Дела семейные

— Что и зачем ты делаешь? Прижатый к стене Дин приподнимает уголки губ; рука обманчиво несмело ложится на запястье руки Сэма, которая упёрлась в косяк рядом с его головой. Пальцы, шершавые и прохладные, аккуратно поглаживают чувствительную кожу, едва заметно лаская. Сэм, не в силах сбросить эти пальцы, чувствует, как кровь приливает к щекам, а сердце начинает биться быстрее. Дин улавливает участившийся пульс. — Делаю что? — невозмутимо спрашивает он, и рука плавно соскальзывает с запястья. Сэм облегчённо и, как ему кажется, незаметно выдыхает, но Дин всё равно слышит и кончиками пальцев касается его скулы. — Это? — почти шепчет он, пристально вглядываясь в потемневшие глаза брата. Сэм задерживает дыхание и не сводит взгляда с ухмыляющегося лица Дина. — ...или это? — продолжает тот, ладонью оглаживая гладкую щёку Сэма, который, судя по тяжёлому дыханию, еле сдерживается... от чего? — А, Сэмми? Почему молчишь? — Откровенная насмешка почти злит Сэма, он мгновенно сокращает и без того маленькое расстояние между ними и теперь нависает сверху, чуть ли не пыхтя. Дин снова улыбается, хватает Сэма за ворот рубашки и приближает к своему лицу так близко, насколько это возможно. Их носы почти что сталкиваются, а Сэм дёргается в сторону. — Так что я делаю? — еле слышный шёпот горячим дыханием обжигает губы. Сэм не может отвести взгляда от тёмно-зелёных глаз с нечитаемым выражением, веснушек на носу и чуть заметных паутинообразных морщинок. — Это... — как-то беспомощно говорит он и утопает в сильных тёплых объятьях, на секунду успев прижаться носом к артерии. Дин тихо смеётся, прижимая к себе брата.

***

Чак садится на кровати и морщится от головной боли. Бурча что-то неразборчивое, он щупает вокруг себя в поисках обезболивающего. Не нашарив ничего похожего, пророк раздражённо скидывает с себя ворох подушек и широко зевает. Спустя минуту до него доходит, что´ ему только что приснилось. — Ёпть! — окончательно проснувшись, Чак резко вскакивает и решительно отправляется на поиски аспирина и телефона.