АУ-драбблы. Изменчивые вероятности.

      Кили пьян. Пьян, как последний рудокоп. Сидит весь в бинтах и золотых побрякушках на каменной скамье и изрядно заплетающимся языком рассказывает рыжей эльфийке о своих приключениях на пути из Шира до Эребора. Соединяет металл правды и каменья выдумки в единый узор новой легенды, и замолкает только чтобы промочить горло. Тауриэль смеется и подносит к губам гнома свою чашу. Кили делает глоток, пытается продолжить говорить, но эльфийка придвигается чуть ближе, и лучник теряет и нить повествования, и даже самого себя в аромате лесных трав и медном водопаде волос.        Рядом прислонился к стене Фили. Ровно стоять не получается, а от вина ли, от ран, или облегчения, неясно. Слушает чуть нелепый монолог брата, отпивает из здоровенного серебряного кубка вино, слегка намочив в нем одну из кос, раскуривает чудом уцелевшую трубку. Гном наслаждается осознанием победы. Эребор отвоеван, орки разбиты, все близкие живы - чего еще желать? Вот она - настоящая, всеобъемлющая. Позволяющая дышать полной грудью, спать по ночам, не вскакивая от малейших шорохов, просто любить без страха потерять. И Фили любит, как умеет. Он хохочет над шутками брата до боли в переломанных ребрах. Приносит человечке, дочери Барда, кружку пенящегося сидра, зажимая длинный нос в кулаке.       Фили почти счастлив, а когда Сигрид, румяная от жары и хмельного, с пенными усами, пахнущая яблоками и почему-то рыбой, обнимает его и, застеснявшись, отскакивает, это "почти" улетает к высокому потолку с очередным дымным колечком. И ноги перестают держать, и гном почти падает на широкую лавку рядом с братом.