Под маской (рабочее название - Чернильное сердце)

      – Вы выглядите взволнованной.       «Необычайная проницательность, Эрик. Я мечусь от стены к стене, будто загнанный зверь, неужели я чем-то выдала свое "волнение"?» – со злостью подумала Сандра, но, тем не менее, ответила спокойно:       – Да, так и есть. Буквально через полчаса должен придти человек, общество которого я бы предпочла не разделять ближайшие лет пятьдесят.       – Что ж, не буду Вам мешать, – усмехнулся он и, ничего больше не говоря, поднялся к себе. Сандра от него ничего и не ожидала. Прошло еще слишком мало времени, Эрик еще не привык. Женщина видела – ему трудно находиться в обществе, общаться, взаимодействовать – он не привык к этому, и он ей не доверяет. Может, совсем чуть–чуть...       – Госпожа, – послышалось со стороны робкое напоминание о том, что не ей одной неприятен будущий гость.       – Да, Джунко?       – Мне обязательно присутствовать? – нервная улыбка, натянутая на лицо, говорит о ее страхе. Еще бы. Вспомнив все его прошлые приходы...       – К сожалению, моя дорогая. Ты же знаешь, условия съема и прочая чепуха... – оправдание звучит как-то по–детски, но ничего более путного в голове не родилось.       Звонок в дверь заставляет обеих подпрыгнуть на месте.       – Месье Жирó, добрый день, – пролепетала Джунко, пропуская хозяина дома в гостиную.       «Если рассматривать с точки зрения русского языка, фамилия ему донельзя подходит. Месье Анри Жиро – невоспитанный, жирн... кхм. Спокойно. Упитанный пожилой господин, который любезно позволил нам снять у него этот чудесный дом.» – размышляла Сандра, наблюдая за господином, вальяжно прошедшим в дом и оглядывающим прихожую с некой брезгливостью.       – Начнем, как всегда, с осмотра. – неприятно улыбаясь, пробасил мужчина, проходя мимо.       – Не понимаю, зачем каждый раз проверять состояние дома? Мы ведь не вандалы какие–нибудь... – тихо проговорила Сандра, последовав за ним.       – Никто и не говорил, что вы – вандалы, мадам. Но я не хочу повторения истории с садом, – недовольно фыркнул он, поднимаясь по лестнице.       – Но там и сада–то, как такового, не было. Все заросло сорняком, беседка сгнила... – язвительно соообщила Сандра, но мужчина недовольно прервал ее:       – Я не разрешал перестраивать сад! Если он вам не нравился, вы могли им не пользоваться, а вы сделали из него черт–те что! Дерево это посадили, пруд... Возмутительно! Я и так сделал вам и вашей протеже небывалые уступки – позволить проживать в доме двум нелегальным жителям, да еще и с такой сомнительной репутацией...       Мужчина говорил что-то еще, открывая и захлопывая двери, убеждаясь в общей сохранности интерьера, но Сандра уже не слушала. Нужно было как-то себя успокоить. Убивать плохо, убивать нехорошо...       – А тут почему заперто? – недовольно воскликнул месье Жиро, дергая дверь гостевой.       – Тут заперто, потому что, – невозмутимо ответила женщина, разворачиваясь.       – Не понял?       – Мне же разрешено принимать гостей? – тихо уточнила она, и без того зная ответ.       – Ну да. Но почему заперто?       – Спросите у гостя, – буркнула женщина, спускаясь по лестнице.       – Я хотела спросить у вас, – начала Сандра и, увидев презрительное выражение на широкой мор... лице месье Жиро, осторожно продолжила:       – Трубы. Я хотела поставить современную систему водоснабжения. Очень утомительно греть воду на дровах, ну, вы понимаете. Я бы хотела...       – Исключено, – расплывшись в мерзкой ухмылке, промурлыкал мужчина. – Не вздумайте ничего перестраивать, мадам.       – Но почему? – воскликнула женщина, не сдержавшись.       – Ну, это так... утомительно. Разговоры с рабочими, а вдруг они что-то повредят в доме...       – Ясно, – пресекла она невнятное бормотание.       – Кстати, мадам, я же говорил Вам, что поднимаю плату?       – Но мы и так много платим! – рявкнула Сандра, окончательно теряя терпение.       – Вот именно – этот дом столько не стоит, – воскликнула подбежавшая Джунко, схватившись за ее руку.       – Ну, либо так – либо никак, – пожав плечами, сказал месье Жиро, проходя к выходу.       – Мм... Мадемуазель Джунко, могу я с вами поговорить? Наедине, – в глазах мужчины промелькнул какой-то огонек, который женщине очень не понравился, – Возможно, я смогу снизить плату за дом. Давайте это обговорим... в приватной беседе, – приглашающим жестом подозвав девушку, он придержал ее за плечо, и они вошли в сад.       Сандре оставалось только молча смотреть.       «Чертовы французы. Если бы я раньше позаботилась о таких вещах, как гражданство, документы и о прочей чепухе...»

***

      – Так о чем Вы хотели поговорить, месье Жиро? – неуверенно спросила Джунко, присаживаясь на скамью чайной беседки.       – Я хотел обсудить ваши жизненные планы, мадемуазель, – елейным голосом проговорил мужчина, подсаживаясь к девушке.       – Вы и ваша... хозяйка. Вы живете вдвоем, так?       – Э... Etto... Ну да, – неуверенно ответила Джунко.       – И планов на будущее у Вас нет?       – Н–нет... то есть... – девушка не хотела говорить, но на самом деле, планы на будущее у нее были. Один светловолосый и голубоглазый "план" на всю жизнь... Но мужчина перебил ее:       – Я мог бы помочь вам. Наверняка очень трудно жить без крепкого мужского плеча, без поддержки сильного человека, – мужчина придвинулся к японке вплотную и обвил рукой ее талию.       – Н–нет, месье. Госпожа – сильная женщина, и мы...       – О, не спорьте, мадемуазель. Вам в таком юном возрасте трудно судить, но вашей хозяйке тяжело справляться одной. Я мог бы помочь вам. Хотя от вас тогда тоже кое–что потребуется...       Потные жирные пальцы проворно схватили подбородок девушки, и мужчина притянул ее к себе, впившись губами в приоткрытый ротик. Омертвев от охватившего ее ужаса, Джунко не в состоянии была ни кричать, ни сопротивляться, лишь судорожно сжалась и попыталась отмахнуться, но мужчина перехватил обе ее руки в одну свою и продолжил целовать ее. Понимание безысходности навалилось на девушку: они в закрытой беседке в самой дальней части сада, госпожа там, в доме – даже если она закричит, ее не услышат. Из глаз девушки хлынули слезы, в то время как мужчина уже начал стягивать с нее платье, все еще крепко удерживая руки и возя своим мерзким языком у нее во рту.       Оторвавшись от ее губ, он спустился к шее, больно прихватывая нежную кожу зубами. Девушка тонко вскрикнула и начала едва слышно лепетать:       – Пожалуйста, отпустите меня, прошу вас, пожалуйста...       – Закрой рот, девчонка, – угрожающе прошипел мужчина, и Джунко почувствовала, как что-то тонкое и жесткое ткнулось в ребра. – А если попробуешь сопротивляться или орать – пристрелю.       Слезы хлынули с новой силой, и девушка, сдерживая судорожные всхлипы, сдалась. Мужчина рванул ворот платья, и ткань, не выдержав, порвалась, оголяя плечи и грудь. Мерзко ухмыльнувшись, мужчина припал к ее груди, все сильнее вжимая ее в стену беседки. Надежда окончательно покинула ее.       Резкий, тонкий свист, что-то темное молниеносно возникает над ними и в следующую секунду круглая лысеющая голова с гулким звуком ударяется об пол, прокатывается по нему и открывает озаренное удивлением и адской болью лицо.

***

      – Вы что, пьете? – пораженно спросил Эрик, спустившись вечером в гостиную.       – Не просто пью – напиваюсь. Целенаправленно, сильно и до беспамятства, – махнув рукой, вяло отозвалась Сандра, отхлебывая из бутылки. – Вы, кстати, можете присоединиться, Эрик, – криво улыбнувшись, предложила она, указав рукой с зажатой в ней бутылкой коньяка на рядом стоящее кресло и стол, на котором различного спиртного стояло человек минимум на пятерых. Удивленно вздернув бровь, мужчина развернулся, желая было уйти, но его слуха достиг абсолютно трезвый и осмысленный голос:       – Вам грустно, да, Эрик?       Мужчина промолчал, и Сандра продолжила:       – Я вижу, как вы печальны. Вы пытаетесь это скрыть за безразличием и апатией, но я все вижу. Но скажите мне – в чем причина вашей печали? Это та девушка, Кристина, или что-то другое?       Едва слышно вздохнув, мужчина сел в кресло и наполнил пустой бокал вином. Отпив, он энергично встряхнул головой.       – Вы не поймете, Сандра. Это невозможно понять.       – Да, я действительно не понимаю, как можно уйти от такого человека, как вы.       Эрик поднял на нее глаза и обнаружил, что она встала с дивана и стоит теперь рядом с ним, обняв себя руками, смотря на него с мягкой полуулыбкой, чуть наклонив голову.       – Эрик, снимите маску.       – Вы пьяны и, очевидно, не понимаете, о чем просите, – жестким голосом проговорил Эрик, вставая. Звон поставленного на стол бокала показался ему слишком громким, невыносимо громким...       – Эрик. Я хочу вам помочь. Но для того, чтобы помочь, мне нужно понять. В этом все дело. Пока я поняла лишь одно: вы никому не доверяете. Жизнь научила вас этому, отношение мира к вам. Но я не могу этого изменить до тех пор, пока не пойму сама. Между ними повисла звенящая тишина, и звенела она еще громче, чем этот треклятый бокал. Он смотрел на поверхность очков, пытаясь понять, что там в них, в глубине?       Что можно увидеть в глазах другого человека? Что можно увидеть в его душе?       – Эрик. Я понимаю, что прошу невозможного для вас, но все же, я прошу – доверьтесь мне. Я смогу понять. Снимите маску.

***

      На ее лице не дернулся ни один мускул. Выражение лица, с мягкой полуулыбкой, так и осталось таким – только чуть приподнялись брови, то ли от удивления, то ли от огорчения. Она шумно выдохнула и своим обыденным жестом взъерошила челку.       – Я не понимаю людей... Совсем не понимаю... – потускневшим голосом проговорила она, поворачиваясь к окну. В следующее мгновение произошло то, что Эрик считал невозможным. Резко развернувшись на каблуках, она подошла к нему и, протянув руку, коснулась его щеки. Он, было, дернулся от нее, но прикосновение было таким нежным и бережным... Он и не заметил, как слеза скатилась по его щеке.       – Я могу объяснить, почему она ушла, – тихо сказала она, большим пальцем смахнув слезу, – Хотя ты и сам должен это понимать. Но людей нельзя винить в этом. Просто не каждый может понять красоту неизведанного. Люди боятся всего неизведанного, даже смерти – лишь потому, что не знают, что ждет их там. А ведь смерть, на самом деле, прекрасна равно так же, как жизнь.       – И ты совсем... совсем не боишься? – дрожащим голосом прошептал мужчина. Женщина усмехнулась и ответила ему, тоже шепотом:       – Я не боюсь смерти... Ну так что, напьемся?