C.A.S.

Кастиэлю нравился Габриэль. Сильный, независимый, светлый архангел. У Габриэля, или, как его величали братья, Гавриила, было красивое имя - грозное и могучее. Когда это имя снова гремело в Чертогах, его противники бежали куда глаза глядят. Гавриил был последним, четвёртым архангелом, поэтому и не таким сильным, как его братья - Люцифер, Михаил и Рафаил, одним из самых грозных орудий Небес. Его имени не было слышно на Небесах уже свыше двух тысяч лет. Теперь он скрывается под личиной Трикстера и отзывается на собачью кличку "Гейб". Габриэль считал, что люди в тысячу раз лучше ангелов. Сейчас Кастиэль был с ним согласен - лучше. Серафим часто тайком расматривал Дина пронзительным взглядом его собственных синих глаз (у Джимми были серые) и размышлял, сможет ли вот так вот отречься ради него от своей семьи. Тогда он не был уверен. Сейчас - на все сто. Потому что Дин и Сэм Винчестеры и так стали ему семьёй. Кастиэль почти не знал Гавриила, но был уверен, что они подружились бы, если бы не эта всеобъемлющая война, охватившая и Землю как пожар, а потом перекинувшаяся на Небеса. Они никогда не были друзьями - слишком разные, но Кастиэль рефлекторно хватается за сердце, когда здоровенный архангельский меч Люцифера легко пробивает грудную клетку Гавриила как фанерный лист. Кастиэлю нравилась Анна. Кастиэль дружил с Анаэль с самого, если можно так выразиться, детства. Хотя бывает ли у ангела детство? Наверное, было когда-то, но очень давно, Кастиэль уже не помнил. Всю свою сознательную жизнь он провёл с клинком в руке. От Анны пахло яблоками - Кастиэль помнил как сейчас. И помнил, как пылали её крылья, когда она падала. Новая должность главнокомандующего гарнизона ("вместо Анаэль" - резануло слух) не доставляла ему радости. Ангел переживал за Анну, и долгие столетия он не мог найти её, пока наконец-то на неё не вышли братья Винчестеры. Ну, а как известно, где Винчестеры - там и смерть. Кастиэлю не хотелось убивать Анну, эту милую рыжеволосую девушку с травяными зелёными глазами лет двадцати пяти, но Уриэль почему-то настаивал на её немедленном уничтожении. Уриэль был мелкой шавкой по сравнению с ним, но Захария передал все полномочия Уриэлю, так как "Кастиэль был благосклонен к Дину Винчестеру". Кастиэль был рад, когда Анна выкрутилась и смогла вновь обрести крылья, но уже спустя год или полтора он уже сокрушённо рассматривал выжженые на полу крылья сестры - у Михаила была стальная воля и тяжёлая рука. Кастиэлю нравился Бальтазар. С Бальтазаром они когда-то давно воевали плечом к плечу, излечивали раны друг другу, а потом снова рвались в бой, орошая кровью землю, изгоняя и убивая, даря жизнь своим и смерть чужим... Много воды утекло. Кто бы подумал, что светлый ангел Бальтазар станет вором, да ещё и будет воровать у "своих", а могучий серафим Кастиэль будет таскаться по всей стране за одним только человеком, когда на носу Апокалипсис. Кастиэль был твёрдо уверен, что Бальтазар погиб. Но когда он узнал, что его старый приятель жив и здравствует, поспешил к нему, чтобы снова воссоединиться... Бывает же такое, что лучшие твои друзья становятся тебе... никем, так, малознакомыми людьми. Кастиэль не узнавал своего брата. Но Кастиэлю когда-то нравился Бальтазар. И только в одном бывший друг Кастиэля был прав: "Всё дело в душах". Да, соглашался Кастиэль - всё дело в них, до побелевших костяшек сжимая в руке клинок. Сожаление - удел слабых. Кастиэль не был слабым, ну или он так, по крайней мере, думал. Четверо сторонников Небес - два ангела, серафим и архангел - разные имена, возраст, судьбы. Но одно объединяло их - люди казались им куда лучше, чем свои собственные братья - кровожадные, холодные статуи, готовые повиноваться Приказу, идущему сверху, даже не задумываясь, кто эти самые приказы отдаёт. Рахиль была права: "Каждый ангел заканчивает свой путь здесь, с ангельским клинком в горле". Кастиэль давно понял - чтобы выжить самому, то нужно оборвать жизнь другому, но всё равно что то мерзко царапается в груди когда его клинок пронзает грудь Бальтазара.