полный сил, ворвался в покои младшего брата, стянул с него одеяло и принялся щекотать: - Все вредные младшие братья уже давно не спят! Вставай, или я потащу тебя на завтрак прямо в пижамных штанах! Локи удивился столь разительной перемене в поведении брата, но искренне обрадовался, что ночью у него все получилось. Подыгрывая брату, юный принц запустил в него подушкой и принялся искать свою одежду. Жизнь продолжалась. Лучистая улыбка вернулась на лицо Тора, а Локи вполне было достаточно видеть его счастливым, чтобы боль в его душе перестала быть обжигающе острой. Светловолосому принцу каким-то чудом удалось заразить младшего брата крупицей своего жизнелюбия, и в сердце Локи зародилась робкая надежда на то, что когда-нибудь у них появится шанс быть вместе. Чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, он стал больше времени проводить в компании друзей Тора и даже стал интересоваться боевой подготовкой. А старший Одинсон всячески поддерживал инициативу младшего брата в освоении верховой езды и боевой магии, хотя в последней Тор не понимал абсолютно ничего. Локи стал больше общаться со сверстниками, постепенно вливаясь в их компанию, благодаря своему остроумию и умению понравиться. Юный принц не стремился стать лидером, но прекрасно знал, кому нужно улыбнуться, когда нужно помочь, подбодрить или похвалить, чтобы снискать себе репутацию приятного собеседника и верного товарища. Тор же не мог нарадоваться на то, что его друзья приняли брата в компанию. Фандрал и Вольстагг поначалу продолжали потешаться над хрупкостью Локи, но их колкости разбивались об один лишь суровый взгляд старшего Одинсона в их сторону, который ясно давал понять, что не потерпит издевательств над братом. Но совсем скоро юные асы убедились, что не смотря на хрупкое с виду телосложение, Локи вовсе не был тонким стебельком, словно девушка, требующая постоянной защиты. Его можно было скорее сравнить с тростником, благодаря несгибаемой воле и упорству, с которым он упражнялся на тренировках, и безупречно прямой осанке, которую не могли сломить ни боль от ушибов, ни усталость. К тому же, буквально за одно лето Локи сильно вытянулся, почти догнав по росту старшего брата, но из-за разительной разницы в их комплекции все равно казался гораздо меньше. Годы летели незаметно, а братья по-прежнему были неразлучны. Старший Одинсон мог часами говорить с юным магом обо всем на свете, спорить и с пеной у рта что-то доказывать насмешливому принцу. Но всеми своими успехами и переживаниями он делился только с Локи, и, как в детстве, не задумываясь, часто стискивал его в крепких объятиях. Тор теперь даже предположить не мог, что любое его ласковое прикосновение к Локи заставляло любящее сердце младшего принца трепетать. *** Часто старший Одинсон, поранившись в бою, прогонял всех врачевателей, не скупясь на брань, обвиняя их в косорукости и неумелости, и лишь юному темноволосому магу позволено было промывать и лечить раны молодого наследника трона. Локи льстило такое доверие брата и радовала возможность им полюбоваться. В один из таких не самых удачных для Тора дней, когда его легко ранили в бою, Локи в очередной раз пришел ему на помощь и осторожно очищал рану на спине, стремясь доставить как можно меньше неудобств и боли. - Как тебе удается делать это настолько аккуратно? – благодарно поинтересовался Тор, растянувшись на животе и развернув лицо так, чтобы ему было лучше видно брата. - Просто представляю, что меня может постигнуть участь того врачевателя, которому за неосторожность ты запустил Мьельниром в голову, – Локи любил подтрунивать над взрывным характером брата. - Неправда! Я всего лишь хотел его припугнуть! Если бы я действительно хотел его прибить, то он не успел бы с места сойти, не то что выскользнуть за дверь!.. – Тор прекратил гневную тираду, когда умелые руки его брата, перевязав рану, мягко прошлись по его спине. Локи позволил себе доставить старшему принцу хотя бы небольшую ласку, расслабив его затекшие мышцы. - Ох…Как же приятно…У тебя определенно самые нежные руки во всех девяти мирах…– Тор практически мурчал под умелыми прикосновениями брата. - И много, позволь спросить, ты чувствовал на себе рук? – темноволосый маг спрятал насмешку в практически невинном вопросе, но Тор заметил эти привычные нотки колкости в голосе брата. Он неожиданно перехватил руку брата и поднес к лицу, от чего Локи чуть не ахнул. - Мне не нужно было чувствовать на себе много рук, чтобы понять, что эти – самые нежные, – светловолосый ас хитро улыбнулся. – Даже если к ним прилагается вредный младший брат с острым языком. Оба принца засмеялись, но Локи не спешил забирать руку, а Тор почему-то не выпускал ее из своих ладоней. Он поднес ее ближе к лицу, внимательно вглядываясь в тонкие изящные пальцы брата и линии на его ладони. Локи слегка прикусил губу от нетерпения, еще секунда, казалось ему, и Тор поцелует ему руку!.. - Ваше высочество, королева просила передать, чтоб вы поднялись к ней в покои, когда закончите обрабатывать раны принца Тора, – какой-то мальчишка-слуга сунул свой длинный нос в комнату настолько не вовремя, что Локи захотелось превратить его в грызуна, но тот слишком быстро юркнул куда-то в длинный коридор. Локи нехотя убрал руку из загрубевших ладоней брата и, пожелав тому скорейшего выздоровления, направился к Фригг. Возможно, ему попадется в коридоре тот мелкий слуга. И тогда у него помимо длинного носа появятся еще и большие уши с длинным тонким хвостиком. *** - Я давно хотела с тобой поговорить об этом, сынок, но ждала, когда ты станешь достаточно взрослым для того, чтобы понять поступок твоего отца. Фригг не любила вести светских бесед, а предпочитала сразу говорить начистоту, что всегда приятно удивляло Локи. Он понимал, что мать хочет сообщить ему что-то важное, и был благодарен ей за то, что она не стала тянуть, а сразу перешла к делу. - Что бы ты мне не рассказала, ты ведь все равно не перестанешь быть моей мамой, верно? – Локи присел на кровать к матери и ласково ободряюще улыбнулся, заметив, что ей нелегко говорить с ним на эту тему. - Конечно, Локи. Ты всегда будешь моим сыном, достойным славы своего отца Одина. Мы вырастили тебя, мы заботились о тебе, радовались твоим успехам и переживали, когда у тебя что-то не получалось. Мы – твои родители, а ты и твой брат – наша самая большая гордость, – королева на секунду замолчала, стараясь подобрать нужные слова. - …Но мы не те, благодаря кому ты появился на этот свет. Ты родом из царства Йотунхейм, в тебе течет кровь ледяных великанов, а не асов. От слов Фригг сердце у Локи сжалось, а разум лихорадочно пытался переварить услышанное. Королева тем временем продолжала: - Когда твой старший брат был еще совсем крохой, Асгард и Йотунхейм враждовали. Один и храбрые асы мужественно сражались с ледяными великанами и одержали победу, хотя и ценой немалых утрат. После боя Один, подсчитывая убитых и раненных, случайно проходил мимо заброшенного храма, из которого донесся детский плач. Твой плач, Локи. От тебя отказались, потому что ты был слишком маленьким и слабым для ребенка ледяного великана. Один не смог оставить тебя на верную гибель. Он, как и я, полюбил тебя с первой секунды, как ты появился в его жизни. Локи переполнило чувство ненависти к собственной слабой природе, из-за которой он чуть не умер еще в младенчестве. Что еще хуже, он и по асгардским меркам был хрупкого телосложения. Хотя…Может, оно и к лучшему? Зачем ему родители, которые отказались от него? Ведь есть те, кто, не сомневаясь ни секунды, поделился с ним своими теплом, заботой и любовью. Принц обнял мать, пряча слезы в ее длинных золотых волосах. Фригг поцеловала сына в висок и успокаивающе, как в детстве, гладила его по спине. Когда Локи немного пришел в себя, первым его вопросом было: - А Тор знает? - Нет. Он уверен, что ты его родной младший брат. И по сути, так и есть, – Фригг немного удивило, что Локи даже неинтересно, как звали его родителей. А сам младший принц смутился от ответа матери, ведь давно любил Тора отнюдь не по-братски. - Локи, есть еще кое-что, о чем ты должен знать, – в голосе женщины почувствовалась неловкость, а сама богиня смотрела куда-то вниз, а не на сына. - Неужели ты сможешь меня еще чем-то удивить? – Локи нервно рассмеялся, но Фригг не придала этому значения. - Мы с отцом заметили, что ты не проявляешь никакого интереса к девушкам…– лицо принца стало белее простыни, на которой лежала Фригг. - …но мы также не видели, чтобы ты сблизился с кем-то из молодых асов, – на этой фразе щеки Локи вспыхнули так ярко, будто кто-то щедрым мазком провел по ним пунцовой краской. - Хотя плотские отношения с мужчинами для наследников престола запретны, ведь подобная связь не способна дать новую жизнь, мы бы хотели, чтоб ты знал: мы примем твоего партнера, какого бы пола он ни был. Ведь ты - йотун, а значит, способен зачать и выносить ребенка… – Фригг продолжала что-то рассказывать, но Локи ушел глубоко в свои мысли. Младший Одинсон читал, конечно, о ледяных великанах, но похоже упустил или не дошел до этого нюанса их физиологии. Но удивление и шок принца уступили место радостному возбуждению. Ведь если они с Тором не родные братья, если Локи способен родить наследника, то старший принц вполне может… -…Жениться на Сиф. Локи вынырнул из своих мыслей и с недоумением взглянул на мать. Ему было неловко признаваться, что он прослушал то, что она только что ему рассказывала. Фригг не сложно было об этом догадаться, поэтому она повторила: - Когда-то давно Одина в бою спас отец Сиф, и твой отец в благодарность пообещал ему, что женит своего старшего сына на его дочери, если тот не найдет себе пару до совершеннолетия. Пожалуй, эта новость поразила Локи больше всего из того, что он сегодня узнал. Темноволосый юноша видел, что у Тора не было возлюбленной, и жил надеждой на то, что когда-нибудь случится чудо, которое позволит им быть вместе. - Тору уже 20, он 2 года как совершеннолетний, а сердце его все еще свободно, вот отец Сиф и решил припомнить старый должок. Сегодня в полдень Один объявит об их помолвке, а через неделю твой брат женится. Заламывая за спиной руку, чтобы не закричать, и сглатывая боль, словно вставшую ему поперек горла, Локи спросил: - А он согласен? Фригг на секунду задумалась, будто пытаясь припомнить какие-либо мысли старшего сына по поводу своей помолвки. - Скажем так, он не особо против. Тем более женитьба позволит ему скорее стать правителем Асгарда. *** - А какая разница, с кем мне придется делить ложе раз в полгода, как вернусь из одного похода, так сразу пойду в другой! – такова была весомая и не пробивная аргументация Тора, когда Локи фурией ворвался к нему в покои и прошипел: «Как ты мог мне ничего не сказать?!». Не то чтобы младший Одинсон хотел устроить сцену ревности, он был крайне обижен, что Тор ничего ему не сказал о помолвке, хотя он обычно был первым, с кем он делился чем-либо важным. Но, как оказалось, Тор просто искренне посчитал свою помолвку и последующую женитьбу такой мелочью, что о ней можно было Локи не сообщать. Темноволосый юноша демонстративно нахмурился, все еще делая вид, что обижен на брата. Но уголки тонких губ уже подрагивали в тени улыбки. - Уж не ревнует ли меня мой младший брат к какой-то несуразной девке? – лазурь в глазах Тора заискрилась, выдавая веселье. - Вовсе нет, – Локи напрягся, чувствуя подвох в вопросе брата. - Вот и правильно! Потому что на обиженных воду возят, а ревнивцев… бьют подушками! – не успел младший Одинсон даже рта открыть, чтобы запротестовать, как ему в затылок зарядили действительно сильный удар подушкой. Улучив момент, пока Локи был слегка дезориентирован, Тор закинул его себе на плечо и начал кружить по своим покоям, приговаривая под меткие и болезненные удары брыкающегося младшего брата: - Разве может хоть одна девица сравниться с тобой гибкостью и ловкостью… – Локи, извиваясь на плече у Тора, словно уж, пытался дотянуть до его лица и схватить за нос. - …Острым языком…– Локи изогнулся и укусил старшего Одинсона за руку. - …И не менее острыми зубами, – как ни в чем ни бывало заметил Тор. - К тому же, как я уже говорил, ни одна асинья не имеет таких нежных и ласковых рук, – светловолосый принц поудобнее обхватил свободной рукой тонкие запястья младшего брата и, забывшись, поднес поближе к лицу, за что был легонько оцарапан. - Если ты сейчас же не опустишь меня, я устрою тебе такую взбучку, что синяки и царапины до твоей свадьбы не заживут! – в голосе Локи уже звучала неподдельная угроза, и Тор, смилостивившись, осторожно поставил его на пол. А потом они какое-то время просто смотрели друг на друга. Глаза каждого были полны нежности, но при этом во взгляде Локи скользила затаенная боль, а в небесных очах Тора – искрящаяся радость. «Все будет, как прежде», - думал каждый из них. «Как и раньше я буду проводить с тобой большую часть своего времени, защищать в бою и спасать от скуки в мирные дни. Буду советоваться с тобой во всех важных вопросах и относить в кровать, когда ты заснешь в библиотеке». «Как и раньше я буду всегда рядом на случай, если тебе понадобится моя помощь, я прикрою тебя в бою и буду выводить из себя своими постоянными насмешками. Не дам совершить тебе глупостей и буду ждать, когда ты заберешь меня из библиотеки и отнесешь в кровать». - Ближе тебя мне никого нет. После этой одновременно произнесенной фразы Локи, чтобы не броситься брату на шею в ту же секунду, быстро вышел из его покоев, закрыв за собой дверь. *** «Бессмысленно, как же бессмысленно было бы сейчас ему что-то говорить о том, что мы не кровные братья, что мы могли бы иметь наследника, а наш союз даже в глазах родителей не был бы порочен! Глупо сообщать об этом сейчас, когда Один сообщил всему Асгарду о свадьбе сына, а последний уже давно благодаря моим чарам не может видеть во мне никого, кроме брата. Любимого брата, а не того, кто готов отдать ему свою душу и тело. Если бы только можно было сделать так, чтобы мама сообщила мне всю правду о моем рождении раньше, гораздо раньше, когда мы были еще подростками. Если бы только…» Такие мысли преследовали Локи каждую ночь. Он метался по кровати, словно в лихорадочном бреду повторяя одну единственную фразу: - Если бы только возможно было все изменить. Днем младший Одинсон не мог ни с кем поделиться ни каплей своей боли, поэтому ночами она разъедала его изнутри, принося каждый раз новые кошмары: от гибели Фригг до смерти самого Локи в том разрушенном храме в Йотунхейме, где его бросили в младенчестве. Во снах он видел, как Тор со временем полюбил Сиф и забыл о нем, как у брата с женой появились дети, которых никогда не будет у него. Все, чего он боялся больше всего на свете, преследовало его при свете луны. - Если бы только можно было все изменить!! – давясь слезами, прокричал он, очнувшись от очередного кошмара. - Можно все изменить. Из темного угла его комнаты отделилась тень, которой и принадлежал насмешливый голос, ответивший его отчаянной мольбе. *** - Я – Хель, владычица царства мертвых. Мне по силам изменить прошлое. - И затащить меня в Хельхейм раньше отведенного мне срока, верно? – после первого шока от появления незнакомки, Локи не только пришел в себя, но и вернул привычное острословие. Богиня рассмеялась наглости и смелости юноши, но ответила: - Ты и сам ко мне попадешь в скором времени. Посмотри на себя, ты стал похож на тень, которую сейчас не замечают ни отец, ни мать, ни даже твой возлюбленный братец. Еще бы, ты не спишь нормально уже несколько ночей подряд, а ведь твои кошмары пока – всего лишь иллюзии. Что же станет с тобой, когда они начнут претворяться в жизнь? Неужели ты думаешь, что когда у твоего брата появятся дети, он будет уделять все время тебе, а не им? Или ты надеешься, что ему в бою пригодится безумный от неразделенной любви и изможденный маг, который не сможет не то что его защитить, но сам полезет под меч, чтобы прекратить свои мучения? А ведь самоубийцы с поля боя попадают в Хельхейм, а не в Вальхаллу… - Довольно, – Локи прервал Хель, чьи слова-лезвия кромсали его и без того израненное сердце. - Что ты предлагаешь? Ядовитая улыбка исказила лицо богини мертвых, чье лицо можно было бы назвать почти красивым, если бы в нем была хоть капля жизни. - Я предлагаю тебе шанс. Я могу вернуться в прошлое и нашептать Фригг мыслишку о том, чтобы она рассказала тебе всю правду о твоем происхождении, пока ты еще подросток. Условия мои таковы: если Тор узнает тебя в обличии незнакомой прекрасной девы до первых лучей рассвета, то я дарую тебе возможность обрести свое счастье и разделить с ним вечность. - А если он не узнает меня? Хель улыбнулась тонкими обескровленными губами. - Тогда тебе придется разделить вечность со мной. - Что еще я должен знать? – Локи искал подвох в словах богини, которая далеко превзошла его по хитрости. - Ты не имеешь права ни одним словом, ни колкостью намекнуть Тору о том, кто ты на самом деле. Я бы вообще сделала тебя немым, но в такую ночь с твоих губ просто обязаны будут сорваться стоны! – Хель пошло рассмеялась, обнажая ряд острых зубов, а тонкая кожа на ее щеках натянулась так, что готова была лопнуть. - Что ж, это было ожидаемое условие. Я согласен, – темноволосый маг ухватился за призрачный шанс, поставив свою жизнь на кон. Хель радостно приняла ставку, с наслаждением потерев друг о друга белые ладони с длинными, словно паучьими пальцами без ногтей. Она подвела Локи к большому зеркалу, но развернула пока спиной. - Не подглядывай! Это должен быть сюрприз! – угольно черные глаза богини лихорадочно блестели, а губы вновь растянулись в хищном оскале. - Ты ведь помнишь, что обещала сделать меня красавицей? – Локи подумал, что мог бы в принципе предстать перед Тором и в таком виде, поскольку узнать прежнего принца в этом измученном, исхудавшем юноше с потухшим взглядом было решительно невозможно. - Я свое слово сдержу, не волнуйся! Пока Хель колдовала над его внешним видом, младший Одинсон придумывал план, как дать понять своему непутевому брату, кто он на самом деле. Он точно не может никак его высмеять, съязвить, ведь слова не входят в его боевой арсенал. Возможно, в его внешности будет что-то знакомое Тору? - Готово! Ты мне таким гораздо больше нравишься, – владычица Хельхейма прервала размышления принца и развернула его лицом к зеркалу. Ни одной чертой незнакомка не напоминала настоящего Локи. Вместо обсидианово черных прямых волос его лицо обрамляли огненные рыжие кудри. А само лицо вместо привычной заостренности черт поражало мягкостью и округлостью подбородка и скул. Его ярко-изумрудные глаза поменяли цвет на карий со слегка янтарным отливом. Прямой нос принца слегка вздернули и щедро покрыли россыпью веснушек, которых он с детства вытравливал всякими снадобьями, но которые сейчас отнюдь не портили незнакомку в зеркале. А губы, его тонкие насмешливые губы стали пухлыми и чувственными! Локи попробовал язвительно улыбнуться, но улыбка вышла не ехидной, а…Милой. Обычной очаровательной женской улыбкой. Горько вздохнув, он продолжил осмотр. Он уменьшился в росте на целую голову. Он стал уже в плечах и талии, а вот объемы бедер и груди значительно превзошли его ожидания. Что не говори, а у него по сути не было ни одного шанса быть узнанным братом. Хотя...Руки! Тор говорил ему про нежные руки! Локи радостно поднес ладошки к лицу, но из его груди вырвался стон разочарования, когда он увидел грубые мозоли и короткие, словно обгрызенные ногти. - Это еще что такое?! – младший Одинсон тыкнул пальцем почти под нос Хель. - Ну да-да, признаю, я не умею делать руки. Себе вообще ногти вырвала, потому что ухаживать за ними не умею, - богиня вздохнула с тоской и помахала перед носом у Локи своей изуродованной кистью. - А вообще все правильно получилось. Ты ведь у нас не благородная белоручка, а всего лишь служанка, которую друзья Тора подослали ему в качестве подарка на предсвадебную ночь. Так что не обессудь. - Я могу идти? – Локи продолжал придирчиво осматривать свое отражение, спрятав ненавистные кисти рук за спиной. - На вот, прикройся, красавица. А то в таком виде и до комнаты его не дойдешь, – Хель кинула принцу халат, который тот незамедлительно набросил на голое тело, прикрывая наготу. Он уже собрался идти, но вовремя заметил предрассветные сумерки за окном. - Хель, уже почти рассвет! Ты играешь не честно! – воскликнул Локи, указывая на небо. - Ох, ну раз ты так настаиваешь…– богиня смерти лениво щелкнула пальцами, и за окном стало темно. - Поторопись, красавица, сейчас вновь полночь. А значит у тебя есть всего несколько часов на то, чтобы помочь своему возлюбленному понять, кто ты на самом деле…– Локи уже выбежал за дверь и не слышал, как Хель продолжила: - Поторопись, юный принц. Тебе жить осталось несколько часов, а привыкать к тьме ты будешь долгие, долгие тысячелетия, которые ты сам для себя выбрал. *** Тор вышел из купален и, как и был в мокром полотенце, без сил повалился на роскошную кровать. Его отец, кажется, решил за неделю сделать из него достойного правителя, с таким усердием пытался он вдолбить непутевому наследнику азы дипломатии. Один требовал от Тора выучить родословную правителей 9-ти миров хотя бы до 5-го колена, хотя сам так и не смог объяснить толком, кто сейчас правит Мидгардом. А свадебные хлопоты вообще выматывали его гораздо сильнее любой тренировки. Не считая сотен вариантов меню, в котором привереду Вольстагга вечно что-то не устраивало, ему пришлось лично составить список гостей, хотя проще было бы просто внести в него перепись населения Асгарда. И все это он делал сам, потому что его единственный верный помощник и по совместительству обидчивый младший брат куда-то запропастился. Вместо тренировок с друзьями ему приходилось вести бесконечно долгие и нудные разговоры с будущей невестой, которая могла посоперничать в невежестве с ним самим. Ее общество уже успело встать ему поперек горла, а завтра он торжественно поклянется терпеть его всю оставшуюся жизнь. Горести Тор нещадно глушил сладким медом, но и он не приносил удовлетворения, лишь слегка покрывав печальную картину его будущей жизни туманом так, чтобы она не казалась совсем уж безнадежной. К сожалению или к счастью, алкоголь покрывал дымкой и многие воспоминания светловолосого бога, чтобы радость от прошлого не сильно резала глаза по контрасту с унылостью теперешнего и будущего. Он уже готовился провалиться в блаженный хмельной сон, пытаясь напоследок подбодрить себя перспективой будущих походов и возможностью сбежать из Асгарда минимум на полгода. Но его нега была бессовестно прервана робким стуком в дверь. - Кого уже принесли демоны Хель так поздно… На пороге стояла миловидная девушка с пышной рыжей гривой волос и смешливыми карими глазами. Наследник трона Асгарда даже не успел ее толком рассмотреть, как она уже проскользнула в его комнату, после чего ему оставалось только последовать за ней. Оценив силуэт незнакомки, Тор еле удержался, чтобы не присвистнуть, но в итоге лишь отметил вслух: - Хороший мне предсвадебный подарок прислали друзья, ничего не скажешь. В глазах девушки заплясал какой-то недобрый огонек, а хорошенький ротик растянулся в странной улыбке. Было видно невооруженным глазом, что обращение старшего Одинсона ее явно задело, а сейчас с ее хорошеньких губ готова была слететь какая-то колкость. Тор с интересом наблюдал за игрой эмоций на лице девушки, которая так и не удостоила его пока ни единым словом. - Как тебя зовут, красавица? Локи чуть не заскрежетал зубами от обращения «красавица» в свой адрес, но в итоге собрался и в плотную подошел к опешившему Тору. Он не стал вставать на цыпочки, чтобы дотянуться до брата, внезапно ставшего таким высоким, а поманил его пальцем, чтобы принц сам к нему наклонился. Старшему Одинсону не пришлось повторять дважды. Слегка наклонив голову в сторону девушки, он почувствовал едва уловимый знакомый запах, исходивший от нее. Рыжая незнакомка прошептала ему на ухо: - У тебя есть целая ночь, чтобы понять это. Загадочность девушки, ее очарование и даже легкое нахальство приятно заинтриговали Тора. Ему хотелось разгадать неприступную ночную гостью, но она явно не хотела давать ему никаких подсказок. Рыжая незнакомка, как будто спохватившись о времени, потраченном зря, толкнула не ожидавшего такого напора принца на ложе и уселась сверху. Локи умудрялся вести себя дерзко даже без слов. - Нет, так не пойдет. Мой подарок – мои правила, – девушка картинно закатила глаза, когда ее повалили на подушки, а сверху оказался Тор. Мгновение – и горячие губы уже настойчиво впивались в розовые уста заколдованного Локи. Будущий правитель Асгарда ловко избавил девушку от ненужного халата, под которым скрывалась совершенная в своей красоте нагота. Пока Тор, как зачарованный, любовался на то, что будет по праву его сегодня ночью, девушка робко взяла его ладони и положила на свою обнаженную грудь. Именно медленно и робко, словно прикрываясь его руками, а не стремясь возбудить. Смутная мысль, что он уже где-то видел этот жест, промелькнула где-то в его затуманенном страстью сознании. Но в итоге он понял только то, что ему не следует кидаться жадным зверем на этот с первого взгляда колючий цветок, который сейчас так доверчиво открылся ему. Он не оставил без внимания ни сантиметра на теле девушки, лаская и целуя гибкий стан. Где-то ему удавалось сорвать вздох, иногда сдавленный смешок, если было щекотно, но самой приятной музыкой для ушей принца было его собственное имя, произнесенное на выдохе с легким стоном. Единственной несовершенной деталью во внешности огненного цветка были ладони. Шершавые и грубые, почти как его. Они не подходили такой хрупкой девушке, которая явно не могла сильно тяжело работать. Локи было неприятно видеть, что вид его рук заставлял брата хмуриться. Он собирался уже высвободить кисти, но Тор неожиданно поцеловал его открытые израненные ладони. Как будто его поцелуй мог залечить рваные мозоли. Он легонько поцеловал каждый короткий неаккуратный ноготок, слегка касаясь подушечки пальца языком. Эта ласка и искренняя нежность переполнили младшего принца чувством безмерного счастья и благодарности. Он мягко притянул Тора к себе, помогая ему удобнее устроиться между своих стройных ног. В широко распахнутых глазах Локи, словно пульсировали слова: «Я твой. Я только для тебя». Легкий испуг перемешался в его взгляде с мольбой о большем. -Не бойся, – прошептал светловолосый бог в слегка приоткрытые влажные губы заколдованного брата. Он мягко вошел в податливое хрупкое тело, наполняя его собой, делая словно продолжением себя. Единым целым. Тор бережно утер слезы в уголках глаз девушки, поглаживая ее шелковистые тонкие брови и темную щеточку ресниц. Узкий жар ее тела доставлял удовольствие, граничащее с мукой, но он давал ей привыкнуть к новым ощущениям, лишь спустя какое-то время поцеловав ее в уголок губ, прося разрешения. Боль постепенно отступала, и Локи сам слегка подался бедрами вперед, молча давая разрешение продолжить. Начав плавно и размеренно двигаться, пробуя друг друга, они скоро перешли на бешенный темп, стремясь насытиться, взять больше и глубже, принять полностью, ощутить до конца. Локи закинул ноги за спину Тора, помогая ему практически вбиваться в свое, абсолютно раскрывшееся для него тело. Ловя дыхание друг друга, они задыхались от невыносимого жара собственной плоти. Ища для него выхода, они сделали один общий судорожный глоток воздуха, соединившись до того предела, за которым следует падение в сладостную бездну. *** Заколдованный принц любовался любимым в предрассветных сумерках. Запоминал каждую черточку этого сильного и теплого, словно сотканного из солнца бога. Он не тратил последние мгновения близости на сожаление и отчаянье. Он впитывал в себя запах Тора, его дыхание и запоминал, как именно лежали его растрепавшиеся волосы. Локи в изнеможении лежал на подушке с прикрытыми глазами, подглядывая за братом из-под густых ресниц. Тору же со стороны это смотрелось так, будто девушка заснула. Он залюбовался незнакомкой, внезапно осознав, что знает ее не одну ночь, а всю жизнь. И хотя она не промолвила почти ни слова, он мог с уверенностью сказать, что у нее острый язык и ум. А ее обманчиво изуродованные руки точно созданы не для тяжелой работы, а для врачевания и бережного прикосновения к страницам книг. Пытливый ум, скользивший в ее взгляде, явно постоянно требовал новых знаний. И какую бы тайну она не скрывала, он обязательно разгадает ее. Он твердо решил для себя, что не станет связывать себя узами брака с Сиф, потому что его настоящая и единственная любовь находится сейчас перед ним. Тор невольно залюбовался нежным румянцем на ее щеках, который стал виден в предрассветных сумерках, и наклонился, чтобы коснуться его губами. Но Локи, заметив это, подставил под поцелуй губы, и, не раскрывая глаз, обвил шею Тора руками, не давая тому отстраниться. Этот до боли трогательный жест оживил что-то давно забытое в памяти и сердце старшего Одинсона. Его с головой накрыли воспоминания и чувства, которые когда-то спрятал... - Локи!.. – вскрикнул Тор, но хрупкое тело заколдованного брата уже стало пеплом в его объятиях. Золотой город просыпался в первых лучах рассветного солнца. *** Ни для кого в Асгарде не было секретом, что в пепел бога могла обратить только повелительница Хельхейма. Знал это и Тор, который, направив своего вороного скакуна на север, приготовился к долгому поиску «Ямы погибели», врат Хельгринд – главного входа в царство мертвых. Он пообещал себе вернуть любимого в мир живых любой ценой, и, не щадя сил, гнал коня во весь опор. Возможно, отчаяние или усталость сыграли с ним злую шутку, но Тор готов был поклясться, что ветер мягко прошептал ему на ухо: «Ты обязательно найдешь меня, мой Прекрасный принц».