"Отпуская прошлое"

Наташа тихо зашла в лазарет и остановилась неподалёку от койки, на которой разместили Соколиного Глаза. Даже раненым, лучник представлял опасность, поэтому его руки и ноги были пристёгнуты ремнями. Услышав лёгкие, почти невесомые шаги, он открыл глаза и внимательно посмотрел на девушку. - Привет! – поздоровалась она. – Как ты себя чувствуешь? - Что тебе нужно? – последовал вопрос-ответ совершенно бесцветным голосом. - Я пришла узнать о твоём состоянии, – Чёрная Вдова встала у спинки кровати, в ногах стрелка. – Я беспокоилась о тебе. - Ты врёшь, – тот же чужой голос, не выражающий ничего, кроме холодной ненависти. – Каждый из вас спит и видит, как бы избавиться от меня. Не выйдет. - Клинт, они промыли тебе мозги, – Наташа постаралась, чтобы её собственная речь звучала спокойно и твёрдо. – Они, а не мы, твои настоящие враги. Но ты вспомнишь. Ты… - Я тебя убью, – металлический тон Бартона буквально отражался в его взгляде. Былой любви, безумной любви и готовности идти на всё ради неё, больше не было. Это был взгляд хладнокровного убийцы, тот же самый, когда Сокол находился под магическим гипнозом Локи, разве что глаза не светились синим. Но сейчас магии не было. Эти мерзавцы сделали с лучником что-то другое, не менее страшное. - Мне тебя освободить? – шпионка нашла в себе силы усмехнуться. – Начнём прямо сейчас? Клинт дёрнул руками и только зашипел от боли, оставив вопрос девушки без ответа. Она осторожно подошла ближе и нажала на кнопку, при помощи которой ему в вену впрыскнулось лекарство. - Сейчас пройдёт, потерпи немного, – Наташа протянула руку, чтобы погладить парня по голове, но он резко отстранился. – Мы с тобой женаты, а ты шарахаешься от меня, как от чумы… – печально произнесла Вдова. - Не дури мне мозги! – резко выдохнул Бартон. – У меня нет никакой жены! Я вообще никогда не был женат! Даже не пытайся заговорить мне зубы! Тогда шпионка подняла левую руку вверх, демонстрируя обручальное кольцо на безымянном пальце. - Мне это… ни о чём не говорит, – равнодушно произнёс Соколиный Глаз. - Ты сам надел его мне на палец в день нашей свадьбы. У тебя было такое же. Видимо, эти мерзавцы забрали, чтобы дезориентировать тебя. - Оставь меня в покое. Твоя ложь не заставит меня переменить мнение. Я всё равно всех вас убью. И тебя тоже. - Всех? Всех в этом здании, или как? - Всех, – как зомби повторил лучник, глядя перед собой. - Ну-ну. Ладно, как знаешь. Только я сначала кое с кем тебя познакомлю, – Наташа вышла в коридор, но через минуту вернулась, держа на руках завёрнутого в белое одеяльце младенца. – Знакомься: твой сын Джереми. Родился примерно месяц назад, когда ты едва не придушил меня на похоронах в парке. Бартон заметно вздрогнул, увидев ребёнка, и наморщил лоб, словно пытаясь что-то вспомнить, но затем его лицо приняло прежнее беспристрастное выражение. - У меня нет детей… – выдавил он из себя, но как-то неуверенно. - Это внушение. Конечно, он родился при не очень хороших обстоятельствах, но его отец - ты. Младенец пискнул и засучил ручками. - Джерри здоровается с тобой, – тихо произнесла шпионка, прижимая сына к себе. - Убирайся… – прошептал Бартон, чувствуя непонятное пощипывание в глазах и комок в горле. - Мы придём тебя навестить, – едва сдерживая слёзы, Наташа уткнулась лицом в детское одеяльце и быстро вышла из медблока. С того момента, как Наташа впервые ощутила тепло этого маленького тельца в своих руках, вдохнула запах своего ребёнка, посмотрела в эти серые глаза, само основание её жизни изменилось. Казалось, теперь её жизнью, её Вселенной, её Законом стал этот крошечный человечек. Его желания были и её желаниями, его боль - её болью… В душе поселился дикий, непреодолимый, животный страх потерять его. Но вместе с этим страхом крепла и решимость защищать своего ребёнка до последней капли крови, если потребуется. Убивать, если потребуется. Теперь Наташа знала: она ни за что не сдастся и не оставит попыток вернуть своего Клинта. Ради их сына. Ради этого крошечного, нежного создания, столь хрупкого и беззащитного, что Наташе становилось страшно просто оставить его ненадолго одного в комнате. - Мой ангел, – шептала она, целуя крошечные пальчики. – Мой маленький ангел… Вот увидишь, папа скоро вернётся к нам. Я верну его нам, малыш. Я знаю, ты полюбишь его. Ты ведь знаешь, как он мечтал о встрече с тобой, он так часто говорил тебе об этом. От этих воспоминаний на глаза непроизвольно навернулись слёзы. Пока Клинт был самим собой, он так ждал… Он так хотел этого ребёнка. Каждый вечер разговаривал с понемногу округлявшимся животиком супруги, а когда впервые ощутил, как сынишка толкается в ответ на его слова, сам расплакался, словно младенец. Наташа никогда не видела Клинта плачущим, никогда… До того дня. И вот его у неё забрали… Что они сделали с ним? Как смогли стереть из его памяти эти самые яркие, самые счастливые моменты жизни? Джерри шевельнулся в своём одеяле и начал хныкать. Он словно чувствовал, какая буря бушует в душе его матери, и сам плакал… Наташа поцеловала сына в лобик, прижала к себе и стала тихонько покачивать. - Всё будет хорошо, – шептала она. – Обещаю, малыш, у нас всё будет хорошо. Я заставлю его вспомнить нас. И знаю, кто нам в этом поможет. Когда Наташа зашла в медблок и оказалась в палате, где находился Локи, то обнаружила его сидящим у окна на стуле. Сцепленные в замок руки покоились на коленях, а виском Лафейсон прислонился к прохладной стене и, прикрыв глаза, о чём-то думал. Трикстер выглядел почти таким же бледным, как полотно больничной пижамы, в которую был одет. - Разве ты не должен лежать? – поинтересовалась шпионка, проходя в палату. - Скучно, – коротко ответил божок, не меняя позы. - Локи, я понимаю, что ты не сталкивался с огнестрельными ранениями, но поверь мне, последствия могут быть довольно серьёзными. - Приятно, что ты обо мне заботишься, хоть я и гад, но я в порядке, – Лафейсон, наконец, посмотрел на Наташу. – Отлично выглядишь. Ещё лучше, чем с нашей последней встречи. - Спасибо. - Что? – взгляд Локи выражал недоумение. - Спасибо за помощь, – добавила девушка, усаживаясь на край больничной койки. - Ты это мне сейчас сказала? - Ну, я здесь больше никого не вижу. - Странно, – трикстер поднялся со стула и медленно подошёл к стоявшему у кровати столику, держась за живот. Налив себе воды в стакан, он одним махом выпил весь и опёрся о стол. – Благодарить меня, бога лжи, предательства и обмана… - Вот сейчас можно было бы без этого пафоса, – усмехнулась шпионка. – Я не сказала, что стала тебе стопроцентно доверять, и не собираюсь добавлять тебя в список лучших друзей, но при этом поблагодарить тебя мне ничего не мешает. - Ну… спасибо за прямоту, – Лафейсон снова отошёл к окну и прислонился к стене, стиснув зубы. – Но ведь будучи тем, кто я есть, можно преследовать определённые цели. Ты об этом не думала? - И какую цель ты преследуешь сейчас? – Наташа иронично подняла бровь. – Просвети меня. - Спроси лучше, какую цель я преследовал, спасая твоего Бартона. - И какую же? - Не поверишь, хотел погибнуть героем, – Локи снова зажмурился, прислонившись затылком к стене. От взгляда шпионки не укрылось то, что на лбу трикстера выступили капельки пота. – Я, конечно, сволочь последняя, но… Не знаю, мне на секунду стало стыдно, что я тогда чуть не угробил Бартона. А тут узнал, что вы, оказывается, свили семейное гнёздышко, ребёночка завели… Я подумал, что будет неправильно позволить погибнуть отцу твоего ребёнка. Наташа знала, что семья для Локи - больное место, поэтому ничего не сказала по этому поводу. - Ну, видишь, значит, не такая уж ты сволочь, если совесть есть, – Чёрная Вдова подошла к божку и протянула ему руку. – Пошли, тебе надо лечь. - Не стоит обо мне беспокоиться, агент Романофф, – криво усмехнулся Лафейсон. – Меня в своё время Халк не добил, а тут простая царапина. - Да, я заметила, какая это «простая царапина». На ногах не стоишь. Ты же вроде как бог. Почему не исцелишь сам себя? Йотун закатал рукав пижамы, демонстрируя уже привычный браслет. - Твой босс поставил условие, чтобы без этого меня тут вообще не было. - Фьюри приказал опять это надеть? Ты разве что-то натворил? - Нет. Когда бы? Это мне тут ваши целители сказали, когда я очухался. Лишний раз поразился, как вы это терпите. Голова раскалывается, в глотку будто стекла битого насыпали, пить хочется постоянно. Не нравится мне быть смертным. - С Фьюри я поговорю, – пообещала Наташа, уже обдумывая, как бы так помягче намекнуть директору, что он ведёт себя, как идиот. – А пока надо встать и дойти до вполне удобной кровати. Трикстер только нос сморщил в ответ. - Почему ты не хочешь, чтобы о тебе кто-то позаботился? Локи молча отвёл взгляд. - Ладно, какого лешего ты тогда решил героически свести счёты с жизнью, кроме спасения Клинта? Я думала, она тебе дорога. - Я никому не нужен на самом деле, Наташа, – Лафейсон попытался как можно грациознее усесться на пол, но вместо этого просто плюхнулся на пятую точку, обхватив себя руками. – Даже своей собственной семье. Ну, и решил сделать так, чтобы меня хотя бы запомнили не как последнего мерзавца. - А как же твой брат? – напомнила шпионка. – Не похоже, что ты ему не нужен. Он уже вторые сутки пасётся под дверью, его сейчас отдыхать прогнали. Локи снова не нашёлся, что сказать. Очевидно, что сил у него не осталось даже просто на то, чтобы выдать очередную колкую шуточку. - Ладно... Чудо в перьях. Вставай, – Наташа довольно легко поставила трикстера на ноги и отконвоировала к кровати, заставив улечься. – Да, чуть не забыла. Из принесённого с собой пакета Вдова достала большую упаковку шоколадных батончиков "Марс". - Такой вкуснятины у вас точно дома не делают, . уверенно заявила шпионка, протягивая Лафейсону коробку с лакомством. – Поправляйся. Звучало это вполне дружелюбно. Хотя Локи не особо доверял "жалким смертным", всё ещё ожидая очередного подвоха, но угощение взял. - А ты знаешь, зачем приходил Тор на этот раз? – трикстер принюхался к принесённой сладости. – Сказать, что отец велел нам возвращаться. Ему - к трону, а мне - в мою милую, уютную темницу. Удивлена? - Удивлена твоим пессимизмом, – вздохнула шпионка. – Тор был очень обеспокоен твоим состоянием, но... врачи, да и директор тоже, пока запретили к тебе приходить. - А я должен радоваться, что меня снова запрут в клетке? – в зелёных глазах божка отразилась неподдельная тоска. – «Спасибо, ты очень помог, но не достаточно для того, чтобы дать тебе свободу». Весело, правда? - Да, тяжёлый у тебя случай... Но знаешь, я бы на твоём месте брата не отталкивала. Знаю, каково это - быть вообще одной. Именно это помогает мне ценить то, что у меня есть. Может быть, и тебе стоит немного смерить гордыню и поговорить с роднёй? Тут в щель между дверью и косяком сунулась светловолосая голова громовержца. - О, мне, кажется, пора, – улыбнулась Наташа насторожившемуся трикстеру. – Подумай над тем, что я сказала. Она коротко поздоровалась с Тором и вышла за дверь, оставив братьев наедине.