encumbrance

Забегаю в дом, от чего ловлю непонимающий взгляд папы, который стоял в коридоре с кружкой чая, и, даже не разувшись, забегаю по лестнице на второй этаж. Закрывшись в комнате, мне почти удается отдышаться, ибо никогда я так быстро не бегал. Сижу и пытаюсь понять, что со мной произошло. Точнее, я боюсь догадываться об этом. Мне же абсолютно нельзя нарушать правила, а я то и делаю, что иду на спор с собственным здравым смыслом. Тяжело вздохнув , все же улавливаю на себе аромат шоколада. Быстро стягиваю куртку и кидаю ее в другую часть комнаты, куда после летит ещё и рубашка. Сел, поджав коленки, и положил на них голову. Мне страшно, слезы подступают к горлу и я готов разрыдаться в любой момент от безысходности. Хочу подавить в себе желание побежать сейчас и снова обнять, как я сделал это внезапно для всех двадцать минут назад. Бью себя кулачком по голове, и мне кажется, что мои рыдания должны слышать даже соседи, от чего становится ещё более неловко. Тихий стук в дверь и спокойный голос папы. Он просит впустить его, а я прошу уйти, оставить меня, дать насладиться уже привычной и любимой звенящей тишиной родной комнаты. А он не отступает, стучит. Нехотя поворачиваю замок и прячу глаза под челкой. Папа заходит, без лишних слов садится рядом и притягивает меня к себе, заставляя лечь к нему на колени, а потом гладит по волосам. Сам того не ожидая начал рыдать ещё больше, только теперь не под звенящую тишину, а под ровное дыхание папы. Он гладит, не спрашивает. - Я боюсь, пап, - Не знаю, зачем я начал говорить, просто не знаю. - Боюсь, что сделаю ему больно, что стану обузой и для него. Волнуюсь, что это уничтожит его жизнь, а меня опять выставить на посмешище. Мне очень больно, пап. Он заботится, он знает, что я его омега. Не понимаю, как он догадался, я же ничем не пахну, фактически не существую. Он очень красивый, у него смуглая кожа и на вид так подходит к запаху, теплый и нежный голос, а улыбается, как солнышко... Мне тепло от этого солнышка, пап, так тепло, как никогда. Я чувствую, что люблю, но знаю, что не должен. Почему это все со мной? Как я должен поступить? Я запутался... Я совершенно запутался. - А что ты хочешь сам? Погружаюсь в свои мысли и понемногу перестаю плакать. Нет, мне не становится легче, и я не осознаю нечто важное, я просто думаю, чего именно хочу. Что было бы, если бы я родился как все, с ароматом. Родился бы стройный и аккуратный как Бекхён, полный энтузиазма как Минсок и с чистейшими чертами лица как у моего омеги папы. К слову, папа у меня очень красивый, самый настоящий омега. Только вот пошёл я в отца, а не в него. И вот, что было бы, если бы я родился обычным? Наверное, много друзей, много историй и много смеха. Счастливая семья, умница сын, и шикарный зять. Но, хотел бы я этого? Если честно, мне хватает того, что я имею. Мне нравятся отношения с семьёй, они стараются не появляться, тем самым не доставляя нам неудобства. Иметь пару друзей тоже отлично. Вот только... - Я хочу любить. Хочу, чтоб мне разрешили любить. Папа смотрит на меня так, будто я сейчас самый мокрый из всех щенков и самый несчастный из всех людей на земле, мне не нравится это. Я не люблю жалость или же сострадание к себе и своим делам, поэтому встаю и сажусь рядом, тем самым проявляя некое недовольство. - Тогда докажи, что ты достоин этого, что ты достоин такого разрешения. - Как? - Некоторое время я нахожусь в замешательстве. - Как я должен сделать это? Папа не выдерживает и рукавом свитера вытирает мне совсем мокрые щёки, глаза, поправляет челку и при этом так тепло улыбается. Как никогда. - Люби. Люби так сильно, как можешь. Отдавай всего себя и принимай то, что дают тебе. Будь солидарен в решениях со своим альфой, ведь если ему все равно на твою ситуацию, то он действительно хочет быть рядом. Если он захочет помочь - соглашайся. Если бросит - ни за что не отпускай. Любовь, которую выбрала для тебя природа, не так обычна, как кажется, она уникальна. И ты становишься уникальным, когда влюбляешься. И вот кто имеет право не разрешить тебе любить, когда настолько сильны чувства? Эти глупые обстоятельства? - Они не глупые... - Глупые. Очень глупые, малыш. Может да, в плане чего-то, но в плане любви их глупее нет. Сурового настроения к холодному вечеру добавляет ветер, который дует, подгоняя к лицу снежинки, и заставляет спрятаться поглубже в шарф. Я стою на крыльце собственного дома и чувствую, как немеют пальцы, а внутрь квартиры зайти не могу, жду. Чего жду? Да сам не знаю, наверное, фею крестную, которая согреет и счастья чуточку подкинет. Только вот, видимо, ждать придется очень долго. Глаза закрываются от образовавшегося на ресничках маленького льда, ибо слезы я вытереть не успел. Хочу спать. Стою, дрожу и собираю ногами в сугробики упавший снег, дышу на руки и морщусь от любого дуновения ветра. Может быть, я зря жду его? Вероятно, что он прошел уже или после сегодняшнего не захочет больше меня видеть. А я пойму. Мне не привыкать. Уже превращаясь в снеговика, хочу пойти домой, повернувшись к двери, внезапно ощущаю аромат шоколада и отстраняюсь. Глянул в сторону предположительного прихода альфы и разочаровался. Вероятно, мне просто показалось. Потянулся до ручки дверцы и почувствовал, как мне положили руки на талию. Обняли и притянули к себе. А я улыбаюсь. - Неужели ждал? Теплый и нежный голос, готовый узнать из миллиона. Запах, который готов восхвалять всю жизнь. Теплоту прикосновений, ощущаемых даже через куртку. Во всех этих маленьких отличиях я узнаю своего альфу, человека, о котором и не смел мечтать. - Ждал. - тихонько шепчу я. - Теперь ты от меня не убежишь? - Не убегу. Обещаю, больше не убегу.