one amsterdam night

– Быть на этой церемонии – большая честь для нас, ведь за EXO голосовали тысячи людей, поэтому мы благодарны нашим фанатам и всем, кто… Бла-бла-бла. Сухо, стоя рядом с Крисом на ковровой дорожке и щурясь от вспышек фотоаппаратов, наблюдал, как китайский лидер отвечал на вопросы репортера. С самого их прибытия в Амстердам Крис находился в радостно-возбужденном состоянии и сейчас просто светился от счастья. Во время перелета Ифань не умолкал, втирая Чунмёну о том, какая это важная номинация и какая это честь, и как он счастлив и еще миллион пафосных ифаневских закидонов. А Сухо что? Сухо хотел поспать, но вместо этого честно не слушал Фаня, любуясь немного помятым китайцем. Да и сейчас его лидер был хорош. Сухо окинул взглядом ноги парня, обтянутые этими невероятными кожаными штанами и от того казавшиеся еще более длинными и стройными. Чунмён поднялся выше и судорожно втянул воздух, пытаясь отвести взгляд от соблазнительной пятой точки лидера в черной тугой коже. В низу живота приятно заныло, а голова немного закружилась. Твою мать. Крис, заканчивай пиздеть, иначе я начну дрочить на тебя прямо тут. От нескромных мыслей корейца отвлекло легкое касание. – Не зависай, это обязанность Исина, – добродушно улыбнулся Крис и незаметно взял Сухо за локоть. Младший кивнул, и они с Крисом пошли занимать свои места. Чунмён недовольно поморщился, когда увидел, что они должны сидеть прямо перед сценой. – Н-да, хреновенько мы устроились, – кинул он, усаживаясь на кожаный диванчик и устраиваясь в позе «лайк э босс». – Это почему еще? – спросил Крис, падая рядом. – Нам все видно, нас всем видно. И за наградой идти недалеко. Сухо предпочел промолчать, усмехаясь последней фразе Фаня. Его, безусловно, радовал дикий энтузиазм в голосе старшего, но Чунмён был гребанным реалистом. Они еще слишком молоды как группа для такой вершины, поэтому кореец не таил особых надежд. Он с большим удовольствием предвкушал возможность увидеть знаменитый город, погрузиться в особую атмосферу и проверить самому, все ли правда, что пишут в Интернете о городе грехов. – Эй смотри, там Джастин Бибер, – Крис дернул Сухо за рукав и показал в сторону певца. Сухо, не долго думая, вытащил телефон и быстро сделал пару фото. Крис немного прифигел. – Ты чего? – Я ничего, а вот у меня в группе есть мелкий неадекватный белибер, который мне голову оторвет, когда узнает, что я находился на расстоянии меньше сотен тысяч километров от его кумира и не взял автограф. Крис с трудом подавил смешок. – Да ладно тебе, Сехун не такой. Сухо улыбнулся, разглядывая полученные фото: – Я же утрирую. Но, думаю, он все равно будет рад. – Я надеюсь, ты не пойдешь к нему за автографом? – на всякий пожарный уточнил Крис. – Нет, конечно, нет, – засмеялся Сухо. В этот момент на сцене появился ведущий и стал быстро что-то тараторить на английском. Сухо застонал – он так и не открывал заботливо предложенные Крисом учебники и ни черта понимал в английском. – При одном условии – если ты будешь мне переводить все, что они говорят. – Обойдешься, – Крис откинулся на спинку диванчика, его взгляд горел энтузиазмом и гордостью, и он не отводил глаз со сцены. – Ты жестокий, – Чунмён театрально надулся и достал телефон. – Иди, селку сделаем, злюка. – Лидер, ты скоро Тао переплюнешь. Давай еще в туалет пойдем, в зеркале сфотаемся, – засмеялся Крис, но приобнял Сухо за плечи, улыбаясь в камеру телефона. – Все? А теперь наслаждаться церемонией и ждать своего звездного часа, – на этих словах Крис устроился поудобнее и нацепил привычный уже бичфэйс. Сухо только хмыкнул. – Ну-ну, посмотрим, на сколько тебя хватит. Чунмён как в воду глядел. Через полчаса Ифань всем своим видом изображал безудержное веселье, а потом и вовсе достал телефон и залез на Вейбо. – О Господи, – Ифань еле сдерживал смех. – Чунмён, ты только посмотри на это, – блондин передал Сухо телефон, на котором была открыта гифка. Парень пару секунд всматривался в изображение, а потом еле сдержался, чтоб не покатиться со смеху: на экране телефона Ифань, убегая от преследователей во время съемок Running Man, смачно упал, являя миру прекрасные зеленые трусы. – Ифань, твои трусы скоро будут большими знаменитостями, чем все ЕХО вместе взятые. Погоди, – Сухо внимательнее всмотрелся в экран, – это случаем не те самые, что я подарил тебе на спор? – Те, – щеки Криса немного порозовели. Или Чунмёну показалось в неровном свете софитов? Лидер почувствовал себя неловко. – Но это же было в шутку. – Но они мне нравятся, – Крис покраснел еще больше. Сухо смущенно улыбнулся и потупил взгляд. С одной стороны, ситуация была весьма комичной, а с другой… То, что Ифань носит его подарок, обжигающе несправедливо грело сердце какой-то наивной надеждой, пусть это всего лишь забавные кислотно-зеленые трусы. – Чунмён, следующая номинация наша, – Крис нашарил руку парня и сжал. Чунмён попытался вырвать ладонь, игнорируя так не вовремя оживших бабочек в животе. – Фань, это не Корея, тут фансервиса, не поймут… – но Крис не слушал его, только сильнее сжимал пальцы и смотрел на сцену. – Смотри, – кинул он через пару секунд, – чувак одет как наш ДиО. Сухо покорно посмотрел на сцену и прыснул. – Это Джаред Лето, поэтому я бы сказал наоборот. Крис не ответил. Но Сухо будто телепатически ощущал его волнение: как сильно напряжены мышцы и как сердце билось с удвоенной скоростью. Он хотел сказать, что Ифань зря так переживает и что это далеко не последняя их номинация, но не успел. – Крис Ли! Жестокий удар по чьим-то самолюбивым яйцам Сухо внимательно всматривался в китайца. Выражение лица парня практически не изменилось. Только брови немного сдвинулись и сильнее сжались пальцы на чунмёновской ладони. – Проиграли, – едва слышно шепнул Крис, глядя якобы на сцену, но на самом деле в никуда. – Ифань, – Сухо потянулся было к старшему, но блондин остановил его кивком головы и, забрав ладонь, начал аплодировать хрупкой китаянке, что говорила со сцены благодарственную речь. До конца церемонии лидеры перемолвились одним-двумя ничего не значащими словами. Чунмён с тревогой наблюдал за Крисом. Ему было больно видеть, что любимый, пусть и тайно, человек так переживал. Сухо ругал себя за то, что снисходительно относился к энтузиазму старшего и не сумел его подготовить к вероятному поражению. И пусть из них двоих он младше, но Чунмён чувствовал ответственность за Криса перед всеми и собой в первую очередь с того самого дня, когда сердце при виде высокого китайца стало биться чуть быстрее. Следующие часы прошли как во сне. Они фотографировались с какими-то людьми, их спрашивали, они спрашивали – и улыбались, улыбались, улыбались… Казалось, даже в такси, которое мчало их по ночному городу в гостиницу, на лице Ифаня застыла привычная улыбка для камер и журналистов. И только в их номере на двоих Сухо будто услышал глухой стук скинутых на пол масок. Ифань стащил дорогие туфли и упал в кресло, закрыв лицо руками. – Ифань, ты как? – Чунмён старался говорить спокойно, но внутри него надрывался капслок и тысячи восклицательных знаков. Он быстро переоделся и повернулся к Крису, что по-прежнему сидел в кресле. – Нормально, – тяжело выдохнул Крис. – Просто я… слишком надеялся. Забыл о реальности. Чунмён, – Ифань повернулся и посмотрел на парня умоляющим взглядом. – Иди ко мне, а? Сердце Сухо радостно екнуло на такую фразу, но он быстро одернул себя и подошел к Крису. Но блондин потянул его за руку и усадил к себе на колени. – Ифань… – Чунмён обнял парня, чувствуя, как крепко обнимает его старший, будто боится упасть. – Это далеко не последняя номинация в нашей жизни, ты же понимаешь, – в ответ Крис кивнул и еще сильнее обвил парня руками, прижимая к себе. Сухо завозился, пытаясь устроиться поудобнее, потому что Крис практически душил его объятиями – или это сам Чунмён забыл как дышать? Сухо прижал голову китайца к своему плечу и вздрогнул, чувствуя, как ткань становится мокрой от несдержанных слез. Он понимающе гладил Ифаня по жестким налакированным волосам и молчал, давая старшему выплеснуть все разочарование и обиду в соленую жидкость, которой пропитывалась его футболка. Когда слезы кончились и Крис задышал глубоко и ровно, Чунмён решился опять подать голос: – Ифань, ты помнишь табло с голосованием? – и, дождавшись согласного кивка, прочувствованного плечом, продолжил: – Наши фанаты голосовали за нас. Они верят в нас, не смотря ни на что. Ради этого стоит работать дальше, не так ли? Ифань снова согласно кивнул. – Я понимаю, – прогудел он где-то в районе чунмёновского плеча. – Просто я слишком накрутил себя и мне все еще стыдно… я не смог, – на последних словах голос Ифаня сорвался, и он замолк. Сухо вздохнул – он слишком хорошо знал, как сильно было развито в парне чувство ответственности и того, что за все в этом мире отвечает именно он – непоколебимый лидер ЕХО-М, Крис. – Бедный, бедный, – Чунмён стал тихонько раскачиваться из стороны в сторону, успокаивающе гладя китайца по спине. Он знал, что переубеждать парня сейчас бессмысленно, поэтому старался вложить всю поддержку в тактильные ощущения – объятия и просто касания. – Давай спать? – шепнул он Крису на ухо. Фань кивнул и впервые за вечер поднял на Чунмёна запухшие от слез глаза: – Поспи со мной, хорошо? – робко и неуверенно попросил он. Сердце Чунмёна сделало тройное сальто с переподвыподвертом от такой, казалось бы, невинной просьбы. Просто сегодня, в этом номере после всех событий это казалось ему слишком интимным – односпальная кровать слишком узка, и они будут тесно прижиматься друг к другу. Поражения поражениями, а желания никто не отменял. Но Чунмён в который раз мысленно вылил на себя ушат холодной воды – что-что, а его приставания – это явно не то, что нужно сейчас Фаню. Сухо сообразил, что старший все еще ждет его ответа, поэтому легко кивнул: – Без проблем. Только тесновато будет. – Фигня, – протянул Крис и глубоко вдохнул. А затем еще раз, но уже утыкаясь носом в районе чунмёновских ключиц. По телу Сухо прошла легкая приятная дрожь, и он смущенно шепнул: – Ты чего? Крис провел носом по шее и сделал еще пару глубоких вдохов-выдохов, посылая по разгоряченной коже толпы мурашек, прежде чем ответить: – Ничего. Просто пахнешь вкусно. Сухо завозился, надеясь, что в полумраке не видно его горящих щек. Руки Ифаня на его талии, приятные касания, да и интимность момента в целом делали свое дело – у Чунмёна медленно начинал вставать. Поэтому Сухо поспешил слезть с ифаневских коленей. Крис тоже будто опомнился и, выпустив парня из объятий, начал снимать свой роскошный наряд. – Черт бы побрал эти брюки, – простонал блондин, прыгая на одной ноге и стягивая тугую кожу. Чунмён успел забраться в кровать и с улыбкой наблюдал за попытками лидера избавиться от черной кожи. – А мне они нравятся. Крис не ответил. Когда со штанами было покончено, блондин быстро снял оставшуюся одежду, оставшись в темных боксерах. Сухо не смог отказать себе в удовольствии полюбоваться высоким стройным телом. Ифань был действительно недурен собой, а сейчас, в дрожащем свете ночника в темной комнате, он выглядел просто волшебно. Но когда практически голый парень приблизился к кровати, Сухо охватила паника. – Ты так спать собираешься? – спросил он, мысленно пуская слюни на едва заметные кубики пресса. – Тебя что-то смущает? – ухмыльнулся Крис и забрался под одеяло. Сухо лишь помотал головой в ответ. На нем самом осталась только домашняя футболка да белье, поэтому перспектива оказаться с голым Ифанем в одной донельзя узкой постели не радовала – или делала до безумия счастливым, это с какой стороны посмотреть. Чунмён отполз на самый краешек кровати и вздрогнул, когда к нему прижалось чужое горячее тело. Он лежал не шевелясь, вытянувшись по струнке, пока Ифань не обхватил его за плечи, чтобы притянуть ближе. – Упадешь же, – прошептал китаец, устраивая голову Чунмёна у себя на плече. Чунмён мысленно надавал себе пощечин и морально пожелал себе удачи перед тем, как обнять Ифаня одной рукой. Крис в ответ осторожно переложил колено Сухо на себя так, что кореец теперь практически лежал на старшем. В таких объятиях было невероятно тепло и комфортно, если бы не одно скромное «но»: с каждой секундой чунмёновское возбуждение перерастало в уверенный стояк. Сухо заелозил, пытаясь улечься поудобнее, пока не уперся своим возбужденным членом в ифаневский пах. В горле моментально пересохло – потому что у Криса стояло едва ли не сильнее, чем у Чунмёна. – Ифань..? – несмело шепнул Сухо, боясь даже пошевелиться. Старший под ним точно так же замер на пару секунд, а затем произошло то, от чего у Чунмёна внутри взорвались тысячи бабочек. – К черту все, – рыкнул Крис и легко надавил на затылок Чунмёна ладонью, одновременно соединяя их губы в поцелуй. От касания губ у Чунмёна перехватило дыхание. Он прикрыл глаза и стал отвечать китайцу, иногда чувственно захватывая нижнюю губу Ифаня. Тот невнятно промычал и властно притянул Сухо еще ближе. Чунмён послушно приоткрыл рот, впуская Ифаня. Они целовались долго и сладко, играя с языками друг друга и постанывая в поцелуй. Чунмён уже полностью лежал на Ифане, опираясь на локти по обе стороны от тела китайца – и целовал, целовал, целовал точно так, как в своих мечтах и многочисленных эротических снах. Они оторвались друг от друга только тогда, когда в уголках губ начала скапливаться вязкая слюна, а возбуждение достигло такого пика, что, казалось, каждый вот-вот кончит от малейшей ласки. – Ради этого стоило притащиться в этот чертов город на эту чертову церемонию, – прошептал Крис куда-то в шею, обжигая кожу потоками горячего воздуха. Чунмён лишь коротко простонал, дрожа под градом поцелуев. Ифань скользнул руками под футболку Чунмёна и провел ладонями от талии до лопаток, наслаждаясь гладкостью кожи, а затем заскользил вниз, ногтями легко царапая спину младшего. Чунмён постанывал от долгожданной ласки, наслаждаясь каждым касанием. Возбуждение все росло, хотя каждую секунду казалось, что дальше некуда. Не в силах терпеть сладостное томление, Чунмён стал медленно извиваться под руками Ифаня, начиная тереться при этом своим возбуждением об не менее твердый член парня. – Чунмён… Твою мать… – пробормотал Крис резко охрипшим голосом и стал подаваться вперед в такт телодвижениям Чунмёна. – У тебя есть… что-нибудь? Смазка, презерватив? – прерывисто прошептал Сухо, не прекращая двигаться. Ифань отрицательно мотнул головой и опустил ладони на чунмёновские ягодицы, крепко сжимая и помогая интенсивнее тереться о свою плоть. – Вот черт, – прохрипел Чунмён, но его возмущение продлилось недолго. Крис с жадностью покрывал поцелуями подставленную шею, время от времени прикусывая кожу и зализывая покрасневшие следы. Чунмён в его постели, горячий, податливый, вспотевший, – это просто слишком. Каждое движение прошивало электрическими разрядами до кончиков пальцев. Сексуальное напряжение повисло в воздухе наряду с тяжелым дыханием и пошлыми стонами – музыкально чистыми Чунмёна и хрипловатыми Ифаня. Парни двигались в унисон, каждый стремительно приближался к разрядке и не думал ни о чем, кроме восхитительной близости. Первым не выдержал Сухо. Чувствуя, как оргазм подступает поглощающей волной, парень впился жадным поцелуем в губы Криса. Блондин сильнее вжал корейца в себя, и скоро Сухо задрожал всем телом, больно кусая Ифаня за губу и чувствуя, как на трусах расползается горячее пятно. Крис присоединился к нему через пару движений хриплым стоном и отчаянным поцелуем. Оба лежали, не меняя позы и тяжело дыша, переживая все оттенки полученного наслаждения. – Еще наверстаем, – пробормотал Ифань через несколько секунд. – Ага, – так же тихо согласился Чунмён, предвкушая будущие ночи со своим лидером и погружаясь в сладкие грезы. Утром Чунмён проснулся в одиночестве. Он обошел номер, но Ифаня нигде не было. Зато обнаружилась записка: «Ушел за самым необходимым. Самолет вечером. Никуда не уходи!» Чунмён улыбался, вчитываясь в суровый почерк китайца. Тарабарщина фраз ясно давала понять, что прогулка по городу грехов отменяется. Но довольный Чунмён почему-то совсем не против.