Одиночество

Тишина. Пустота. Холод. Наверное, я опять простужусь… Хотя, в принципе, мне всё равно. Сколько же я тут нахожусь? Кажется, что вечно, но, честно говоря, точно не могу сказать. Для меня время потеряло свой вкус и цвет, его течение более не ощущается, да и меня это мало волнует. Зачем мне теперь знать, который час, какое время суток, какое сегодня число, день недели, месяц, год? Я сижу в углу комнаты. Стены белые, но это скорее плод моего воображения, чем суровая реальность. Мне так хочется, чтоб стены были белого цвета. На самом деле я их вижу очень смутно, тёмно-тёмно серыми. Даже если подойду вплотную и упрусь носом. Я только знаю, какие они на ощупь – чуть шершавые, неровные и… и холодные. Настолько ледяные, что никто не смог бы притронуться к ним надолго. А я – могу. А у меня выбора нет. Я не вижу потолка. Когда я подниму голову, то всё, что предстанет предо мной – это уходящие в непроглядную черноту стены. Помню, лежала на спине, смотрела, и гадала – а есть ли он там вообще? Логика говорила, что есть, не может не быть. Дождь ведь не капает? Сквозняка нет? Неба не видно? Свет не падает? Ну вот, значит, что-то всё это закрывает. Крыша. Потолок. А фантазия спорила, заявляя, что совсем не обязательно он есть. Может, эти стены бесконечно уходят в небытие? Там ведь нет дождя, нет воздуха… Ничего нет. Наверное… И так далее. Я не видела потолка, но мне хотелось верить, что он там есть. Так было спокойнее. А всё знаете почему? Потому что в моей комнате темно. Темно и пусто. Здесь нет ни мебели, ни светильников, ни окон, ни дверей, ни единой щёлочки. Как я тут очутилась? Хе! Хороший вопрос. Знаете, есть такие комнаты, куда совсем не обязательно ведут двери, арки, канализационные трубы или ещё какие-нибудь норы. Иногда мы тут оказываемся, потому что мы так хотим. Просто в одно мгновение понимаем, что замурованы в четырёх стенах. Когда суета надоедает настолько, что от неё не спрятаться даже в собственной кровати, когда хочется бежать от реальности, потому что она убивает своей жизненностью и жестокостью, несправедливостью. И, когда оказываешься в такой комнате, наступает полное спокойствие от осознания – всё, здесь уже никто не достанет, не ворвётся без приглашения. Я никогда не задумывалась над тем, чем я тут дышу и почему не умираю от голода. Да и есть-то не хочется. Словно организм погрузился в спячку. Я давно не расчёсывалась. А при длине моих волос это просто катастрофа. Уже молчу, что не мылась, но, в принципе, этого не видно на мне… или я просто не чувствую? Во всяком случае, живность лишняя не наблюдается. Я встала и прошлась вдоль стен, задевая их пальцами. Круг, второй, третий… Я никогда не выберусь отсюда. Мне страшно. Я сойду с ума. И лучше пусть от одиночества, чем от боли. И с собой говорить всегда интереснее. Собеседник умный, понятливый… Я тебя любила. Любила до беспамятства, до сумасшествия, до безумия. И мы могли бы быть вместе, если бы ты не испугался… А потом ты пытался всё вернуть, просил дать тебе шанс, но я тогда уже твёрдо поняла, что мы должны быть только друзьями. Ты был так красив, твои слова звучали так трогательно, задевая моё сердце и будя так старательно задавленную любовь. Я не могла любить тебя. Не могла. Это было табу! Но ты не понимал. Сперва, я и вправду подумала, что да, вот ОН! Ты понимал меня с полу-взгляда, полу-мысли, с единого жеста. Я обожала твою улыбку, я обожала тебя, благодарила богов за самое прекрасное чудо в мое жизни. И видела в твоих глазах ответное счастье, сияние сотен звёзд… И я не смогла устоять перед тобой, твоими чарами, обаянием, магией твоих глаз и тепла рук. Ты взял с меня клятву, что я никогда не использую наши порывы друг к другу против нас, не вспомню горем. И я поклялась… А потом ты покинул. Ты сказал, что ты уже не можешь так, что любишь меня, хочешь быть со мной и хранить в ладонях. Мол, не парой, а лишь Хранителем. Я не могла, и я в последний раз шептала тебе, что ты мне дорог, что я хочу быть тебе хотя бы другом. Ты ответил: «Не нужно», и тогда я поняла – это всё… И стало так больно, так тяжело… И до этого было нелегко, потому что мы часто ссорились и ты говорил обидные вещи, за которые потом извинялся… А теперь… Я просто ощутила мертвенный холод и пустоту внутри. Словно враз вынули сердце и выпустили воздух. Словно я стала куклой. Я хотела умереть. Но ты взял с меня клятву, что я никогда больше не подвергну себя опасности. И я не могла нарушить данное тебе слово. Потому что любила. Навсегда закрытая здесь, среди чёрных стен и необозримого потолка, я никому не смогу причинить боли… Ни тебе, ни себе, ни кому бы то ни было другому. Растянувшись на полу, я раскинула ноги и руки в стороны, разметала волосы по ледяному бетону, вбирая в себя этот холод, который будет сопровождать меня теперь вечно. Повсюду. Потому что я – пленник собственной разбитой души. Ни кому не под силу собрать меня воедино, заново завести моё сердце, заново заставить меня поверить… Никому не под силу разобрать хотя бы часть этой монолитной стены, чтоб я увидела свет… Я не хочу видеть свет. Я ничего не хочу видеть, слышать, чувствовать… Оставьте меня в покое, наедине с бетонной комнатой, где холодно, как в могиле, где спокойно, как в смерти, где тихо, как в морге… Оставьте… …мертвенно-бледное лицо… …красная-красная вода… …очень жарко – пар, багровый и страшный, поднимается в потолок… …алые, алые слезы текут из запястья, растворяясь в горячей воде… …недвижимые глаза смотрят вверх, ничего перед собой не видя… Тихий треск – перегорела лампочка. Потух свет. Всё погрузилось во тьму.