Глава 46
10 июля 2015 г., 17:19
Вокруг было слишком темно, что бы хоть что-то разглядеть, потому было не совсем ясно, открыты глаза или закрыты – особой разницы не наблюдалось.
Она никак не могла разобрать, где находится, и не могла до конца осознать даже, кто она сама такая. Вроде бы, я – это я, но кто эта «я» и чем оно отличается от других, осознать не получалось. И что-то такое странное помнилось о ее имени, вроде бы оно у нее – двойное… Единственное, что можно было осознать в полной мере – физическое состояние.
Невероятная головная боль. И тело настолько слабое, что даже нормально вдохнуть не представлялось никакой возможности – будто грудную клетку придавило огромным камнем. Неприятно “стреляло” руку где-то в области локтя. А еще… какое–то странное ощущение, и непостоянное, как другие… что-то иногда сдавливало ее ладонь…
И голоса кругом… голоса… Два громких, женских, кажется, один – мужской, не очень громкий и сильно знакомый, и еще… еще один. Ангельский.
***
– Позвольте мне объяснить. – Объясняйте. – Было бы славно, если б вы убрали пистолет. – Он вам не мешает. Васса с нарастающим напряжением взирала на мужчин, один из которых крепко сжимал рукоять висящего на боку меча, а второй – держал палец на курке револьвера. – К ней сейчас нельзя. Она спит. И вы ее не разбудите. Это – полностью моя вина. Но от нас сейчас ничего не зависит – она сама должна… – Ваша вина, говорите? Думаю, несколько грамм свинца во лбу ее искупят, – пробирающим до мурашек голосом прервал мужчину Эрик. – Не стоит. Вы в меня не попадаете, да и Сан это не понравится. Эрик нехорошо усмехнулся. – Вы считаете? – Сами посудите. У нее не один раз была возможность убить меня. Если бы она хотела – давно бы уже сделала это сама. – Эрик, он прав. Не стоит, – не выдержала Васса. – И давайте не будем забывать, что, на данный момент, в рукопашном бою преимущество на моей стороне, – Цугуми неприятно ухмыльнулся. В глазах Эрика на секунду блеснула едва сдерживаемая ярость, весьма испугавшая стоящую рядом девушку, но он ничего не сказал. – Нам нужно поговорить. Наедине, – серьезно произнес Цугуми, неотрывно смотря в неприятно-желтые, звериные глаза. Еще несколько секунд Эрик стоял, внимательно глядя на мужчину и, видимо, что-то для себя решая, прежде чем опустил пистолет и кивнул противнику на входную дверь. Как только мужчины вышли на улицу, Васса сорвалась с места и кинулась в комнату Сандры. По правде сказать, ей никогда не нравилось, как Сан-Сан обставила свою комнату – все такое темное. Мрачное, даже постельное белье – и то черное. И мысль, внезапно пришедшая ей в голову, еще больше напугала и без того взволнованную девушку. «Как этот траурный колорит сейчас к месту…» Тяжелые шторы были задернуты, газовый рожок – прикручен. Единственным источником света в этой до невозможности черной комнате была маленькая свечка, стоящая на тумбочке возле кровати. Рядом, на маленьком стуле сидела Джунко и, кажется, дремала. Васса тихо подошла к кровати и взглянула на лежащую на ней женщину. Такое умиротворенное выражение лица. Такое страшно умиротворенное. Васса осторожно тронула Джунко за плечо, и она тут же вскинула голову, испуганно оглядываясь. – Госпожа Васса… – едва слышно выдавила из себя девушка, прежде чем кинулась в ее объятия. – Ну-ну, тихо… Все будет хорошо…***
– …Я ничего не буду ей говорить. А вас прошу передать это письмо, когда она очнется – а я уверен, что это произойдет в скорейшем времени. Там содержится информация, которая будет ей весьма интересна. – Эрик принял письмо из слегка подрагивающих рук мужчины и спрятал в складках плаща. – Больше я не потревожу ни ее, ни вас. Что касается вашего… вознаграждения… – Это излишне, – холодно прервал его Эрик, сложив руки на груди. – Да. Пожалуй, вы правы, – с виноватой улыбкой согласился Цугуми, смотря куда-то вверх. – Знаете… – тихо произнес мужчина после довольно продолжительного молчания, – Не смотря на то, что она показывает себя сильной и бесстрашной, она очень… слабая. Слабая и хрупкая. Как цветок, выросший на бесплодной земле. Ей нужна постоянная поддержка и защита, иначе она просто выйдет за пределы своих возможностей и… увянет. Ей… – Цугуми запнулся, и было видно, что слова эти даются ему тяжело, – ей… нужна клятва. Клятва верности. Вы… готовы ли вы дать ей эту клятву? – он внимательно посмотрел на Эрика, и в его взгляде читалась одновременно и злость, и принятие происходящего. – Если вы готовы – то лучше не затягивайте с этим. Эрик неоднозначно хмыкнул и, развернувшись на каблуках, пошел к дому. – Эрик! – услышал он, уже закрывая дверь, и обернулся. – Любите и оберегайте ее. Мужчина медленно кивнул.***
– Что ты здесь делаешь? – Меня больше интересует, что ты здесь делаешь, мой дорогой, – медовым голосом произнесла женщина, убирая за ухо спадающую на лицо прядь. – Я не обязан перед тобой отчитываться. – Ну конечно, не обязан. Но ты мог бы со мной поделиться – все же, я не чужой тебе человек. – Действительно? – вздернув бровь, зло усмехнулся Цугуми. – Если ты запамятовал, я – твоя жена. – Насколько мне известно, жена должна преследовать интересы мужа, а не прямо противоположные, – с нажимом произнес мужчина. – Я и преследую. Ты ведь хотел убить ее. Посмотри, как я хорошо придумала, и все так… – Я никогда. Не хотел. Ее. Убивать, – железным голосом отчеканил он, сделав несколько шагов к женщине. – Но… – Я хотел понять, почему она так поступила с учителем. Но когда она лежала в бреду, она говорила во сне. Ему отрубили голову у нее на глазах. Это не она его убила, самой себе она врать не станет, тем более она вообще не умеет врать. А это значит, она не виновата передо мной ни в чем. – Но ведь есть свидетели… – Ты рассказала мне о том, что Сан убила Сейшина. Откуда мне знать, может, и свидетели подкуплены тобой – ты ведь всегда была против нее, – продолжая наступать, повысил голос Цугуми. – Но она убила твоего отца! – воскликнула женщина, будто стараясь зацепиться хоть за что-то. – И правильно сделала! Таким мерзавцам, как он, на земле не место. – Но Цугуми!.. – Я любил ее... – едва слышно произнес мужчина, – Если бы я хоть немного разобрался в ситуации… Все могло быть по-другому. Мы… могли бы… – мужчина остановился на полуслове, тяжело вздохнул и, повернувшись к женщине спиной, покачал головой, – Впрочем, теперь это уже не важно. – Нет. Важно. – Минако смолкла, будто собираясь с силами, и после продолжительного молчания, наконец, решилась: – Цугуми. Только я умоляю тебя, ответь мне честно. Не пытайся уйти от ответа или смягчить его, мне нужна правда от тебя. Я хочу услышать правду. Ты… когда-нибудь, хоть когда-нибудь, любил меня так же, как любишь ее? – голос Минако дрожал, и сама она как-то странно покачивалась из стороны в сторону, будто колыхаемая порывами ветра. Мужчина обернулся на нее, и взгляд его был полон грусти и сожаления. – Неужели… никогда? – мертвым голосом спросила женщина. Он лишь коротко покачал головой. – Ах… ах... чертово… проклятое.. чудовище!!!***
Мне снился странный сон. Вначале я услышала крик. Очень знакомый голос, но на моей памяти никогда он не звучал настолько дико и пугающе. Настолько бесчеловечно, будто у какого-то дикого зверя вырвали из груди сердце. Что могло заставить человека кричать ТАК? Я лежала в своей кровати, и тело мое слушалось меня с большим трудом, будто было не моим. Я встала и решилась пойти на этот крик, а он все продолжался, не умолкая ни на секунду. В доме никого не было, но всюду горел свет, и ощущалось присутствие жизни. На чайном столике стоял сервиз на три персоны. Мне почему-то захотелось взять с собой какое-нибудь оружие. Что-то внутри меня говорило – этот крик звучит из-за меня. Я – причина боли этого существа. Не найдя кайкэна, я сняла со стены висевший на ней малазийский крис*. Спустившись по лестнице, я вышла в сад, и, никого там не обнаружив, обошла вокруг дома. В тот момент, когда я вышла к воротам, я поняла, что не сплю. *Крис (либо керис) — национальный кинжал с характерной волнистой формой клинка.
