Над кукушкиным гнездом

Борьба с эмоциями, Чувство, что боль разгорается глубоко в нервах, Стенания по упущенной жизни, Руководят нашими жизнями днём и ночью.

      - Может, всё же не стоит торопиться? - спросил я куда-то в пустоту, уже после отбоя, в темноте, когда так и не смог уснуть.       В ответ послышалось полубессознательное "А?" на рваном вдохе, и я понял, что в отличие от меня Локи всё же был близок к тому, чтобы вырубиться. Я виновато закусил губу, но моё сожаление так никто и не увидел.       - Я имею в виду, что, может, не стоит провоцировать того медбрата? Вероятно, у него скоро закончится практика здесь... просто пойми это, он в долгу не останется.       - Шкипер, - отозвался Локи, и по характерному шороху я понял, даже не отводя взгляда от потолка, что полуётун повернулся на бок и, устроившись поудобнее, снова пытался уснуть. - Я и не собираюсь просто бить его ножом в спину, хотя это и было бы забавно и, бесспорно, приятно. - Дальше я едва разобрал слова принца, так как он даже не попытался не зевать во время разговора. Видимо, считает, что я и так разберу, с моими эмпатическими способностями. - Это наш козырь в рукаве. Нам будет чем ответить на его выпады. Только будь уверен, эти выпады будут. Определённо. Мы должны готовиться ко всему.       Я так и не мог уснуть. Ещё очень-очень долго. Как метеозависимый перед бурей.

***

      Локи очнулся под утро. Ложный свет за окном ещё не включили, лампу на сестринском посту ещё не выключали. Тихо выскользнув из своей кровати, Лафейсон бесшумно проследовал до выхода из палаты и легонько толкнул стальную дверь - она была открыта.       Сигюн уснула - или просто задремала - над учебниками и отчётами. Локи взглянул на часы: время приближалось к опасному, когда вскоре могла вернуться Гундесдоттир. Мужчина положил младшей сестре ладонь на плечо и, сжав, осторожно толкнул. Девушка шумно вдохнула и поморгала.       - Как ты открыл дверь? - первое, что она спросила, когда её взгляд сфокусировался на пациенте.       Локи чуть усмехнулся.       - Ты не заперла её. Рассеянная стала?       Сигюн чуть простонала с едва заметным разочарованием.       - Ещё одна шутка якобы про мой алкоголизм, и я вообще ни в чём помогать не буду, - и хитро ухмыльнулась. - По крайней мере я не туплю, втыкая в два документа по несколько минут.       Локи обернулся и пристально посмотрел на медсестру. Он не мог этого от неё ожидать. Нужна была ответная шпилька. В конце концов, во вчерашних таблицах сам чёрт бы ногу сломал!       - Слушай, меня всю жизнь интересовал один вопрос... может, ты сможешь дать мне на него ответ? - взяв в руки ручку и повернув голову в его сторону, Сигюн прислушалась, не особо стараясь разлепить сонные глаза. - Почему у всех врачей такой неразборчивый почерк? Вас что, специально всех учат писать, как курица лапой?       - Ты удивишься, но да, - очаровательно улыбнулась Мальвина, уже готовая к очередной колкости. - Во избежание ятрогении.       - То есть, мы можем реально быть страшно больны, мы все можем постепенно умирать, и так и не узнаем, что здесь написано? Ах вы хитрые чертилы! - пациент быстро схватил листок, на котором едва были различимы руны его имени, но не более, и Сигюн не успела выхватить документ из его рук. - Ой! - Локи расправил медицинский бланк против света, словно напросвет написанное стало бы яснее и более читаемо. - Доктор, что со мной?!       Сигюн вскочила с места и попыталась выхватить из рук пациента документ, но Локи вытянул руку с листком вверх, а второй препятствовал попыткам медсестры отобрать его данные, с той же целью он выставил одну ногу в её сторону. Ньёрддоттир была до смешного беспомощна, и Лафейсон не смог не рассмеяться. Как ни странно, Сигюн через некоторое время тоже засмеялась, и тогда сын Одина позволил ей забрать выписку из медкарты.       - Мы и так все умираем в течение всей жизни. И, чтоб ты знал, - притворно обиженно добавила девушка, обходя стол и возвращаясь на рабочее место: по-другому закончиться не могло, иначе бы Локи прижала бы не она, а мисс Гундесдоттир со своими зомби. - Чем хуже у человека почерк, тем лучше он в постели.       Лафейсон прокашлялся после этой нелепой беготни.       - Тогда вы, врачи, должно быть, просто монстры, совмещающие медицину с древнейшей профессией. Ещё бы кто мог это подтвердить...       Младшая сестра хотела уже чем-то ответить, но вдалеке за закрытой дверью отделения послышался цокот каблуков. Время прихода мисс Гундесдоттир. Двое пересеклись взглядом, Сигюн благодарно кивнула, и Локи скрылся в душевой, а сама младшая сестра сделала крайне занятой вид, разбирая бумаги на столе, когда ключ от отделения повернулся в замке.

***

      Хорёк не выходил на дежурство как минимум неделю. Ещё бы он тогда не радовался, когда уходил в последний раз. Мы ведь даже не узнаем, чью жизнь ему предстояло поломать в тот вечер. Впрочем, не это заставляло Лофта продумывать планы развития войны.       Гудьонсен буквально считал минуты до того, как мисс Гундесдоттир покинет больницу. Ему не терпелось отомстить, и он уже знал, через кого - того, кто слабее и младше всех. Таких понятий, как врачебная этика, для ординатора не было. Идеальный кандидат в помощники Старшей Сестры.       Изобразив лёгкое огорчение, он дождался, когда Агата оденется, кивнёт на прощание, и когда за Старшей Сестрой щёлкнула входная дверь, практикант устало сменил гримасу на своё вечно безразличное лицо.       В палате возникли санитары, если я способен их понимать, то с намерением потусоваться. Им не хотелось сегодня никого скручивать, только побездельничать. Не из человеколюбия, а из-за того, что им было приятнее акты агрессии в поле зрения хозяйки в белом халате.       - Первый - тире - Третий! - Гудьонсен подозвал их со слащавым дружелюбием человека, который готов покрыть чужое превышение полномочий, и только в обмен на ответную услугу. - Я сегодня сторожу этих психопатов, поэтому если вам не терпится встретить покой ещё на одну ночь - я вам его предоставляю.       И поклонился, описав несколько галантных кругов кистью в воздухе, словно ожидал, что эти сущности, даже не общавшиеся на человеческом языке, растекутся по полу лужицей из благодарности. Ничего не ответив, трое растворились, как табачный дым на сквозняке, а Хорёк лёгким движением настроил камеры как ему было угодно и направился в палату.       Более-менее готовые к возможным выпадам, некоторые из нас предусмотрели пути сопротивления: несколько пациентов устроились неподалёку от Альрика, кто-то встал у зарешеченного окна, преграждая путь. Асмунд сидел в отдалении, на взобравшись на стол и перетасовывая карты, но и он не сводил пристального взгляда с данной экспозиции.       - Слезай, это запрещается, - кивнул в его сторону медик, и для пущей убедительности как бы ненароком показал кнопку, которая бьёт током. Пациент нехотя слез со стола и продолжил перемешивать карты, не спуская глаз с рыжего практиканта.       - Перечитал бы лучше свод правил медучереждения. Седьмой пункт, если полюбопытствуешь. И не собирайтесь в группы, - ординатор перевёл взгляд на группу больных, окруживших Альрика.       - Это что ещё за пункт устава такой? - прищурился Френсис Йоргенс.       - Третий, - ответил Хорёк, не моргнув и и глазом. - Умник, не напомнишь - семь и три - сколько это вы в итоге нарушили статей за эти пять минут?       Альрик резко дёрнулся, но Йоргенс уже успел крепко схватить паренька.       Локи отвлёкся от своей книги и направился к медбрату.       - Я понимаю, что то, что ты сейчас делаешь, лишь согревает Мисс Гундесдоттир её поганую душу, коли оная имеется. Но вот камеры...       С омерзительной неохотой Гудьонсен повернулся к трикстеру.       - С чего ты взял что у меня что-то не вышло?       - Я - величайший маг Асгарда. Думаешь, вот вы запечатали мои силы, и меня стало так просто обмануть?       Оба уже оскалились, а медбрат уже потянулся к кнопке-шокеру, как вдруг Асмунд с криком "Стойте!" Выронил карты и привлёк к себе внимание всех в палате, кроме Альрика, который так и не мог справиться со своей панической атакой.       - Стойте! Я всё понял, - продолжал тактик, в попыхах собирая с полу свои карты по одной. - Я всё расскажу Старшей Сестре. На ближайшем собрании.       - Грязный предатель! - прошипел Лафейсон и направился было к Асмунду, но осёкся и посмотрел в сторону камер, которые, по его же утверждению, всё ещё работали так, как должны работать по умолчанию.       Гудьонсен с триумфом взглянул на эту парочку и удалился к посту, проверить, действительно ли заколдовал камеры "в молоко", иногда поглядывая на то, как грызутся меж собой Локи и Асмунд, но те, на самом деле, уже гримасничали из последних сил и едва сдерживали смех - мы нашли применение таланту азартного игрока просчитывать цепи событий.

Грязный реализм теперь правит бал, вырвавшись на волю. Своей кровью мы окропим землю. Запретим все нежные воспоминания, Когда Господь призовёт нас всех к правосудию. Дегенерация близка, всё слабее смертная колея, Боль подбирается к сердцу. Пора оставить реальный мир своему Богу. Paradise Lost - Dead Emotion