Забытое имя

Октябрьские рассветы несли бессонницу. В окно, открытое на ночь ради прогулок Фантазмы, со стылым утренним воздухом проникал полынный запах хризантем и будил Мармона. И там, на границе сна и яви, где он был Эспером Вайпером, снова был октябрь 1939 года. Была Польша, была девушка с зелеными русалочьими глазами, и было видение смерти, вмиг перекрывающее множество других смертей, которыми был напоен астрал. Маг вскидывался на постели, видел в окне обкусанную серебряную монетку уходящей луны, и тихо бормотал что-то по-польски. Кажется, ругался. Или молился. С первыми лучами солнца жаба возвращалась. Мармон гладил детскими пальчиками холодную спину, а питомица внимательно смотрела на него багровыми глазами и солидно раздувала горло, довольная ночной охотой в саду. Она тоже видела 39-й год и ту зеленоглазую мавку, что была расстреляна в октябре, но хранила прошлое своего хозяина надежнее швейцарского банка. Оба были очень старыми, и их секреты за давностью лет, в общем-то, уже никому были не нужны. Иллюзионист охотно избавился бы от них, как и от старых мечтаний, сбросил бы их, как сбрасывают по весне старую кожу змеи. Да, вот незадача, чужие мечты, даже потускневшие и ставшие тесными, оставили на его душе несмываемый узор, который ни одна линька не могла стереть. Маг выглядит на столько лет, на сколько себя чувствует. Тогда, в 39-м, когда Польша горела бикфордовым шнуром, а Эспер Вайпер видел впереди множество смертей, он был снова молодым. А его зеленоглазая мавка, чье имя запеклось на сердце, выбрала судьбу своего народа. Ехать в фашистский Цюрих, чтобы поступить в старейшую в Европе школу магии, или вступить в «Серые шинели»? Анежка не колебалась ни дня. Эспер Вайпер давно был человеком без родины, а вот ее, потенциальную ведьму, еще крепко держали узы семьи и родной земли. Земля забрала Анежку через месяц. И тем октябрьским утром Вайпера разбудила вспышка чужой боли. Вы знаете, сколько стоят услуги лучшего некроманта? Вайпер тоже этого не знал, но он точно знал иное. Его мавка, получившая три пули в лицо, никак не должна быть зарытой в общей яме на окраине Лодзи. Но шла война, и он не мог брать денег за свои услуги. Тогда деньги ничего не стоили. Вместе с войсками освободителей он пришел в Цюрих в 45-м. И тот самый мэтр Дольф, на чье мастерство так уповал иллюзионист, навсегда застрявший в своей молодости, покрутил пальцем у виска. — Молодой человек, кого вы хотите получить от старого больного колдуна? Несвежего зомби или бледный призрак? Единственный в истории случай «чистого воскрешения» оставил за собой тот, кто на благодарные вопли безутешных родичей покойника ответил «Возьми свою постель и ходи!». Зачем мне ваши деньги?.. Так Вайпер разочаровался в некромантии. Но отнюдь не в их общих мечтах! Зачем мэтр Дольф говорит о несвежих зомби и прочей чепухе, если Анежка приходит каждую ночь, чтобы поболтать о будущем и посмеяться, а в ее зеленых глазах загораются радужные искорки? — Коханей, у нас будет сын! Знаешь, такой беленький, веселый, как солнечный зайчик! Вот только нужно отбить клятых немцев, и я рожу тебе сына… Ты меня не держи, так надо. Что со мной может статься плохого? Я же так тебя люблю!.. Он ей верил сильнее, чем всем некромантам вместе взятым. И еще верил, что если заплатить побольше, еще побольше, то можно обернуть время вспять, ухватить его за хвост, как это делает Уроборос, и все изменить. Вайпер оттачивал свой талант и охотно продавал его все дороже и дороже. Вечная жажда заработка переплелась с его расстрелянной мечтой, и зеленоглазая уже куда реже снилась магу. Потом ему предложили на удивление выгодную работу. И все бы ничего, да напарники… При виде молодой пророчицы, непроизвольно поглаживавшей выпуклый живот, Вайпер чуть не взвыл. Опустив капюшон и отгородившись от честной компании веером купюр, он лихорадочно штопал вновь открывшиеся раны на душе и почти не слышал, что говорила ему юная мать. Слава Богу, хоть лицом она не была похожа на ту, для кого… Матерь Божья, да посмотри же ты на кого-нибудь другого, шаманка!.. Потом судьба снова смолола Эспера Вайпера в своих жерновах. Фантазма умостилась на голове, как пузырь со льдом, а резко уменьшившийся в росте маг нервно хихикнул: — Мне забесплатно вставили молочные зубы!.. Теперь работать нужно было уже на двоих. На себя и на ту, зеленоглазую… Имя он уже стал забывать. Италия с ее морским воздухом и запахом кофе пошла на пользу иллюзионисту. Здесь никто не знал полубезумного Вайпера, здесь, в Независимом отряде убийц Вонголы, он стал Мармоном. Холоднокровным и расчетливым киллером с магическим даром. И с телом ребенка. Он брюзгливо поджимал губы, видя свое отражение в зеркалах, но зато уже не верил в сны. И даже появление в их «дружном коллективе», который был сродни банке с пауками, беленького мальчишки, похожего на солнечный зайчик на лезвии стилета, не растревожило почти ничего. Кровавая корка на душе высохла и отвалилась, оставив гладкий шрам. — Мармон, а правда, что василиск появляется на свет из куриного яйца, высиженного жабой? — Правда. — Ши-ши! Мармон, а давай нагреем Фантазму до сорока градусов, и выведем василиска? — Бел, это будет стоить тебе таких денег, что проще продать твое высочество на органы. — Королевская кровь бесценна, — задирал нос Бельфегор и удалялся плодить новые гениальные идеи. А Мармон, которому стали тесны старые мечты, провожал его взглядом из-под капюшона и вновь возвращался к работе. Ведь ему нужно работать за двоих. За себя и за… За кого же? Ах да, за Фантазму!