Великолепный век: альтернативная версия. Завершение эпохи

      Апрель, 1558 год       Не эта жизнь и не та, что за ней.       Это не мой мир, он умер быстрей,       Чем сердце поняло, как надо биться.       Не всему суждено здесь сбыться.       Смотри! Этот мир… Миллионы людей,       Спеши! Жизнь быстра, нужно жить скорей,       За ней не будет второй попытки, она одна,       Но сердце не бьётся и душа холодна…       Зачем и куда, есть сегодняшний день,       Уйдёт тихо жизнь, лишь останется тень,       Не много ли хочется, сколько желаний?       Но сердце не бьётся, в нём столько признаний…       Теперь нет здесь места любви и надежде,       Хоть всё здесь останется так, как и прежде,       Ведь то, что во сне, то есть и в душе.       Но сердце не бьётся и затихло уже…       Хюррем Султан сидела в своих покоях и разговаривала с Семин Султан.       - В последнее время тучи сгущаются, Семин. На душе неспокойно.       - Султанша, Ваше беспокойство не напрасно, конечно же, это так, Султанша. К сожалению, отныне я больше не смогу успокоить Вас, не смогу сказать, что всё спокойно. Теперь нет мира ни в одном уголке Империи, все Османские владения так или иначе находятся в спорном положении, каждый подданный ожидает исхода войны между нашими шехзаде.       - Ты права, хоть я и не хочу признавать этого.       - Уже десять дней, как шехзаде вместе с Повелителем и пашами отправились на охоту. Хвала Аллаху, Повелитель в состоянии контролировать гнев шехзаде, он убережёт их от дурного, не допустит того, что хотят они.       Хюррем внимательно посмотрела на невестку и, коснувшись её руки, спросила:       - А ты, Семин? Чего хочешь ты?       Султанша накрыла руку Хюррем Султан своей ладонью и ответила:       - Как и всякая рабыня, я желаю здоровья и спокойствия для своей госпожи, Султанша. Однако нет смысла скрывать, я – на стороне шехзаде Баязида, я лишь хочу, чтобы он не погиб в кровавой борьбе за трон.       - И я хочу того же.       - Султанша? – удивлённо спросила Семин.       - Да, это так. Я поняла теперь, что Баязид достоин престола. Но до последнего своего вздоха я не приму смерть ни одного из них: Баязида не брошу в огонь, но и Селима не отправлю туда!       Ускюдар       Хюмашах Султан беседовала с Михримах Султан.       - Уже прошло некоторое время, ты привыкла к дворцу, к своему положению?       - Конечно, Валиде. С первого дня я считаюсь хозяйкой этого дворца и женою Шемси Ахмеда Паши.       - Отлично. Рафие Султан и Бейхан Султан всё ещё во дворце?       - Так и есть, Валиде. Султанши уже который день гостят, да даст Аллах им здоровья за их бесконечную заботу.       Михримах иронично улыбнулась.       - Шах Султан и Незлихан Султан уехали, скорее бы и гостьи твои отправились туда, откуда приехали. Здесь их забота никому не нужна. Дай Аллах, и Фатьма Султан отправится вслед за ними.

***

      Фатьма Султан разговаривала с Гюльфем, в это время в покои вошла служанка.       - Султанша, Нурбану Султан пожаловала.       - Пригласи.       В покои вошла Нурбану Султан. Гюльфем Хатун поклонилась и ушла.       - Садись, Нурбану, - сказала Фатьма.       - Султанша, Вы хотели видеть меня?       - Хотела. Ты знаешь, сколько наших подданных поддерживает шехзаде Баязида, это же касается и многих визирей и даже Хюррем Султан.        - К сожалению, это действительно так, Султанша. За спиной шехзаде Селима очень мало людей, поддерживающих его.       - Но не так мало, как ты считаешь, Нурбану. И всё же, я говорю не об этом. Стоит признать, что Хюррем Султан – довольно влиятельная. Конечно, она не остановит Повелителя, не отменит его решение, ни в коем случае никогда не помирит шехзаде, но всё же она – довольно большая преграда на нашем пути.       - Султанша, что Вы хотите сказать?       - Пора уже нам избавиться от Хюррем. Сейчас самое время, Нурбану. Ты должна будешь кое-что сделать. Ты должна будешь сделать это ради будущего шехзаде Селима.       - Всё, что угодно, Султанша.       Бебриз       Озджан Ага вошёл в покои шехзаде Селима. Уже долгое время они находились в охотничьем доме, вместе с султаном, шехзаде и визирями.       - Шехзаде.       - Озждан, есть вести из столицы?       - Шехзаде, вестей не было. Всё по-прежнему спокойно.       - Хорошо. Если Баязид не сделает ничего, что побеспокоит нашего Повелителя, так будет и дальше.       Шехзаде немного подождал, затем продолжил:       - Только он обязательно что-то сделает, я знаю его. Ему неспокойно и не сидится на месте, вот поэтому Повелитель относится к нему с осторожностью.       - Шехзаде.       - Можешь идти, Озджан.       Ага поклонился и вышел из покоев. В коридоре его ждал слуга, в руках он держал письмо.       - Озджан Ага?       - Это письмо для шехзаде?       - Письмо для Вас, ага.       Озджан удивлённо посмотрел на гонца, но взял письмо и, отошёл, начал читать его.       Озджан Ага       В столь сложное время мы должны предпринять все меры, дабы сохранить жизнь шехзаде Селима и подвести его к престолу. У нас не так много времени и нет достаточно путей для достижения наших целей, но то, что в наших силах, должно быть совершено.       Ты сделаешь то, что я скажу тебе, и этим докажешь свою верность. Ты напишешь письмо, в котором сообщишь Хюррем Султан о том, что во время охоты шехзаде Селим был ранен от руки шехзаде Баязида, а шехзаде Баязид бежал. Ты сделаешь всё так, как я приказала, и ничуть не иначе. Опишешь всё в полных подробностях да так, что сердце Султанши не выдержит этого удара. И не дай Аллах, ты сделаешь что-то не так – полетит твоя голова, ничто не спасёт тебя, запомни об этом. Ибо ты служишь мне в первую очередь, затем лишь – Династии.       Хасеки Нурбану Султан Хазретлери       Ага бросил письмо в огонь.       - О Аллах, не приведи нас к беде.

***

      В покои Нурбану Султан вошла Зейлан Калфа.       - Султанша, Вы хотели видеть меня?       Нурбану улыбнулась и кивнула. За спиной хатун появился ага, он набросил на шею калфы верёвку и стал душить её. Зейлан едва не задохнулась, и тогда после кивка Султанши, ага отпустил хатун. Девушка упала на пол и закашлялась. Нурбану подошла к ней и подняла её лицо за подбородок.       - А теперь слушай меня, хатун. Сейчас твоя жизнь висит на волоске, на очень тонком волоске, тогда как я стою рядом, и в руках у меня острый кинжал. Я могу перерезать волосок, а могу просто спрятать кинжал. Выбирать тебе. Ты хочешь жить?       Хатун молча кивнула, на глазах выступили слёзы. Султанша улыбнулась.       - Тогда слушай. Вскоре Хюррем Султан получит одно письмо. Ты должна будешь забрать его и принести ко мне, как только Султанша прочитает его, как бы прочитанное не подействовало на её. Ты поняла меня?       Хатун поднялась на ноги.       - Я поняла Вас, Султанша. Мне можно уже идти?       - Не торопись. Есть ещё кое-что. Сейчас ты расскажешь мне всё о хатун, которой ты служишь.       - Я не понимаю Вас.       - Семин. Семин Султан. Я знаю, что служишь ты именно ей. Я жду.       Несчастная калфа испуганно посмотрела на Султаншу и начала рассказ.

***

      Прошло несколько дней. Бейхан Султан отправилась домой, Хюма Шах и Рафие уехали с ней. Хюмашах осталась во дворце в Ускюдаре вместе с матерью и братьями. Хюррем Султан по-прежнему оставалась во дворце вместе с Семин, Нурбану и Фатьмой Султан.       Этим утром Султанша получила письмо и, приказав служанкам уйти, принялась читать его.       Султанша       Аллах свидетель, все Ваши слуги желают Вам и нашему Повелителю лишь благого. Мне неприятно докладывать скорбные вести, но я вынужден сообщить Вам кое-что. Во время охоты шехзаде Селим был ранен, а тем, кто ранил нашего шехзаде, оказался не кто иной, как шехзаде Баязид. Шехзаде Селим находится в тяжелом состоянии, нам остаётся лишь молится за него, в то время, как лекари делают всё возможное.       Да услышит Аллах наши молитвы, Ваш верный слуга, Озджан Ага.       Глаза Султанши округлились, она уронила письмо.       - О Аллах! Ах…       Султанша вздохнула и упала на пол. В этот момент в покои вошла Зейлан Калфа. Спрятав найденное на полу письмо в рукав платья, хатун выбежала из покоев и закричала:       - Стража! Немедленно зовите лекарей! Султанше плохо!       Бебриз       Султан Сулейман ужинал в своих покоях вместе в шехзаде.       - Нам пора возвращаться в столицу. С позволения Аллаха, завтра отправимся в путь.       - Охота была удачной, Повелитель. Дай Аллах, Вам всегда будет сопутствовать удача.       - Аминь, Селим, - улыбнувшись, ответил Падишах. – Баязид?       Младший шехзаде сидел задумчивый и, казалось, расстроенный.       - Всё в порядке отец. Я истосковался по своему санджаку.       Султан не уловил иронии сына или не подал виду. Вместо этого он сказал:       - Вы отправитесь в свои санджаки, как только мы вернёмся в столицу. Пора уладить дела, за последнее время произошло слишком много событий.

***

      В покои Нурбану Султан постучали.       - Войди.       В покои вошла Зейлан Калфа, она поклонилась Султанше.       - Султанша, я сделала всё, как Вы просили.       - Отлично, - ответила Нурбану. Она взяла письмо, прочла его, затем бросила в огонь. – А теперь мой последний приказ тебе, хатун. Ты пойдёшь к Хюррем Султан и расскажешь ей то, что рассказала мне. Ты расскажешь всё о Семин Султан. Ступай.       Калфа поклонилась и ушла.       - Джанфеда!       В покои вошла калфа.       - Султанша.       - Шехзаде уже возвращается с охоты, не так ли?       - Должно быть они уже в пути, Султанша.       - Отлично. Теперь уже ничто не вернёт Хюррем Султан к жизни!

***

      Хюррем Султан лежала в постели. У изголовья её кровати стояла Фахрие, а возле Султанши сидела Семин. Она держала Султаншу за руку и постоянно смотрела на её лицо.       - Фахрие, скажи мне, что произошло с Хюррем Султан?       - Мне неизвестно, Султанша. Стража сказала, что Зейлан Калфа нашла её уже без сознания. Мы пытаемся понять, что произошло.       - Что говорят лекари?       - Они сказали, что проблемы с сердцем. Постоянные переживания, к тому же, в последнее время Султанша очень плохо спала.       - О Аллах, что же это?       Семин смотрела в окно, куда-то вдаль, туда, где расцветала жизнь. Зима окончилась, пришла весна, только весна эта не принесла счастье никому из жителей Топкапы. Она лишь напомнила о потерях, о бессмысленной борьбе, о кровавых интригах и бесконечных смертях, о боли и предательствах, о ненависти и лжи. Все несчастья мира, казалось, слились воедино и стали мощным оружием, которое враги направили против Хюррем Султан и против самой Семин.       - Мысли Семин прервал голос Фахрие.       - Султанша!       - Султанша посмотрела на Хюррем Султан, та немного приоткрыла глаза, из уст её раздался тихий звук.       - Шехзаде… Мой шехзаде…       - Султанша, Вы слышите меня? – спросила Семин. Но Хюррем Султан не видела и не слышала невестку, находясь в бреду.       - Зови лекарей, Фахрие. Пусть немедленно помогут Султанше.       С этими словами Султанша покинула покои.       Ускюдар       Михримах Султан обедала с дочерью. В покои постучали, и вошла Гюльбахар Калфа.       - Султанша.       - Говори.       - Пришло письмо из столицы.       - Давай сюда.       Султанша развернула письмо и принялась читать. Дочитав, она побледнела, встала из-за стола и сказала:       - Здесь написано, что Валиде нездоровиться. Собирайся, Хюмашах, мы отправляемся в Топкапы! Гюльбахар, собери Мурада и Мехмета.       Калфа поклонилась, Султанши вышли из покоев.

***

      Хюррем Султан лежала в постели. Ей было немного лучше, она могла различать людей, приходивших к ней, но по-прежнему не говорила. В покои Султанши вошла Зейлан Калфа.       - Султанша, у меня есть новость. Я понимаю, что сейчас не лучшее время, но это важно.       Хюррем Султан кивнула, и Зейлан продолжила.       - Я узнала это случайно. Наша Семин Султан… На самом деле, её имя – Эсманур, она дочь покойных Ибрагима Паши и Нигяр Хатун. Она пришла в этот дворец, чтобы отомстить всем врагам своих родителей. Она специально заслужила Ваше доверие и доверие шехзаде. Семин Султан ложью добилась Вашего расположения. Её цель – уничтожить Вас и Ваших детей, а затем – убить Повелителя.       Веки Султанши вновь опустились. Зейлан довольно улыбнулась и подошла к Султанше. Калфа поднесла зеркальце к лицу Султанши, затем убрала его. Султанша больше не дышала.

***

      Я – Александра-Роксолана, рождённая на Украине, в семье православного священника. Александра Лисовская, в раннем возрасте познавшая горе разлуки и утраты, потерявшая всех, кого любила, всех, для кого жила. Простая девушка, лишившаяся отца, матери, сестры и верного друга. Александра, несправедливо разлучённая с родными землями, увезённая в далёкое Ханство, потерянная средь остальных невольников. Сколько лет прошло с тех пор, теперь уже не сосчитаю я. Однако помнятся мне те дни так, будто это происходило вчера. Мы с Марией попали в Крымское Ханство, откуда были перевезены в Османскую империю. Путь, который длился долгое время, который я чудом пережила, казался мне дорогой в ад. Море, которое мы переплывали, казалось, было наполнено кровью и слезами погибших и измученных.       Мои мучения не закончились и по окончанию пути. Одной мне известно, сколько выстрадала я на невольничьем рынке, пока не попалась на глаза Ибрагиму Паше. Так начался мой путь во дворце Топкапы.       Попав во дворец, я познала все правила новой жизни. Девушек, именованных здесь «хатун», никто не чтил и не жаловал. Живой товар на невольничьем рынке, они и здесь сохраняли подобный статус. Я проклинала этот дворец всеми силами, унять меня не мог никто, даже Мария. Куда уж было Нигяр Калфе, Дайе Хатун или Сюмбюлю Аге!       На всю жизнь я запомнила день встречи с Валиде Султан. Тогда я была неопытной и не понимала ничего в порядках гарема. Валиде Султан, перед которой я появилась, поразила меня своей красотой и величественностью. Однако мне было не до восхищений тогда. В то время я просила Бога лишь об одном, о чём умоляла на коленях Валиде Султан: вернуться домой, обратно туда, где ещё был смысл жизни, где, может быть, не всё было потеряно. Однако тогда судьба в лице Валиде Султан преподнесла мне первый урок: отныне я – рабыня, наложница Султана Сулеймана Хана, назад пути нет.       Кто такой этот султан? О Аллах, я ненавидела его всем сердцем! Этого Султана Сулеймана! Я проклинала его имя до того самого времени, пока не встретила его взгляд. Этот взгляд… Даже когда моё тело истлеет в могиле, душа будет помнить вечно свет этих глаз.       Итак, пройдя по золотому пути и попав в рай Повелителя моего сердца, души, мыслей, я начала новую жизнь. Тогда умерла Александра. Отныне жила Хюррем.       Я – Хюррем. Хюррем Хатун, любимица султана с первого появления в его покоях. Уже на следующий день я столкнулась с гневом Махидевран Султан. Да, я поняла сразу, что эта женщина станет главной преградой на моём пути. Она и её сын – главный наследник султана. Мустафа…       Вскоре я родила Повелителю сына. Шехзаде Мехмет – моя радость и моя печаль, моё лекарство и моя боль, моя отрада и моё горе… Мой вечный покой… Тихая гавань чувств… Кто угодно мог разозлить меня, вывести из себя, только не старший сын - любимый сын. Да, я любила Мехмета больше всех. Моё самое драгоценное сокровище и огромная боль утраты. Говорят, душа человека имеет семь жизней. В день, когда я узнала о смерти старшего сына, умерла седьмая жизнь моей души, на миг остановилось материнское сердце. Что заставило его биться вновь?       Я – Хасеки Хюррем Султан, законная супруга Султана Сулеймана Хана. Я родила ему четверых шехзаде, больше, чем кто-либо из наложниц; а также дочь – Михримах Султан.       Я – Хюррем. Всю жизнь я посвятила борьбе с врагами, но лишь теперь я поняла, кто мой главный враг. Валиде Султан ли? Ибрагим Паша ли? Шехзаде Мустафа ли? Или же кто-то из Султанш Великой Османской Династии? Нет. Жизнь не так проста, что подарить столь очевидный ответ на мой вопрос. Но я и сама могу ответить. Самый коварный мой враг – я сама.       Я – Александра-Хюррем. Мне понадобилась целая жизнь, чтобы понять, что никто из тех, кого я погубила, как бы сильно они не желали мне смерти, не согрешили больше меня. И пусть я умывалась кровью врагов, дабы защитить свою семью, этот грех тяжёлой ношей ляжет на мою душу – на ту жизнь, которую я оставила себе, одной себе, жизнь, которая не достанется моим детям, благо, они проживут без тех мучений, которым предалась я.       Я – Хюррем, и если на то воля Аллаха, я уйду, пока на этом свете ещё есть часть правды, пока живы ещё дорогие мне люди, пока солнце на зашло за горизонт.       Я – Хюррем, вся моя правда – во мне одной. О Аллах, прими меня в своём пристанище, ибо туда меня ведёт мой Азраиль…