Часть 1
9 января 2014 г., 12:01
— Ну и зачем нас собрали? — спросила девушка, стоящая на балконе, смотря вдаль.
Открывался поистине прекрасный вид: зеленые поля и холмы вперемешку с серыми невзрачными руинами, которые несут куда больший смысл, нежели можно представить. Они перенесли множество эпох, событий. Они и есть история.
Где-то вдалеке виднеется площадь города. Оживленное движение и непонятный гомон всегда сопутствуют этому населенному пункту — все это видно с высоты птичьего полета, если быть точным, то с горы. Одинокой горы. Самой высокой горы. Самой известной и восхваляемой горы — Олимпа. Та самая гора, где, по преданию, живут боги.
Она вернулась в комнату и обвела взглядом помещение: просторная зала, выполненная в античном стиле. Деревянная мебель без намека на обивку и тут же диваны, чтобы как можно комфортнее разместиться, глиняные вазы, украшенные затейливым узором и колонны. Мощные, сделанные из белого мрамора, давали теплому ветру разгуляться по помещению, создавая сильные сквозняки, стол, за которым сидят десять человек, если их так можно назвать. Скорей человекоподобные, но не люди. Они — боги. Одиннадцать богов, включая ее. Разных, но их объединяет одно — бессмертие — в этом Олимп. В этом вся Греция.
— О, Афина, умоляю! Ты же знаешь, что у него, что ни повод, то собрание! — подал голос мужчина после пятиминутного молчания. Он выглядел очень утомленным, словно все в тягость; вялый тон, будто он говорит через силу, только подтверждал это.
— Аид, ты хоть раз можешь нормально ответить?! Соизволь быть более толерантным, — вступилась Артемида за сестру.
— Девушки! Вы вообще, как с дядей разговариваете! — встрепенулся Аид, даже потрудившись стукнуть кулаком по столешнице.
По зале пронеслась волна недовольного фырканья и усмешек. Все знали, что из Аида тот еще дядюшка.
— Ладно, давайте оставим, а то знаю я, чем это закончится! — влез в разговор Дионис. — Кстати, почему Зевс с Герой задерживаются?
— Я думаю, у всех есть предположение, скоро узнаем, правда или нет, — пожала плечами Гестия.
Все согласно кивнули.
Внезапно массивные двери залы открылись, и в помещение влетел — в прямом смысле этого слова — молоденький парнишка. У него были забавные сандалии и шапка с крылышками, а сам он истерически смеялся.
— Гермес, что ты такой веселый? — с насмешкой спросил Посейдон.
— Да там такое! А впрочем, сейчас все сами увидите, и может, даже услышите!
На чистом голубом небе со скоростью света стали собираться темные тучи, предвещая о сильном ливне, как из ведра; совсем близко мерцала молния, разветвляясь и освещая хмурый небосвод;, а гром гремел до оглушения. Обычные люди бы испугались при виде такой картины вблизи, но не они. Привыкли. Вечные скандалы Зевса и Геры обычно приводили к такому итогу.
— Кажется, все были правы, — тихо констатировала факт Гестия.
— Да, похоже, папаша снова провинился, — усмехнувшись, поддержал Арес.
Новый раскат грома сменил басистый крик отца богов:
— Сколько можно! Ты вечно ревнуешь! — небо озарила новая молния.
— А если ты даешь мне повод и не только! — в ответ закричала Гера.
Все переглянулись. Редко они вот так кричали. Да, гром. Да, молния. Но чтобы было слышно — никогда.
— Что же он в этот раз сделал? — задал риторический вопрос Аполлон, задумчиво потирая подбородок.
— А что непонятного! Конечно же, изменил с какой-нибудь нимфой! — ответил Гефест, пристально смотря на напротив сидящую Афродиту.
Заметив, что на нее смотрят, она посмотрела в ответ, все больше хмурясь.
— Ну что ты от меня хочешь? Мы, кажется, разобрались! Женился во второй раз и будь счастлив! Хватит испепелять меня взглядом! — затараторила Афродита.
— Да больно ты нужна! И вообще, ты всем известна своим легкомыслием и ветреностью! Твоя самооценка слишком завышена! — протестовал бог-кузнец.
— Да? А твоя слишком занижена! И не смей повышать на меня голос! — в ответ закричала первая красавица Горы.
— Так, закончили! Гефест, вы развелись, так будь добр не лезть к моей жене! — вмешался Арес.
— Ты вообще молчи! Тебя отец не переносит! Ты еще тут, только потому, что его сын! Умерь свой пыл! — еще больше разражался Гефест, сжимая и разжимая огромные кулаки.
— Ой-ей-ей, племяшка, — Аид определенно был в хорошем настроении, — Гефест, перестань! — он похлопал его по плечу. — Афродита, золото мое, ответь мне, как ты с ним жила? — он уставился на девушку, даже выпучив глаза.
— А чего ты такой веселый, а, Аид? — вмешалась в перепалку Деметра.
— Да как же! Жена вернулась пару дней назад! — это было сказано с такой наигранностью, будто она действительно не знала, что ее родная дочь у него.
— Ты, конечно же, не взял ее с собой! — угрюмо заключила богиня плодородия.
— Я так похож на глупца? — он состроил расстроенное лицо. — К тому же пока я тут отсиживаюсь, должен же кто-то следить за порядком!
Можно было поклясться, что Деметра тихо зашипела, испепеляя взглядом зятя. На что он тихо, но на показную захихикал.
Тем временем Посейдон и Аполлон подсели к Гестии с обеих сторон и стали говорить как любят, как нуждаются в ней.
— Это ты, небось, да? — она устало повернулась к Афродите.
Та лишь загадочно улыбнувшись, отвернулась к Гермесу.
— Слушайте, вы мне надоели уже! Я что тебе, — она повернулась к Посейдону, — что тебе, Аполлон, уже давным-давно сказала – нет! Отстаньте от меня. У вас и без меня довольно жен, наложниц, любовниц! Достали!
Она рывком встала из-за стола и пересела на другое место.
— И все-таки я ей больше нравлюсь! — задумчиво подытожил Аполлон.
— Это с чего вдруг? — возмутился Посейдон. — И вообще нам, и правда, пора уже смириться, что она нас отвергла.
— Это-то – да, но меня она по имени назвала! — лукаво улыбнулся главный красавец Олимпа.
И тут завязался крупный спор, в котором Апполлон сидел и беспрерывно улыбался, изредка взрываясь хохотом, отчего из-за туч стало показываться солнце, а Посейдон так злился, что начался сильнейший прилив в Средиземном море.
Наконец на пороге залы появился Зевс. Его лицо было сурово, а глаза холодны.
— Ну что, Зюся, — обратился к нему Аид, — поговорили? — другие старательно пытались подавить волну смеха, накатившую разом на всех. — А где Гера?
Зевс зло сверкнул глазами, отчего на небе снова стали появляться только что рассеявшиеся тучи.
Гера появилась минут через десять еще более раздосадованная, чем муж. Потрепанная прическа, смятая туника и глаза, горящие зверским огнем негодования. Она шумно села на свое место, чуть не разломав стул.
Отца богов явно не волновало собрание, он был увлечен какими-то своими посторонними мыслями. Аид, у которого время было на исходе, решил поторопить:
— Братец, начинать будем или как?
Зевс молчал минут пять и никак не реагировал на вопросы, а потом резко взорвался:
— И правда, ты вечно ревнуешь, и кто б объяснил — почему!
Гера, которая старательно пыталась не смотреть на мужа, отвлекая себя постукиванием пальцами по столу, повернулась к нему и с возмущением ответила:
— Ах ты, изменщик, мерзавец!
У других тоже внезапно появились новые претензии друг к другу. На Олимпе возник такой балаган: все кричали, издевались. А Аид, оглянувшись, обреченно сказал, устало потирая виски:
— И так каждый раз!
