Ну погоди, Ведьма!

      Полная луна освещает просторную поляну, плотно окружённую густым кольцом леса. В сумрачной чаще переливается узкая лента реки. Это место насквозь пропитано магией и колдовством.       На поляне ярко горит костёр. Вокруг жаркого пламени пляшут черти, кикиморы и другая нечисть. На поросших зелёным мхом пнях сидят лешие, стуча корявыми лапами по дереву на манер барабана, запевая странные песни своими хриплыми воющими голосами, подпрыгивая на месте в такт своеобразной музыке. На широком бревне сидят три толстых упыря, передавая по кругу чашу, до краёв наполненную кровью, и тоже что-то завывая. Шум стоит невообразимый.       В свете луны мелькают неясные силуэты ведьм, рассекающих воздух на мётлах. Вой и улюлюканье разносится над густым лесом. Со стороны реки слышатся всплески и бульканье — это русалки выныривают из прохладной воды, призывно помахивая чешуйчатыми хвостами и сверкая из темноты зеленоватыми, словно речные водоросли, глазами.       Гуляния нечистых продолжаются. Здесь ни разу не ступала нога человека. Хотя... Одна, нет, две ноги очень даже ступали. В тени тёмных деревьев стоит никто иной, как Фэшиар Драгоций. Кажется, парень в полной рассеянности и совершенно не знает, что делать. Неожиданно, от хоровода чертей отделяется неясная фигура. Она подходит вплотную к Охотнику и ничего не делает. Просто стоит. Спустя несколько секунд, на лице брюнета появляется улыбка до ушей, и он... пускается в пляс. Дико подскакивая вместе с нечистью вокруг костра, Фэш носится и скачет, всё с такой же широкой улыбкой на лице.       Непонятно, сколько проходит времени: час, два, день, год, а, может, не прошло и секунды? Фэш останавливается и, тяжело дыша, выходит из круга, в котором продолжает резвиться нежить. Он идёт к лешакам и садится на один из пней. Ему дают чашку со странной болотно-зелёной жидкостью. Он, не задумываясь, залпом выпивает напиток, даже не почувствовав вкуса, и вдруг начинает горланить песни, пытаясь перекричать леших.       Охрипнув, брюнет замолкает и, как во сне, бредёт к чертям, тоже ушедших из круга, передающих по кругу тёмную пузатую бутыль. Драгоций садится с ними, и вскоре в его руках оказывается та самая бутыль. Сделав большой глоток, голубоглазый глупо улыбается и передает напиток дальше. А потом снова выпивает и передает. И снова... И снова... После пятого глотка на парня накатывает чувство эйфории и веселья, он начинает смеяться и не может остановиться. Черти что-то говорят ему, но он не понимает ни слова. Неожиданно пол уходит из-под ног, а дальше темнота...       Фэш проснулся в холодном поту. Этот сон ему снится уже третий день, с тех пор, как он вычислил Ведьму.       Именно с того дня на брюнета градом сыпались различные неприятности. Мелкие, но крайне раздражающие неудачи прицепились к нему, словно репейник. По ночам он долго не мог уснуть, а утром не мог проснуться. Готовя завтрак, обед или ужин, брюнет обязательно разбивал пару тарелок, чашек и кружку, так что теперь кухню на себя взяла Захарра.       Но это было далеко не всё. Стоило ему сесть за стол, на него тут же нападала дикая икота, отчего он не мог нормально есть. Если же ему это удавалось, то на рубашку или штаны обязательно падал кусок мяса, масла, картошки. А недавно в его руке сама собой погнулась вилка, а ведь он только наколол на неё кусочек помидора. У Захарры каждый раз округлялись глаза. А сколько раз Фэш обжёгся кипятком за эти три дня! Теперь он пил только воду комнатной температуры, но после этого ходил мокрый и злой, как водяной.       Идя по улице, бедный Охотник без конца спотыкался, что неимоверно его злило. Ругаясь без остановки и продолжая спотыкаться, брюнет был больше похож на заядлого пьяницу, чем на могучего Охотника. Иногда Драгоций умудрялся ходить как нормальный человек, но тогда ему неожиданно начинали натирать ноги сапоги, отчего голубоглазый начинал странно подпрыгивать при ходьбе и корчить гримасы. Захарра лишь всё больше удивлялась неудачам брата, иногда посмеиваясь над ним, что ещё сильнее его злило.       Сегодняшнее утро побило все рекорды. Очнувшись после кошмара, Фэш решил сходить на кухню и попить воды, во рту пересохло. Приняв сидячее положение, брюнет зевнул во весь рот и спустил ноги с кровати. Окончательно проснувшись, Фэш начал натягивать сапоги и понял, что что-то не так. Когда до него дошло, что именно не так, Охотник громко ругнулся и отбросил сапоги в сторону. — Что случилось? — на пороге комнаты стояла сонная Захарра. Сначала она недоуменно смотрела на брата, но потом неожиданно сморщилась, — Что за вонь? — Этого не может быть! — стонал Фэш, не обращая на сестру внимания, подняв с пола сапог и вертя его в руках. Захарра прошла в комнату и села рядом с братом, пытаясь понять, что такого невероятного могло быть в простом сапоге. Когда же она поняла в чём дело, то не выдержала и громко расхохоталась: — О, Боже, братец, уж чего-чего, а такого я не ожидала! — Фэш тут же недовольно насупился и начал прожигать взглядом свою сестру. В самом сапоге, впитавшись в мягкую кожу, жёлтым и наглым пятном, сияла метка кота. Захарра смеялась до слёз. — Какого же мстительного хвостатого ты сумел так разозлить? Братец, я надеюсь, ты не попытался надеть этот сапог? — узрев красного от злости Фэша, брюнетка снова захохотала, — О нет, ты всё же одел его! Иди отмывайся! Только смотри, не ошпарь себе... что-нибудь.       Под громкий смех Захарры Фэш босиком вышел из комнаты, взял ведро и вышел во двор. В бочке стояла нагретая вода, видимо, сестрёнка собиралась купаться. Драгоций с опаской окунул руку в воду. Хм, то, что надо. Довольный, Фэш набрал в ведро воды и начал отмываться.       Закончив, Драгоций решил ополоснуться. Набрав еще воды, он снял рубаху и брюки и, недолго думая, перевернул ведро на себя... Кажется, вопли Охотника были слышны даже в доме Белой Ведьмы на другом конце города. На крыльцо выскочила Захарра: — Братец, что опять? О нет, ты просто неудачник... — страдальчески прикрыв глаза, простонала она. Впрочем, она тут ухмыльнулась: — Ну, хотя бы не обжёгся! — в ответ прозвучал поток злобной ругани от старшего брата. Ещё бы он обжёгся! Вода оказалась ледяной!       Натянув рубаху и штаны, брюнет помчался в дом — греться. Захарра посмотрела на бочку с водой, от которой почему-то шёл лёгкий молочно-белый пар. Проведя рукой по голубоватой глади, кареглазая заключила, что вода отличная: не холодная и не горячая. Изумлённо покачав головой, Захарра огляделась по сторонам и направилась домой заваривать для брата горячий чай, чтоб не околел бедняга, по пути поражаясь и восхищаясь мстительности своих друзей — Мурзилкина и Василька.

***

      Маар и Василиса сидели на кухне и пили чай. Броннер решил не вдаваться в подробности насчёт сапога и всё, что с этим было связано, но сказал, что гарантирует, Охотник будет в бешенстве. Василиса с некоторой опаской посмотрела на Маара: — Он ведь останется жив после твоей выходки? — Она, конечно, чертовски зла на Охотника, но, в конце концов, она Белая Ведьма, ей по статусу не положено желать смерти кому-либо. — Конечно, Василёк! — отмахнулся Маар, — Хотя я не понимаю, какое тебе до него дело? Он ведь не будет церемониться с тобой! — Но я — Белая Ведьма... — Сказала та, которая натравила на бедного Драгоция чёртову прорву нечисти, которые без конца портят ему жизнь, да ещё и наложила на него заклинание Икоты! И вот только не говори, что в том, что он постоянно спотыкается, ты совершенно не виновата! — Василиса густо покраснела, а Маар довольно ухмыльнулся. — И всё-таки... — Не волнуйся! Никакой угрозы для жизни, никаких увечий, — воскликнул зеленоглазый и хитро прищурился: — Только пакости, дорогой Василёк, только пакости...