О детях гениев

Говорят, что на детях гениев природа отдыхает. Он очень хотел опровергнуть этот тезис, доказать всему миру… ну или для начала хотя бы всей Столичной Пустоши, что это неправда. Хотел, но не мог.

***

- А здорово, наверное, быть гулем? Наемник, счастливым обладателем контракта которого он случайно стал на днях, долго и пристально смотрел в незамутненные мыслительной деятельностью ясные голубые глаза. Он честно давал своему нанимателю шанс переосмыслить вопрос и смириться с отсутствием ответа, но тот пялился на него и определенно чего-то ждал. - Почему здорово? – наконец поинтересовался гуль, надеясь, что в процессе подбора веских аргументов владелец контракта сам осознает, какую глупость спросил. - Повышенная выносливость, ускоренная регенерация тканей, устойчивость к гамма-излучению в разумных пределах, значительно увеличенный срок жизни, благодаря замедленному обмену веществ… Мой папа – доктор, - словно извиняясь, добавил он и улыбнулся. - И тебя ничего не смущает? - Ничего, - парнишка перед ним пожал плечами. – А что должно? Вместо ответа гуль покачал головой и повернулся к нанимателю широкой спиной. - Идиот, - раздраженно шепнул он себе под нос.

***

- Харон, смотри, какую крутую броню я достал. Наденешь? Наемник внимательно посмотрел на броню, затем на своего работодателя. Не менее внимательно. Снова этот взгляд. Радостный, восторженный, чистый. Как у младенца. - Эту броню? – на всякий случай уточнил гуль. - Ага, - кивнул владелец контракта. – Она отлично защищает от… всего. Ну, почти. И совсем новая, ее бывший владелец умер от инфаркта. Кажется. - И ее бывший владелец был из…? – наемник изо всех сил старался подвести работодателя к единственной правильной мысли насчет брони. - Из Анклава, – беззаботно ответил парнишка. - И если я надену эту броню, да еще и вместе со шлемом, закрывающим лицо, то…? - То никто не догадается, что ты – гуль? – владелец контракта просиял. Харон закрыл глаза. - Да, - не поднимая век, он коротко кивнул. – Именно так. Поэтому я не хочу надевать эту броню. Понятно? Он надеялся, что хоть в этих его словах работодатель усмотрит что-нибудь нелогичное и начнет шевелить извилинами. Но тот не усмотрел. - Понятно. Тогда я сам буду ее носить. «Идиот», - обреченно подумал наемник, глядя, как мальчишка пытается напялить на себя силовую броню Анклава, даже не представляя, как правильно обращаться с напичканным электроникой и гидравликой костюмом.

***

Трое взяли их на мушку, едва они поднялись наверх со станции метро «Анакостия». - Я больше так не буду, - напряженно вглядываясь в черноту нацеленного на него дула, сообщил парнишка. – Что там было? Не воровать, не убивать, не обманывать… - Не взрывать города, - напомнил тот, кто держал оружие. - Не взрывать города, - согласился он. – Честное слово, больше не буду. Мы можем идти? Троица растерянно переглянулась, и тот, кто был главным, в недоумении пожал плечами. - Пошли, - прошипел Харон, хватая своего работодателя за локоть. - Подожди, нам еще не сказали… - Да пошли же! – он потащил сопротивляющегося парня в сторону «Ривет-Сити». Туда, где охрана, которая в случае чего поможет им отбиться. - Но… постой… Эй, уважаемые! А что насчет каннибализма? Если, например, от сладкого диатез, в рюкзаке ничего, кроме сахарных бомб, а кушать хочется… Можно или нельзя? Мне важно знать, потому что… м-м-м… уп… - Не слушайте его, - наемник захлопнул ему рот рукой, растянул свои облезлые губы в жутковатой улыбке и, понизив голос, пояснил: - Он идиот.

***

Огромная желтая туша все еще дергалась, словно в агонии, а он застыл, прижав ладони к пуленепробиваемому стеклу, и чуть не плакал, глядя на то, что натворил. - На хрена ты это сделал?! – орал на него Харон. – Он же был разумным, он хотел поговорить с нами, он обещал, что поможет вытащить ГЭКК, и ты сказал, что выпустишь его! Зачем ты активировал систему очистки камеры? - Я не знал, что там написано, - тихо признался владелец контракта. - А прочитать не мог? - У меня легкая форма дислексии. - Насколько легкая? - Очень легкая, но… когда сильно нервничаю… я… - Ты! Идиот! – рявкнул наемник, и словно тяжелый груз свалился с его души.

***

- Он мне такой: «Говори код!», а я ему: «Не знаю я код!», а он мне: «Немедленно говори код!», а я ему: «Я честно не знаю этот код!». А он мне: «Подумай, может, отец давал тебе какие-то намеки, подсказки?», а я ему: «Нет, не давал». А он мне: «Может, он оставлял тебе голодиски, называл при тебе какие-то цифры, которые могли быть кодом?», а я ему: «Нет, такого не помню». А он мне: «Может, где-нибудь они записаны были? Не как код, а, скажем, как номер чего-либо?», а я ему: «Да нет, вроде не были…». А он мне: «Может, у твоей мамы была какая-нибудь любимая библейская цитата, и номер главы и стиха – это код?», а я ему: «Нет, ну что вы, полковник, такого быть не может. Я и правда не знаю этот код!». А он мне… - Короче! – не выдержав, взмолился Харон. - Короче, они меня отпустили, а база, честное слово, сама взорвалась. - Ну а код? – наемник выжидающе уставился на владельца контракта, сидевшего на своей кровати в люксе Тенпенни-Тауэр. - Так я ведь не знаю этот код! – повторил тот, рассеяно вертя в руках рамку с цитатой из Библии и время от времени проводя подушечками пальцев по каллиграфически выведенным цифрам 21:6. - Ты… идиот? – наблюдая за этим, риторически осведомился Харон, хотя в душе он радовался, что Анклав так и не узнал, как запустить Очиститель.

***

- Ну вот и все? Как и тогда, давно, наемник стоял и молча смотрел в незамутненные мыслительной деятельностью ясные голубые глаза. - Это не самое логичное решение нашей дилеммы, - мягко намекнул он. - Я запущу Очиститель. - Может, лучше я? – гуль вспомнил, что его работодатель не очень дружит с логикой. – Я гуль, и это здорово, потому что у меня устойчивость к гамма-излучению. - В разумных пределах. - Ты там сдохнешь. - Кто-то должен. - Ты даже не знаешь код. - Я есмь Альфа и Омега, - улыбнулся парнишка и в первый раз за все время робко добавил: - Это приказ. Когда герметичная дверь за ним захлопнулась, девушка в силовой броне Братства Стали повернулась к окаменевшему наемнику и тихо спросила: - Он что, идиот? Но тот молчал, впервые не зная, что на это ответить.