Как я оказался в мире омегаверса?!

Несколькими часами ранее… После звонка Кая, Кенсу готов был летать в облаках ,он так хотел его увидеть. Надо было прождать всего пару часов. "Ждать" как прекрасно, и в то же время ужасно это слово. Сердце трепещет в ожидании чуда, в ожидании беды, в ожидании чего-то нового. Сердце всегда трепещет в ожидании чего-то. Вот и сейчас До Кенсу не мог найти себе места. Он ходил из одного угла комнаты, в другой, плюхался на кровать, снова вставал. Пытался подумать о чем-то, но все его мысли сводились лишь к одному- Ким Джонин. За такой короткий промежуток времени, это имя начало значить для него очень многое. Странно, но у Кенсу до сих пор алеют щеки при словах «моя омега», вылетающих из уст Джонина. Он часто так говорит, всем и всегда, будто доказывая. Хотя доказывать тут нечего, все и так это знают. Кенсу улыбнулся, все таки приятно оказаться окруженным чьей-то заботой. Кенсу лежал на кровати, когда в его спальню открылась дверь. Из нее показалась макушка его отца- Чонде. Вечно улыбающийся, не очень высокий на вид человек и являлся отцом Кенсу . Только вот Кенсу заметил на этот раз что-то не то, улыбка исчезла. Чонде выглядел очень печальным. Кенсу привстал на локтях, внимательно смотря на отца в ожидании начала диалога, не просто так же он сюда зашел, обязательно должна быть причина. В конце концов не выдержав, диалог все таки начал Кенсу: -Привет, что-то случилось?- с некой предосторожностью спросил Кенсу, его пугал хмурый вид отца. Чонде горько улыбнулся. -Кенсу, да, у меня есть к тебе серьезный разговор. Сердце Кенсу начало отбивать бешеный ритм, в душе заметалось непонятное чувство взволнованности. Неужели что-то случилось с его папой?! Он решился все таки озвучить свои мысли. -Что-то… с папой?- неуверенно спросил Кенсу. На что Чонде сразу же замотал головой. -Нет… конечно нет, не волнуйся. Это про твоего… парня. Я слышал его отец влиятельный человек,- неуверенно начал Чен, и тут Кенсу будто осенило. -Что тебе сказал отец Джонина? - прозвучало резко, но Кенсу был на грани срыва. -Кенсу… -Я спрашиваю что тебе сказал отец Джонина?! – на слегка повышенных тонах, произнес Кенсу. Чен вздохнул, показывая этим свое поражение, и забывая об осторожности начал снова: -Кенсу , он угрожал. Сначала просто увольнением и я согласился. Я знаю как для тебя важен этот мальчик. Не хотел, да и сейчас не хочу разрушать твое счастье. Но… Кенни, он угрожал твоим папой. Я не могу его потерять ты понимаешь?! Поверьте мне, я знаю насколько влиятелен этот человек, он может сделать все что угодно. Кенсу, расстаньтесь хотя бы на время, я не прошу расстаться на совсем. Твой папа сейчас в плохом состоянии тем более после операции, как только ему станет лучше, обещаю мы уедем. Вы опять сможете нормально жить.- Чонде как-то по доброму улыбнулся. Кенсу же находился в легком шоке от всего произошедшего. В уголках глаз начали скапливаться слезы, а сердце сжалось. Он не знал что ему сказать, что делать. Он ничего не понимал, осознание приближалось слишком медленно, а вот боль наоборот слишком быстро. Слезы скатились по его щекам, это были слезы безысходности. Неужели им действительно придется расстаться. Он отказывался в это верить, и понимать это. Но, он прекрасно знал что надо, надо принять решение. Перед ним стоял сложный выбор, он так не хотел терять родителей, не хотел, что бы они из-за него переезжали, не хотел, что бы страдали из-за него. Но ни чуть не меньше, он не хотел терять Джонина, казалось отпуская кого либо из них, Кенсу потеряет частичку себя, часть своего сердца. А этот выбор, как ножиком в самую глубь души, так больно. Кенсу всхлипнул, еле сдерживая рыдания, он хотел сейчас просто уйти, уйти из этого мира, уйти от проблем. Сейчас буквально на его глазах, рушилось счастье, не чье-нибудь, рушилось его счастье. Счастье, которое он так долго строил, выкладывая каждый фрагмент, там был и Кай, и родители, там был Лухан. Там было хорошо, и вот сейчас это все рушится, падает в бездну. В черную дыру ,из которой ничего не возвращается. А Кенсу падает вслед, стараясь подцепить, урвать хотя бы фрагмент. Но в душе лишь пустота, не получилось. Кенсу в замешательстве, но попытки вернуть разум не проходят зря, ему надо выбрать: -М-можно мне подумать , пожалуйста оставь меня. – чуть заикаясь произносит Кенсу. Чен понимающе кивает и уходит. Как только дверь закрывается, Кенсу откидывается на подушки, он не плачет. Он ничего не чувствует, эмоции куда-то пропали. Наверное упали вслед за счастьем, так не хотели его терять. Сейчас Кенсу предстояло нечто очень сложное, можно даже сказать невыполнимое. Кенсу вспомнил такого чуткого и нежного Кая. Такие теплые и такие нужные сейчас прикосновения, он вспомнил его объятия, поцелуи. Ту нежную улыбку, что встречала его почти каждое утро, которая была ярче солнца, только вот улыбка с заходом солнца не проходила. Даже когда Кенсу грустил, Кай всегда поднимал ему настроение, по большей части именно своей улыбкой. Но с другой стороны, он вспомнил Чонде, который был в этой комнате пару минут назад. Его улыбка была не такая как у Кая, совсем другая. Она излучала радость и заботу, эмоции те же а улыбки разные, странно. Сколько Кенсу себя помнил, он видел Чена ( как его называли все домашние) грустным только один раз. Этот день хорошо врезался в его память, он как обычно проснулся с первыми лучами солнца. Привычка, давняя и забытая, с момента проведения интернета. Лениво потянувшись, он поприветствовал солнце , сейчас любой посмеется, даже Кенсу, но в детстве Кенсу делал так всегда. Наверное до десяти лет это было даже неким ритуалом. Встав с кровати, он как обычно пошел завтракать, тоже одна из странностей детства, умываться после завтрака. Хотя даже сейчас, но очень редко, Кенсу позволяет себе это. Проходя через гостиную, он увидел Чонде, он плакал… Кенсу никогда раньше не видел Чена плачущим. Кенсу посмотрел через щелку в двери. Чен просто сидел и всхлипывал, иногда бормоча что-то себе под нос. Опомнившись и решив что подслушивать не хорошо, Кенсу решил все таки войти. Он подошел к Чену и положил руку ему на голову: -Что-то случилось папочка?- Чен поднял на него свои красные от слез глаза и постарался выдавить улыбку. Вот только получилось лишь жалкое подобие. -А, Кенсу, ты уже встал? Нет, ничего не случилось. Ты наверное голодный пойдем я тебя покормлю. Чен перевел тему ,и быстро утерев слезы, встал со стула. Взяв маленького омегу за руку, Чен повел его на кухню. Кухня пропахла сигаретным дымом, странно, ведь у них в семье никто не курил. Чен устремился открыть окно, дабы не навредить сыну. На столе, в светло-бежевой корзинке лежали только что испеченные булочки. Кенсу потянул носом запах и зажмурился. Вот только чего-то не хватало: - А где папа?- Кенсу наконец-то понял чего, ну а если быть точнее кого, не хватало. Казалось, что у Чена на миг остановилось сердце, из-за такого неожиданного вопроса сына. Кенсу было всего семь, он еще многого не понимал. Вот только эту грусть и эту тоскливую атмосферу, мальчик хорошо почувствовал. -Твой папа… ушел в магазин, он скоро придет.- Чен старался говорить как можно более внятно, но дрожащий и готовый сорваться в любую минуту голос, выдавал его с потрохами. Но Кенсу все таки поверил, и ждал. Когда его папа придет, переступит через порог и мягко потреплет его по щеке. Ждал когда ласково поцелует в нос и мило улыбнется ему. А еще МинМин (опять же домашнее прозвище) всегда приносил Кенсу вкусняшки из магазина. Вот только Кенсу не дождался ни сегодня, ни на следующий день. Лишь только неделю спустя, Кенсу привели в белую как снег палату. Палата была самая обычная, в центре стояла самая обычная кровать, палата была на одного человека. А в этой кровати лежал он, тот, кого Кенсу так долго ждал, и тот, кто так и не пришел. Кенсу не знал что ему делать, он ничего не понимал, не понимал почему его папа находится в больнице, не понимал почему он спит и не отзывается на его слова, не понимал почему к его папе присоединены эти дурацкие провода. У его папы были серьезные проблемы с сердцем, и вот уже почти десять лет, Чонде борется за жизнь своей омеги. И вот в начале этого года он уже выздоравливал , но болезнь захватила его вновь. Недавно ему сделали дорогостоящую операцию, из-за чего Чену и пришлось искать другую, более высокооплачиваемую работу. Кенсу очень часто навещал своего папу в больнице, он рассказывал ему про Джонина, про Лухана про все все все, а Мин просто сидел и улыбался. Он был рад, что у сына появилось собственное счастье. Жаль что это счастье так скоропостижно разрушилось. Кенсу смотрел в потолок, нет он не в коем случае не может потерять родителей, а если из-за смены климата его папа умрет. Врачи много раз предупреждали об этом, они даже не могли переехать на соседнюю улицу, не то что в другой город .Кенсу сжал кулаки, а в голове крутилось лишь одно «Я должен». Вот только что конкретно должен, Кенсу не понимал. «Сейчас я не в коем случае не могу отпустить родителей… и Кая. Но если я отпущу родителей, я могу насовсем потерять своего папу, он сейчас так слаб… Но Джонин… Смогу ли я жить если брошу его, вопрос сложнее. Смогу ли я вообще существовать если оставлю кого-нибудь из них, мне кажется ответ так очевиден… Нет.» Кенсу не дал додумать свою мысль стук в дверь. Он посмотрел на часы, время так быстро пролетело, он даже не заметил. Сейчас ему было все равно, апатия медленно приближалась, а защиты от нее не было. Кенсу встал с кровати, и слегка поправив волосы, пошел к двери. Его встретил Джонин, он улыбался. И кажется от этой улыбки, сердце вновь начало нормально отстукивать свой ритм. Но это только так кажется, иллюзия ничего более. Кенсу смутно помнил происходящее дальше. Машина, объятия, парк, карусель, поцелуй, поездка. Всего два предложения, слетевших из уст Кенсу, маленькими осколками, глубоко врезались в его сердце. Он правда не знал почему сказал это. В голове все спуталось, перед глазами поплыли круги. Слезы в уголках глаз потекли по щекам, Кенсу вырывает руку и бежит. Просто бежит, он не знает куда, зачем, он просто бежит. Врезавшись в пару прохожих, Кенсу все таки вытирает глаза и смотрит вперед, он уже вне парка. Видны высотные дома, через пару кварталов покажутся двухэтажные уютные коттеджи. Ему знаком этот район, только вот откуда, Кенсу не помнит. Теперь ему уж точно на все плевать, на всех… Он хочет просто уйти, нет не из этого места, не из этого района, и даже не из этого города. Из этого мира, он хочет избавится от проблем. Кенсу бредет дальше, до тех пор пока не слышит знакомый голос: -Се, смотри это же Кенсу! Кенсу! До немного притормаживает, совсем скоро на глаза попадается светлая челка. Которая стремительно приближается к нему. -Привет, как ты тут ока… Кенни ты что плакал? А ну ка признавайся, это Джонин тебя обидел?! Уж я то ему устрою! При упоминании его имени, в сердце опять кольнуло, и Кенсу пытается вырваться, но на сей раз тщетно. -Хей, куда пошел-то, сбежать вздумал? Ну уж нет, сейчас ты мне все расскажешь, пойдем. Лухан повел его к миловидному коттеджу, светло-зеленого цвета. Они втроем, (Кенсу так и не понял когда к ним успел присоединиться Сехун) вошли в небольшую прихожую. Обычно всегда кирпичное лицо Сехуна, теперь выражало явное беспокойство произошедшим. -Кенсу, разувайся, и проходи на кухню, я поставлю чай.- сказал Лухан. Кенсу согласно кивнул, и стянув кроссовки, направился на кухню, он смотрел вперед стеклянными глазами. Отказываясь воспринимать окружающий мир, но душа отчаянно цеплялась за остатки разума. Вскоре Кенсу начал медленно приходить в себя, под глазами промелькали встревоженные взгляды, Кенсу тряхнул головой: -Кенсу, хэээй, ты меня слышишь? Так что у вас там произошло? Кенсу вспомнил, дом, вспомнил парк, расставание, он вспомнил все. И его будто разорвало на части, стенка, которая до этого так надежно отделяла его от внешнего мира, разрушилась. Разломалась на части, из глаз полились слезы, и Кенсу принялся рассказывать, вперемешку со всхлипами, все события дня. После долгого, и не совсем, но все же более менее внятного рассказа Лухан осуждающе посмотрел на него. -Ты дурак, не? Почему, не рассказал все Каю, вы бы вместе разобрались. Аййщ дурья башка. Сехун-и звони Каю, сейчас же. -Что? Нет, пожалуйста, не надо…- сказал Кенсу, опять начиная судорожно всхлипывать. Лухан обнял Кенсу, но все равно помахал Сехуну, показывая неизменность своего решения. Сехун ушел, а Лухан продолжал обнимать, до сих пор всхлипывающего, Кенсу.