.not the best time.

Крис давно спит, Дерек слышит его приглушенное дыхание. У охотника выдался тяжелый день и нелегкая ночь. Их только что перевели в камеру и, теперь им придется отсиживаться здесь до прибытия адвоката. Эллисон навещала отца пару часов назад, но ушла также быстро, пообещав, что вернется завтра утром. Арджент не пожалел об уходе дочери. Он не хотел, чтобы его видели жалким. Тем не менее, сразу после ее ухода, он свернулся на своей койке и, отвернувшись к стене, уснул. Дерек понимает. Сложно принять, что враг, послуживший причиной смерти его жены, спас тебе жизнь. Крис не мог сейчас говорить с Дереком, да и тот не пытался его заставить. Дерек понимал. Но сейчас ему не было дела до Арджента. Всего на пару мгновений он почувствовал это, перед тем как потерять сознание после взрыва. Запах. Родной, ласковый, заставляющий ноздри трепетать и с наслаждением втягивать воздух. Его Стайлз. Но нет, не его. Дерек не знал, почудилось ли ему перед отключкой, или же это случилось на самом деле, но факт оставался фактом: он чувствовал что-то чужеродное в запахе своего мальчика. Что-то очень неприятное, отчего Дереку хотелось на свежий воздух. Гниль. Он не перебросился с парнишкой и словом, даже не был уверен, действительно ли его нашли, шерифа не видел. А МакКол не был предрасположен на беседы с предполагаемыми убийцами. Дерек перевернулся на бок. Он пытался уснуть уже битый час, но Морфей не дарил ему ласковых объятий. Он не мог перестать думать о том, что, возможно, сейчас его Лягушонок потерян и ждет, когда он, Дерек, найдет его. А вместо этого Хейл сидит меду железными прутьями и ждет какого-то неизвестного ему адвоката. Думать о том, что Стайлз, быть может, уже нашелся не хотелось. Ведь тогда бы это был явно не он. * * * Дверь скрипнула, и остатки сна моментально сошли с Дерека. Он сел на койке и свесил ноги на пол. В камеры временного заключения кто-то вошел. И не просто кто-то. - Стайлз, - Дерек с наслаждением втянул любимый запах через ноздри. Отвратительная гниль по-прежнему в нем чувствовалась, но уже в более приглушенном варианте. - Привет, - Стилински присел напротив него на лавочку и сложил руки на коленях, глядя на Дерека сквозь тюремные решетки. Оба молчали достаточно долгое время. Не охотник, сопевший в соседней камере, смущал их. Просто они не знали с чего следует начать. - Мы первый раз заговорили при таких же обстоятельствах, - невесело хмыкнул Стайлз, кусая губы. Дерек помнил их первый разговор. Он сидел в машине шерифа по подозрению в убийстве, а Стайлз забрался к нему, чтобы осыпать угрозами. И только позже юноша рассказал ему, что захотел лишь узнать цвет его глаз. - Надеюсь, меня оправдают, как и в тот раз. - Мне нужно сказать тебе кое-что. Так всегда случается. Вы пытаетесь начать непринужденную беседу, а в итоге выпаливаете все как на духу, даже не приготовив друг друга. - Сегодня вечером отец отвезет меня в психиатрическую лечебницу. Дерек ожидал совершенно другого. Он ждал, что Стайлз скажет ему, что Лидия беременна, или у Скотта вылез хвост через задницу, или у Лейхи волосы выпрямились. Или что он просто любит Дерека и ждал его. Но никак не это. - Он не может. Не может отвезти тебя туда! Какое он... - Это было мое решение, - голос мальчишки дрогнул, и он вновь вперил взгляд в свои большие ладони. - Стайлз, - Дерек запнулся, когда большие янтарные глаза обратились к нему с немой мольбой. - Мы придумаем другой путь. - Нет другого пути, - прошептал одними губами Стилински. - Я попрошу об этом Скотта, но с его синдромом Матери Терезы, боюсь, он не сможет, - Стайлз встал с лавки и приблизился к решетке. - Если вы не сможете найти способ, чтобы достать из меня эту мерзость, - Дерек дернулся с койки и остановился прямо напротив своего мальчика. Он чувствовал запах Ногицунэ. Но на него по-прежнему смотрели родные глаза. - Проследи, чтобы я никогда оттуда не вышел. - Если Скотт не сможет этого сделать, то почему ты думаешь смогу я? - он не знал, почему Стилински просит об этом не свою обожаемую Лидию, а его, ненужного Дерека. Ему до боли хотелось услышать важные слова от юноши. - Потому что нас что-то связывает. Он не сказал: "Потому что ты любишь меня" или "Потому что я люблю тебя", но Хейл буквально кожей почувствовал, как эти слова прозвучали в воздухе. Или заставил себя поверить, что они прозвучали.