Овладевая судьбой

Tom © Я сидел за рабочим столом и смотрел в потолок. Я уставший, злой и готовый подраться с любым, кто предложит мне дышать глубже или дышать до десяти. Меня окружали стопки бумаг, папки и прочая очень важная хрень. Уже и не знаю, кто раздражал меня сильнее, тупые заказчики или тупые работники. Мне искренне хотелось взять канистру бензина, полить тут все и поджечь. Встать в сторонке и наблюдать, как огонь наводит порядок за меня. Я не выбирал этого. В детстве я мечтал стать садовником, космонавтом и даже подумывал о карьере официанта, но не помню, чтобы видел себя за столом, прогнувшимся от тяжести документов. И все только потому, что я хороший сын. Утром мне позвонил замдиректора из головного офиса и оказывается мы негативно влияем на график прибыли. Под давлением наших неудовлетворительных цифр растущая прямая, вдруг начала сдавать и падать вниз. И все потому что, сын-то я хороший, а вот руководитель - дерьмо. И вот до обеда я просматривал бумаги: читал, считал и что-то выписывал. И оказалось, что по-хорошему-то не выгодно. Мое желание поступать со всеми по-хорошему и по-справедливости привело к тому, что работники стали менее ответственными и уже взяли за правило нарушать обговоренные с клиентом сроки. Из-за этого снизилось количество клиентов, которые обращаются к нам во второй или в третий раз. Кажется, они настолько не удовлетворены взаимодействием с исполнителями, что предпочитают искать новых. Отсюда и снижение прибыли. В дверь стучат и через секунду на ожоге появляется Ник Полсен: высокий мужик, с маленькими, крысиными казаками. - Ты нас звал? - Входите, - я отвлекла от созерцания потолка и сел прямо. В кабинет вошли пятеро начальников отделов. Они спокойно хихикали, перешучивались, разглядывая беспорядок. И это злило меня еще сильнее. Кажется у них даже чувство опасности атрофировалось, настолько удобно я усадил их на своей шее. - С завтрашнего дня мы меняем подход к работе, - строго начинаю я. - Работаем теперь ногами, вместо рук, - смеется круглолицый парень по имени Пинк. - С завтрашнего дня, - продолжаю, - в силу вступает система штрафов и поощрений, которая уже давно принята в компании. Я до последнего верил, что мы не как все и сможем работать без подобных решений. Но сегодня я убедился в обратном, - я обвел лежащие везде бумаги. - Так что донесите эту информацию до других работников. Если найдутся не согласные, жду заявлений на увольнение. Можете идти. Уходили они в тишине. А я же злился еще сильнее. Казалось, что кроме злости и обиды, во мне больше ничего не может быть. Этих изменений я до последнего пытался избежать. Потому что считал систему штрафов унизительной для работников. Но именно она должна стать тем корсетом, которая будет держать в тонусе даже самого ленивого. Avt © Том закинул уже третью партию белья в стиральную машинку. Намыл гостиную и кухню со спальней. Протер пыль со стеллажей и книг. Намыл окна и оставил их нараспашку. Как оказалось, что бы навести полный порядок, ему нужно было довести все до капитального бардака. Только тогда он мог пожертвовать единственным выходным в неделю, чтобы прибраться. Жизнь в одиночестве не пугала и уже давно не задалась чем-то страшным. Но пробираться он не любил. Он оттачивал этот момент так долго как только мог и как правило, хватался за швабру тогда, когда внутри бурлили тяжелые чувства. Каждый раз, когда Том брался за веник, он обещал себе, что найдет девушку. Хотя бы для того, чтобы кто-то ждал его дома, прибрался и готовил еду. Он осознавал насколько потребительскими были его мысли, но бунтующую совесть Том успокаивал обещанием, что он в свою очередь будет радовать ее цветами и мелкими пожарами. Но в то же время, Том не хотел отношений. Он не знал, как у людей получается довести дело до свадьбы, детей и совместной ипотеки. Как они понимают, что наконец-то встретили того самого человека, с которым готовы прожить до самой смерти? Наверно это хорошо, когда дома ждут любимая жена и несколько детишек. Но Том был к этому не готов. Его последние отношения длились чуть больше года и закончились изменой его возлюбленной. Он не мог ее винить, потому что прекрасно понимал: с самого начала она хотела для них другого, но не справилась. Тома тогда назначили директором и из-за своей неопытности он делал все медленно и поэтому часто задерживался на работе. Эртройт не знал как все случилось на самом деле и ее спрашивать не стал, мог только предполагать или даже надеяться, что измена был случайной, а не запланированной. Когда он спросил, почему именно с их соседом по лестничной площадке, она ответила: «Чтобы каждый раз, когда ты его видел, ты чувствовал эту боль!» Сосед долгое время его избегал, но когда эта встреча все-таки случилась, Том просто прошел мимо. Не было ни боли, ни злости - ничего. Но с той квартиры он съехал, желая полностью закончить эту главу в его жизни. Уборка подходила к концу и Том, наконец-то, добрался с ведром и шваброй до небольшого коридорчика. Он почистил всю обувь и расставил ее на полки. И только взялся за тряпку, как у самой стены что-то блеснуло. Мужчина наклонился и достал незнакомую ему безделушку. Переплетенные веревочки, а на них черный камень в обрамлении серебра. Безделушка явно была ему не знакома, так что он отнес украшение в ванную комнату и бросил его на полку с лекарствами. Звонок в дверь, и неожиданный гость отвлекли Тома от дум насчет странного кулона. Он не спеша пошел к двери. Оттуда доносились странные звуки копошения и скулеж. - Привет! - на пороге появилась молодая девушка. Ее белые кудряшки мелко подрагивали при любом движении головы, а серые глаза разглядывали Тома с любопытством. У ее ног смирно сидела собака, не известной Тому породы, а рядом копошились четыре щенка. - Здравствуй, - Том шире открыл дверь и спросил, - что-то случилось? - Меня зовут Лу, я ваша соседка, живу в конце коридора. Вы простите, что я вас отвлекаю, но я ходила с собаками гулять... И... в общем... - на ее лице появился румянец, - я когда выходила, захлопнула дверь, а ключи не взяла. Мама должна через минут сорок подъехать, можно мне у вас посидеть? Том усмехнулся: - И не только тебе, как я вижу... - он разглядывал смешных собачек. - Они не испортят вам ничего... - мило улыбнулась и добавила,- я надеюсь. - Ладно, проходите. Девушка проскользнула в квартиру. Том уже несколько раз поблагодарил себя за то, что решил убраться. Собачница сняла с ошейника мамашу и всех щенков, которые тут же бросились в рассыпную. - Гостиная прямо и налево, - но мохнатые шарики уже рассыпались в стороны. Мимо проплыла девушка, а за ней, словно тень, скользнула собака. Том оглядел Лу и так и не смог понять, сколько ей лет. Выглядела она как школьница, хотя бы потому, что ее рюкзак был увешен значками, а в волосах виднелись резинки с Пикачу. Но в ее походке было нечто такое, что намекало на ее реальный возраст. - Чай, кофе, сок? - Том вошел в гостиную, вслед за лохматым табуном. Возле ног уже кружились щенки, а их мамаша устроилась возле дивана, на который только что присела Лу. - А можно воды для собак? - Конечно, сейчас принесу... Том вернулся в гостиную с двумя плошками воды. И хоть его не было каких-то пару минут, но щенки уже оккупировали любимое кресло у окна. Парочка уже лазала по пуфу, еще один только что рухнул на пол, а четвертый, ясно самый вредный - усердно жевал коричневую обшивку. Хозяин квартиры поставил на пол две плошки с водой и вежливо согнал захватчиков на пол. - А что это за порода? - поинтересовался он, наблюдая как взрослая собака припасла к воде. - Они беспородные, - ответила Лу, - маму мы взяли в приюте для собак, а потом оказалась, что она беременна. Троих щенков мы уже пристроили, а один, вот тот, - она указала на комок, что продолжал жевать обивку, - остался. - Понятно почему, - Том взял сопротивлявшегося малыша на руки и, заглянув ему в глаза, продолжил, - с таким поведением только в тюрьму. И он тут же поплатился за свои слова, потому что полностью черный с белым пятном возле правого глаза щенок, извернулся и вцепился в его палец. - И даже там никто не захочет тебя взять, - Том отпустил мелкого и оглядел поврежденные палец. - Да, - вздохнула Лу, - он самый упертый: если что-то решил, то сделает. Щенок тем временем нахально забрался на пуф, а от туда прямо Тому на колени. Том же придерживал непрошено гостя, чтобы тот не упал на пол. В груди что-то неприятно заныло: этого ребенка никто не выбрал из-за того, что он слишком упертый. Мужчина вздохнул, отмахиваясь от нахлынувших воспоминаний о детстве и почесал черное пузико. Затем он, будто опомнившись, что не один, посмотрел на Лу. Та все еще сидела на диване и смотрела в глаза Тома. Сейчас девушка выглядела старше. И возможно все дело и было в ее серых глазах. В низ плескались чувства и намерения, которые Тому не удавалось уловить. Было в них что-то женское, сильное… - Видите, вы ему нравитесь, - прервала молчание Лу. - Да, - Том опустил взгляд на резко притихшего щенка, - или он просто устал. Черный комок развалился на его коленях и уже через секунду сопел с закрытыми глазами. Лу мило улыбнулась: - Собаки намного преданней девушек. И если вы полюбите его, он будет принимать все ваши уходы как должное и очень радоваться вашему возвращению. Вы же один живете, да? Том кинул и спросил: - А что с ним будет, если никто не согласится взять? Гостья как-то странно пожала плечами: - Не знаю. Может отдадим в приют, где взяли его маму. Может у них получится пристроить. Возьмите его, - напрямую предложила она. - Лу, мне его жаль, но... - Знаете, - вдруг воодушевилась девушка,- я могу присматривать за ним, пока вас нет. Ну, гулять с ним, кормить там... у меня же все равно еще Берта. Эртройт даже не думал, готовился дать отрицательный ответ, но вдруг выдал: - Я подумаю… - До завтрашнего вечера, хорошо? - с надеждой в глазах. - Ладно, ладно. А как мне сообщить тебе свое решение? - А вы зайдите в квартиру 1086, скажите, что за щенком пришли... Мужчина усмехнулся и вновь провел ладонью по мягкой шерсти нового друга. - Понял. Меня, кстати, Том зовут. - А я знаю, - прикусила нижнюю губу, - мама говорила, что вы к нам не так давно переехали. - И не страшно тебе было к незнакомому человеку в квартиру идти? Тома этот вопрос интересовал с самого начала. - Я же сказала маме в какой квартире меня искать, да и я знаю, что вы нормальный. Вот к вашему соседу слева, я ни за что в жизни не пойду!!! Эртройт, тут же вспомнив события последних дней, не стал уточнять, с чего она решила, что он — нормальный, если он сам в этом уже не уверен. - Это который с подбитым глазом постоянно ходит? - Да! Берта постоянно лает, когда видит его. А я вообще стараюсь его стороной обходить. А где вы работаете? - поинтересовалась девушка. - Я рекламой занимаюсь, - он поглаживал одного щенка и не позволял другим залезть на пуф. - А ты? Учишься еще, да? - Да, в колледж поступила в прошлом году. Изучаю информатику. - А чего так не весело? Девушка поймала одного из щенков и явно нехотя ответила: Мама заставила. Я хотела пойти на врача, но она убеждена, что у меня мозгов на такое не хватит. Сказала, что не станет выкидывать деньги на ветер, потому что я и года на медицинском не протяну. - Интересно она рассуждает. А значит информатика - это легко? - Сказала, что за компьютерами будущее, что это прибыльная и не опасная профессия. Том с неохотой покачал головой. - Конечно, как же. Целый день сидишь и в монитор смотришь. Ешь там же, где и работаешь и иногда и спишь тоже там. И я уже молчу про вещи, на которые можно напороться в интернете, если копнуть чуть глубже. - А сколько вам сейчас лет? - Скоро будет 26. Щенок на его коленях дернулся, перевернулся и сел, зевая. - А мне через несколько месяцев исполнится уже двадцать, а мама меня не понимает и не принимает моих желаний. Но я уж решила, что окончу колледж, отдам ей документы об окончании и займусь медициной. - Я когда-то так же думал, - грустному усмехнулся Том. - Дождался восемнадцатилетия и свалил из дома. Но оказалось, что свобода предполагает и ответственность. А быть ответственным даже за одного себя очень сложно. Наевшись этой свободы, решил вернуться домой. - Может, вы и правы, но... Том, который не хотел столь сильно откровенничать, решил, что нужно сменить тему и спросил: - А что нужно для щенка? Как за ним ухаживать? Что он ест? Лу начала рассказывать о том, как правильно обустроить быт для собаки, когда лучше выгуливать, какой корм выбрать. Так же посоветовала хорошую ветклинику на соседней улице и рассказала о первых прививках, паспорте и прочих мелочах, которые знает любой собачник. Тем временем щенок с пятном на глазу спрыгнул с колен Тома прямо в кучу своих братьев. Комната наполнилась щенячьим писком и еле слышным рычанием. - А как бы вы его назвали? - Я? - Том недобро усмехнулся и сразу ответил: - Биллом. Билли? Мило, но ему не подходит. - Печально, - хотя он и сам понимал глупость своего поступка. Называть собаку именем человека, который не выходит из его головы. А вдруг он опять вызовет Билла? А тут щенок с его именем бегает и... ссыт в его тапки!!! - Ой, простите... - воскликнула Лу, глядя, как щенок уселся в примечательную для этого дела позу... - Мелкая, ты дрянь... - Том взял малыша за загривок, тапок был испорчен, - ты еще не переехал сюда, а уже территорию метишь? - Том, он же не специально, - Лу встала рядом с мужчиной, - он ведь маленький еще... Томас улыбнулся испуганному лицу девушки: - Да, понимаю я, просто, это были мои любимые тапочки... - Будьте готовы расстаться со многими любимыми вещами, или убирайте их подальше. А тапочки, вон старые какие, купите себе новые! - Деловая какая. Старые - не значит плохие. В дверь позвонили, оба дернулись, будто занимались чем-то нехорошим. - Это наверно моя мама! - Ну, скорей всего она, потому что я больше никого не жду... Так и вышло, на пороге стояла дама в ярко-розовой шапочке: - А Лу у вас? - она мило улыбнулась хозяину квартиры. - Да, мама, я тут! И я нашла четвертому щенку дом! - Ох, Том, вы возьмете себе последнего щенка? Это очень хорошо. Вы его прямо сейчас возьмете, да? - Нет-нет, - Том отрицательно мотал головой,- мне еще столько всего купить нужно, да и я еще точно не решил... - Он решил, - Лу похлопала его по плечу,- просто я буду иногда ему помогать. Он много работает и редко бывает дома. - Ясно, тогда заходите в гости, Том! Меня зовут Луиза, я буду очень рада вас видеть… Когда Том наконец-то остался один, он вернулся в гостиную и устало опустился на диван. Что же его так легко уговорить на всякую ерунду? То секс с парнем, то теперь, щенок. Точно так же, надавив, его заставили ввести систему штрафов в офисе да и вообще, он в этом офисе оказался только потому, что мать заставила… Bill © Виртуальная жизнь меня радует больше, чем реальная. Точнее, там все куда проще: будь каким хочешь, потому что настоящего тебя никто никогда не надет и не узнает. У меня там много друзей, людей, которые поддерживают меня и мое творчество. Сайт на котором я осел, создан для ценителей искусства. Там любой художник или скульптор может выложить фотографии своих работ и сразу же найти на них покупателей. Можно вести свой блог, общаться с другими людьми и, что важно для меня, принимать участие в онлайн аукционах. Я кстати уже давненько ничего хорошего не выставлял на сайтах. И все потому, что я ничего нормального не рисовал в последние месяцы. А что мне рисовать? Постоянный дождь? Или надоевшую всем осень? Кленовые листья, что тонут в темных дождевых водах? «Пользователь T@Y желает добавить вас в друзья»- пищит уведомление. Добавляю. Я вообще всех добавляю, чем больше человек на странице, тем больше людей смогут оценить мои работы. Мечта моей жизни - стать художником известным на весь мир. Идиотская мечта. Особенно если находишься еще в самом начале творческого пути. T@Y: Привет! Я большой фанат твоего творчества! Такие сообщения для меня не редкость, но сегодня это первое. Чтобы начать с ним общаться я должен понять, что из себя представляет этот человек. Выхожу на его страницу. Ему на вид лет восемнадцать - двадцать, рваные пряди волос черно-синего цвета, проколотая губа, татуировка наручников на запястьях, а в альбоме «Любимые работы художников» нахожу несколько своих работ. Ну, что ж? Этим ты купил ответ на свое сообщение. Bill: Привет! Какая из моих картин сильнее других задевает твои чувства? T@Y: «Moon»! Это самое красивое творение, которое я когда-либо видел! Знаешь, когда смотришь на отражение луны в лужах ночной мостовой, кажется, что в этом мире что-то волшебное происходит! Нет, ты не подумай ничего плохого, просто... Билл, а можно у тебя купить эту картину? Нельзя, мальчик! Я подарил ее маме. Для нее и рисовал. Странно, что все в ней видят какое-то волшебство и радость. Они не могут смотреть глубже. Ведь я рисовал ее в тот момент, когда мама лежала в больнице, а я не мог быть с ней рядом. Я скучал по ней, а в четырех стенах квартиры сидеть было невозможно, и я пошел гулять по ночному Нью-Йорку. Я увидел отражение полной луны в луже мостовой. И тогда я заплакал. Почему-то... захотелось обнять эту чертову луну, что плескалась в луже, одинокая, и печальная. Захотелось обнять маму... вдохнуть ее запах. Тогда я и нарисовал эту картину. С названием не стал мутить, не хотел ничего сверхъестественного, хотел, чтобы все было просто и понятно... но видимо я не смог донести свои чувства. Bill: Картина подарена моей маме. T@Y: Очень жаль! Очень-очень! :( Bill: Это всё, для чего ты мне пишешь? T@Y: О, конечно нет! Я же уже давно наблюдаю за твоим творчеством! И только сейчас решил добавиться. Я вообще не думал, что ты мне ответишь... Bill: Да я же не злюка какая-нибудь, чтобы на сообщения не отвечать :) T@Y: Я не считаю тебя злюкой, просто люди у которых столько поклонников, не всегда отвечают... Bill: У меня не много поклонников. И пока я могу отвечать почти всем! T@Y: И я этому несомненно рад. Билл, а ты живешь в Берлине? Bill: Нет, я переехал в Нью-Йорк... T@Y: А в Берлине бываешь? Очень хотелось бы встретиться с одним из любимых художников. Bill: Бываю, но не часто. Возможно, что на новый год я поеду туда. T@Y: Мы сможем увидеться? Bill: Подумаем об этом ближе к новому году. А сейчас мне пора уходить. Пока!!! :) Я закрыл вкладку и отодвинул от себя ноутбук. За окном вновь льет дождь. Осень уродует все вокруг… И природу, и людей. Осень на него дурно влияет… Как же! Прошлой осенью я сходил с ума одному человеку. И хоть сейчас мне уже не больно и в груди не ломит от тоски, но он по прежнему занимает мои мысли. Правда, теперь он в них не единственный. Теперь в них переодически появляется господин Томас-давай-куда-нибудь-сходим. Чтоб ему икалось до завтра. Год назад у меня был выбор, но я решил остаться в Нью-Йорке и начал работать шлюхой. Сейчас передо мной не стоит выбора, я уже точно решил, что та работа останется в прошлом. Я должен стать всемирно известным художником. А для этого нужно чаще рисовать, общаться с другими художниками и выставлять свои работы в интернете или на выставках. Подхожу к рабочему столу, достаю листы для рисования. Простые карандаши, черный уголь, краски... Хочу нарисовать кого-то в черно-белом цвете.