Корзинка

Он видел всё. Как они подошли, держась за руки. Как обменялись дежурными словами прощания в свете уличного фонаря. Как растянулись между ними руки, будто не желая разъединяться. Как в тот самый момент, когда ее пальцы уже почти выскользнули на свободу, он плавно потянул ее к себе, медленно и ненавязчиво, давая возможность отступить. Как, повинуясь, она сделала несколько маленьких шажков и уткнулась в его грудь. Как они стояли глаза в глаза пару секунд, показавшихся вечностью. Как он чуть наклонился и мягко прикоснулся к ее губам. Как тонкие пальчики нетерпеливо впились в зеленый жилет чуунина. Как упала на землю корзинка для пикника, освобождая руки. Позже он винил во всем именно корзинку. Она переполнила чашу его терпения. И еще эти дерзкие пальцы, что теребили золотистые прядки выбившихся из прически волос в опасной близости от обнаженной изящной шеи. И наглые руки, что по-хозяйски скользили по ее спине, прижимая все ближе. И эти вдруг осмелевшие губы. И то, что в его руках она неожиданно стала другой: нежной, грациозной и, о Боги, женственной. Волшебным образом руки, которые могли отвешивать ему по полсотни подзатыльников в день, оказались способными на ласковые прикосновения. Командный голос, никогда не терпевший препирательств, превратился в восхитительный сбивчивый шепот. Глаза, что могли пригвоздить к месту в секунду, предательски скрылись за неожиданно длинными ресницами. Все это было слишком. Не спасало даже мысленное линчевание этого зарвавшегося, обнаглевшего до крайности, совершенно недостойного представителя дружественной деревни. Быстро придя к выводу, что подходящей расплатой за все содеянное могут служить только тяжкие телесные повреждения, он отпустил измятую занавеску и устремился вниз. Он был просто вынужден вмешаться. - Канкуро? Его эффектное появление, сопровождавшееся громким ударом входной двери о деревянные перила, не осталось незамеченным. А еще через секунду Нара был на земле. Темари растерянно смотрела то на довольную физиономию брата, потиравшего кулак и предвкушавшего продолжение, то на поверженного ухажера, который с трудом садился, ощупывая пострадавшую челюсть. - Ты какого дьявола руки распускаешь, Нара? – запальчиво начал Канкуро. - Разве тебя не учили, что нельзя подглядывать? – спросил Шикамару, вытирая кровь из уголка рта. - Канкуро! – опомнилась Темари, в звонком голосе зазвучали железные нотки. – Ты в своем уме? Ты что тут устроил? - Не вмешивайся, сестренка! Мы сами разберемся, – ухмыльнулся Канкуро, наблюдая за тем, как противник медленно поднимается на ноги. - Какие разборки? – Темари толкнула брата в грудь. – Это не твое дело! - Твоя честь – мое дело! Я все-таки старший брат! – отозвался Канкуро, не сводя глаз с Нары. – Не бойся, я его не покалечу, – оскалился он, – просто объясню на доступном ему языке, чтобы держал свои грязные руки от тебя подальше. - Не знал, что ты начал играть в шоги, – хмыкнул Нара. - Что? – Канкуро нахмурился и мстительно прищурил глаза. - Ты вроде что-то хотел объяснить на доступном мне языке, вот я и... - Он еще и шутит? Я сейчас тебе профиль-то подрихтую! Чтоб неповадно было! Канкуро затолкал упиравшуюся Темари себе за спину и, приняв боевую стойку, сделал несколько характерных для марионеточника движений пальцами, словно разминал их. Но уже в следующее мгновение он понял, что не может пошевелиться. Нара пожал плечами и хмыкнул, глядя на него исподлобья. - Поскольку ты не хочешь поговорить, мне пришлось применить Теневое Подражание. – Шикамару вздохнул и почесал затылок, наблюдая, как Канкуро повторяет за ним все жесты. - Ты труп, Нара! Просто труп! Я тебя закопаю, как этого твоего Акацки! Но сначала я оторву у тебя все выступающие части тела! – надрывался Канкуро. – Это если ты останешься жив после близкого знакомства с Карасу и Куроари. А Гаара!.. - Послушай, Канкуро. У меня нет сестры, но я понимаю твои чувства. Я не… – начал было Шикамару. - Песчаная Гробница! – веско подытожил Канкуро. – Гаара тебя в порошок сотрет! И ты знаешь, что это вовсе не речевой оборот. - Кого я должен стереть в порошок? – Три пары глаз устремились на появившегося в дверях Кадзекагэ. – Добрый вечер, Шикамару! – Нара кивнул в ответ. - Его! – Канкуро злобно зыркнул на чуунина Листа. – Он пристает к Темари! - Понятно, – вздохнул Гаара и спустился по ступеням. – Думаю, в Теневом Подражании больше нет необходимости, – обратился он к Шикамару, тени, удерживавшие Канкуро, исчезли, и тот рванулся было к Наре, но бледная рука брата легла на его плечо, останавливая порыв. – Мы обсудим это чуть позже. – Бирюзовые глаза выразительно посмотрели в карие глаза Канкуро. – Шикамару, тебе требуется медицинская помощь? - Нет, Кадзекагэ-сама, – отозвался Нара. - Рад слышать. – Гаара сделал несколько шагов к Шикамару, пронзая его взглядом и оставляя за спиной брата и сестру. – Приношу извинения за непозволительное поведение моего брата и советника. Нара кивнул. - Извинения? Какие извинения, Гаара, ты что?.. – Канкуро замолчал, получив очередной подзатыльник от Темари. - Могу ли я рассчитывать, что этот инцидент не скажется негативно на отношениях Суны и Конохи? – Шикамару кивнул. – И на наших взаимоотношениях? - Конечно, Кадзекагэ-сама, – после некоторого молчания ответил Шикамару. - Очень рад. – В бирюзовых глазах промелькнуло облегчение. – Тогда доброй ночи. - Доброй ночи, – пробормотал Шикамару, наблюдая, как Кадзекагэ поднялся по ступеням и исчез в доме. За ним последовала Темари, бросив на прощание извиняющийся взгляд и улыбку, замыкал процессию надувшийся Канкуро. Дверь закрылась. Нара наклонился, чтобы подобрать рассыпавшееся по земле содержимое корзинки для пикника. Щелкнув замком, он бросил взгляд на загоревшийся в окне второго этажа свет и поплелся восвояси, потирая ушибленную челюсть. Канкуро с прокурорским видом расхаживал по кабинету, картинно заложив руки за спину, нахмурив раскрашенные ритуальной краской брови и строго поглядывая на сестру. Темари сидела в кресле напротив Гаары, нахохлившись, так что непослушные пшеничные волосы, как всегда собранные в четыре озорных хвостика, торчали в разные стороны. Она попеременно смотрела то на старшего брата, пребывавшего в крайне возбужденном даже для него состоянии, то на младшего, который восседал в кресле с неизменно спокойным видом, погрузившись в свои бумаги и лишь изредка одаривая ее усталым взглядом прикрытых почерневшими веками глаз. Все, что она хотела сказать Канкуро, она уже сказала, и первое раздражение, клокотавшее внутри, прошло. В глубине души она понимала его немотивированную и неожиданную неприязнь к Шикамару, чувствовала его ревность и раздражение. Но соглашаться с тем, что старший брат, абсолютный альтруист и рубаха-парень, который все детство был за нее и понимал ее с полуслова, сейчас отказывается воспринимать ее объяснения, ее чувства и ее желания, она не хотела категорически. А Гааре, который всегда казался ей человеком, который ни за что не отдаст никому свою собственность, к которой, безусловно, относилась старшая сестра, наоборот, ничего не пришлось объяснять: в окаймленных черными кругами бирюзовых глазах она сразу увидела взаимопонимание. Вопреки всем ожиданиям, из двух ее братьев Канкуро был гораздо более эгоистичен. - Да ты хоть понимаешь, чем это все кончится? – в очередной раз взвился старший брат, обращаясь скорее к Кадзекагэ, чем к сестре, планомерно повышая голос. – Хотя, ё-моё, кого я спрашиваю… Прости, отото, наверное, я слишком долго откладывал наш мужской разговор. Но об этом позже. Так вот. Кхм! – Канкуро кашлянул, видимо, настраиваясь на нужный тембр. – Ты хоть понимаешь, чем это закончится? - Как ты совершенно верно выразился, не имею ни малейшего представления, – отозвался Гаара, не поднимая глаз от очередного документа. – Однако какие бы печальные последствия ни повлек за собой этот пикник, я уверен, что они не стоят того, чтобы приносить в жертву длительно выстраиваемый хрупкий мир между Суной и Конохой. - Тьфу, опять ты про политику. Я ж тебе говорю, что это закончится слезами и вздохами о том, какие все мужики козлы, что у нее разбито сердце и что я, как старший брат, должен пойти и набить этому лентяю морду, – передразнивая слезливые девичьи интонации, продолжил кукольник. – А ты будешь пристраивать на государственные должности хвостатых племянничков Кадзекагэ. - С каких пор ты так беспрекословно выполняешь просьбы сестры? – съязвила Темари. - Даже проявляешь исключительное рвение и делаешь это заранее, еще до монолога о мелком рогатом скоте и органах кровообращения. – Оставшись довольным документом, Кадзекагэ поставил печать и поднял на брата бирюзовые глаза. Темари прыснула в сжатый кулак. - Черт, Гаара, ты вообще за кого? – возмутился старший брат, садясь, наконец, в кресло. – Ты, в конце концов, на стороне старшего брата или какого-то недомерка из Конохи? - Я в данной ситуации на стороне Темари, – отозвался Кадзекагэ, принимаясь за очередной доклад. - Прекрасно! – возмутился Канкуро. – И вот что ты с ним будешь делать, когда она к тебе прибежит обратно в Суну вся в соплях и скажет, что этот придурок Нара ее обидел? Кадзекагэ немного помолчал, подняв взгляд и внимательно посмотрев в глаза Темари. - Убью. Канкуро передёрнуло, по спине табуном промчались мурашки, и неожиданно затряслись руки. Гаара произнес это слово медленно, спокойно, не повышая тона бархатистого голоса, но каким-то шестым чувством кукольник понял, что Кадзекагэ не шутил. Темари нервно сглотнула, не отрывая взгляда от глубоких бирюзовых глаз младшего брата. - Ох, как же мне нравится Ваш настрой, мудрейший господин Кадзекагэ! И передай это своему Наре! Пусть только пальцем тебя тронет! – Канкуро злобно и мстительно ухмыльнулся. - Он знает, – тихо произнесла девушка, продолжая смотреть Гааре в глаза. Кадзекагэ одобрительно кивнул, снова вернувшись к документу и дав тем самым понять обоим родственникам, что аудиенция на сегодня закончена.