Я Никто

Весна. Такая ободряющая, но всё же ещё холодная. Время, когда оживает мир после холодов зимы. Сквозь тонкую пелену грязно-серых облаков пробиваются первые лучи солнца, земля начинает жадно впитывать в себя этот тусклый свет, словно пытаясь восполнить силы. Жизнь после долгого сна. Начинается новый «первый» этап, очередное перерождение мира. Но можно ли назвать это обычной порукой? Той, которой наполнены серые дни общества? Новые заботы, будущие радости и разочарования опьяняли воображение. Казалось, под этим тяжелым потоком мыслей снесёт голову, подхватит тебя резким порывом и подкинет высоко вверх. Туда, где, возможно, ты найдёшь все ответы. Когда долго путешествуешь, то всё же, как бы не было захватывающе то или иное приключение, это немного (совсем чуть-чуть) начинает утомлять. Путник смотрит на очередную достопримечательность, возле которой столпились толпы сумасбродных мечтателей, которые с пеной у рта тараторят о великолепии это вещи, и в голове у него возникает только одна, чуждая иным: «Я это уже где-то видел». И он с грустью начинает вглядываться в лица этих молодых путешественников, наполненных диким восторгом, видя в них отголоски счастливого прошлого, великолепного начала. Но если бы один из таких индивидуумов забрёл бы в эту забытую деревню, то, будьте уверены, он бы вновь почувствовал мир. Отдалённых от других бесконечным множеством полей и лугов деревушка не отличалась от остальных своих типичных соседей. Только что, атмосфера тут была некая. Да, именно некая. Ни один бы поэт, ни один из величайших прозаиков современности не смогли бы передать Вам во всех своих красках, палитрах запах, небо, воздух этого места. Из домика на окраине города, возле полей, вышли две девочки: одна лет четырнадцати, другая - десяти. Первая была очень красива: круглое беленькое лицо, длинные светлые волосы, широкие плечи и стройное тело. На ней легкое платье до колен и серебристые туфли, которые сверкали от лучей солнца. Вторая девочка, как раз таки была противоположностью другой: на лице красовался шрам, тянувшийся от уха до подбородка, захватывая с собой губы, от этого лицо перекосилось в сторону, но у нее были красивые голубые глаза. Девочка получила себе подобное уродство при пожаре, в котором погибли родители. Опекунство над сиротами приняла родная сестра матери, а больше нет никаких родных. Девочка не ходила в город, ибо стыдилась своего лица. Людям только и покажи урода, как они сразу начнут глумиться над ним, не видя никаких внутренних качеств. Обе эти девочки были сестрами друг другу. Женщина осмотрела обеих девочек, особенно младшую: на ней был красный сарафан, одетый на голое тело и капроновые чулки, на ногах черные босоножки с открытыми носами. - Наденьте куртки, - сказала воспитательским голосом тетя. - На улице тепло, а если одеть куртки, то станет жарко, - возразила девочка, что старше. - Лечиться будете сами. И будь осторожна, Эмма. Старшая сестра взяла за руку младшую и, выйдя за калитку, побежала в поле. Женщина еще долго провожала их взглядом, щурясь от солнца, а затем принялась за вязание. Девочки все бежали и бежали. У младшей ноги заплетались от усталости, но сестра держала ее крепко. Вскоре, когда они прибежали к дереву, остановились. Широкая крона создавала большую тень, в которой было прохладнее, чем на солнце. Младшая села на траву, облокотившись спиной об ствол, тяжело переводя дыхание. Другая девочка села рядом. - Здесь красиво, - сказала Эмма, озираясь по сторонам. Ветер дул прохладой, отчего Анжелина поджала ноги под себя и потерла ладони. Трава колыхалась под дыханием весны. Недалеко паслось стадо коров. - Я пойду попрошу молока, тебе принести? - спросила Эмма, встав на месте. - Нет, спасибо, - отказалась Анжелина. Сестра ушла и вернулась через долгое время. Над верхней губой у нее были молочные усы. - Это пастух Джим. Он живет от нас недалеко, в глиняном доме. Как раз в его саду растет куст с цветами, которые тебе нравятся. Он сказал, что оторвал бы для тебя цветок, - сказала Эмма с улыбкой. - Ты сказала ему про меня? - Анжелину словно ошпарило кипятком, она резко вскинула на сестру глаза. Та присела рядом с ней и обняла за плечо. - А вдруг это был Мистер? - с укором продолжала Анжелина. - Какой? - Никто. Эмма смутилась от этого, но ответила: - Тогда бы он убил меня сразу. Тем более, этому парнишке шестнадцать лет. Такой молодой не может быть убийцей. - Люди - невероятные существа. Сегодня они отдают все свои деньги на пожертвование, а завтра убивают людей. - Откуда ты это услышала? - недоуменно спросила Эмма. - От тети. К обеду солнце окончательно нагрелось так, что в тени становилось жарко. Анжелина заметила вдалеке темную фигуру, с каждым разом становившуюся ближе. - Эмма, - прошептала девочка, тормоша сестру за руку. - Что? - спросила она с трудом разлепив глаза ото сна. - Смотри, - Анжелина указала пальцем в фигуру, которая начала принимать очертания мужчины. - Это просто человек, - успокоила она сестру. В горле пересохло, что невозможно становилось дышать, - Иди попроси у пастуха кружечку молока, - прохрипела Эмма. - Но... - хотела возразить девочка и не договорила, так как Эмма сунула ей в руку платок. - Иди, - приказала она. И Анжелина ушла, перевязывая лицо наполовину платком. Мужчина уже приметил девушку под деревом, но для него была проблема - это девочка, находившаяся рядом. Ее лица он разглядеть не мог, а вот лицо старшей четко было видно. По дороге, он успел приготовить нож, что находился в кармане плаща и придумать, как избавиться от ребенка. Но, вот удача, девочка ушла, но лицо опять было скрыто от его глаз. Он натянул шляпу с широкими полями на глаза и приготовился. - Юная леди, - пробасил он, заставив Эмму вздрогнуть от неожиданности, - Не подскажите, который час? - Ой, простите, но у меня при себе нет часов, - ответила Эмма, одарив мужчину улыбкой. Он опустился к ней, схватив за волосы, коленями наступил на ладони, чтобы она не могла помешать его делу и, вытащив нож, засадил его чуть ниже виска, вонзая острие поглубже. Эмма пыталась высвободить руки, но ей это не удалось, поэтому она решила кричать и звать на помощь. Нож проводил контур по лицу к подбородку. Кровь капала на ее платье и пачкала руки мужчины, солнечные лучи играли в лезвии ножа. Проделав ту же работы с другой стороны и на лбу, кожа повисла, как тряпочка с разных сторон. Жертва продолжала надрывать глотку, ее голос уже перешел на хрип. Мужчина двумя пальцами взял лоскуток кожи снизу и резким движением попытался содрать ее, но сразу не получилось - пальцы соскользнули, дойдя до носа. Тогда он крепче сжал ее и содрал остатки. Кровь брызнула ему в лицо, заляпав шляпу и плащ. Заместо прекрасного лица был кусок мяса. Глаза без век выпучились на убийцу. Ее вид заставил мужчину засмеяться. Анжелина неторопливо шла, неся в руках кружку до краев наполненную молоком. Оно выплескивалось через края на землю, хотя девочка пыталась нести осторожно. До ушей Анжелины донеслись крики сестры. Выронив кружку из рук, она стремглав бросилась бежать к дереву. Мужчина занес руку с ножом в воздух и воткнул в грудь, каждый раз вытаскивая его и, толчками, занося обратно. Через минуту Эмма была мертва. В его руку вцепилась Анжелина и трясла ее, пытаясь выронить нож. Сестру она ее не видела. Мистеру надоело то, что девочка находилась слишком близко к нему. Ее глаза, из-за слез, блестели еще ярче чем обычно, что можно было подумать о ее несметной красоте. Но, когда он сорвал платок с ее лица, глубоко разочаровался. Он приподнял края шляпы и протянул ей руку ладонью вверх: - Мистер Никто, - произнес он. Анжелина попятилась от него назад. Мужчина подобрал нож, поправил шляпу и ушел, быстро скрывшись в зарослях кукурузы. Анжелина взглянула на сестру. То, что она увидела, вызвало рвотные позывы.

***

На следующий день, вечером, Эмму похоронили в десяти шагах от дома - в поле. На похоронах были только тетя и Анжелина, и священник из церкви в городе, который пришел на отпевание. В эту ночь Анжелина не спала. Она обдумывала смерть сестры и странное поведение убийцы. Почему он так повел себя, зачем убил Эмму и за что? Под утро Анжелина решила, что найдет Мистера Никто и отомстит за сестру.