Рождество - семейный праздник

- Рождество – это же семейный праздник, правда, Шон? – спросил Ник Бёркхардт, укладываясь на плечо своему любовнику. - Правда, – ответил Ренард, поправляя одеяло, чтобы Нику не тянуло в спину. – А почему ты спрашиваешь? - Ну, если честно, у меня никогда не было нормального Рождества – такого, знаешь, как на открытках рисуют. Тетя Мари иногда работала в ночную смену в «библиотеке», но утром я всегда находил под елкой подарок. Вместо праздничного семейного ужина у нее была охота на везенов, а я, в компании стакана молока и горы печенюшек, всю ночь лазил по порно-каналам. Потом в Полицейской Академии – сам знаешь, что там бывает на Рождество. - Понятия не имею, – насмешливо фыркнул Шон. – Я был приличным кадетом. - Ой, да ладно тебе! – Ник плотнее прижался к нему. – Но если хочешь, могу рассказать, что ты пропустил. - Конечно, рассказывай. Хочу послушать, как ты развлекался во времена своей бурной молодости. - Как-как? Как и все остальные: чей-то пустой дом, море бухла, девочки, иногда кто-то притаскивал пару косяков. Впрочем, все остальные праздники происходили так же, Рождество отличалось лишь тем, что в угаре кто-нибудь начинал жевать елку и обязательно ронял ее на себя вместе со всеми игрушками. - Ну, а с Джульеттой? – Шон повернулся на бок, целуя Гримма в висок. – Неужели у вас не было «праздничных семейных ужинов»? - Были, только вместе еще с тремя-четырьмя парами. Такие полусемейные вечеринки, где обязательно нужно хвастаться: «Смотри какое колечко! Это мне Питер подарил!», ну, или: «Вау! Джулс, у тебя новая шубка!», или: «А мы с Джонни послезавтра летим на Мальдивы!». А несчастные мужики в это время на кухне накачивались пивом, – Ник вздохнул, помолчал немного, просунул колено между ног Шона и продолжил: - А потом я начал позорно сбегать. Хватал рождественские смены и отговаривался тем, что кому-то из наших нужнее в этот день выходной. Или, что у меня очень строгий начальник. - Да неужели? – даже в полумраке спальни было видно, как блеснули глаза того самого «очень строгого начальника». - Ага. А сам прибегал в участок пораньше и торчал у окна, чтоб увидеть твою машину, и, пока ты паркуешься, сгонять за горячим кофе и достать пакет с печеньем: «Угощайтесь, сэр!». А ты всегда отнекивался: «Спасибо за кофе, Ник. Но сладкое я не люблю»! И тогда я начинал тебя упрашивать: «Ну, пожалуйста, сэр, ну, всего одну печенюшечку! Джульетта так старалась!» - Джульетта всегда клала слишком много имбиря, чем забивала вкус всех остальных ингредиентов. А в печенье с шоколадной крошкой всегда было очень мало шоколада, – хмыкнул Ренард. - Это потому что я выковыривал его оттуда, пока ждал тебя, – хихикнул Ник. – В эти рождественские смены я больше всего любил две вещи. Первая – то, что ты приезжал не в костюме, а в свитере и штанах. Как будто пускал меня одним глазком посмотреть, каким ты бываешь в домашней обстановке. А вторая – это возможность понаблюдать тебя в деле без лишних свидетелей. Я обожал, когда в эти дни случалось какое-нибудь преступление, и мы вдвоем проводили расследование. - Признайся, Ник, кого ты подговаривал? Насколько я помню, ни одна наша с тобой рождественская смена не проходила спокойно. - Роковое стечение обстоятельств, – усмехнулся Бёркхардт. – Но теперь все по-другому. И завтра у нас будет настоящий семейный ужин. - Обязательно. А теперь спи, потому что, хоть завтра и Сочельник, у нас будет много работы. - Нам еще елку надо нарядить. - Спи, Ник. - Сплю.

***

- Рождество – семейный праздник, – задумчиво проговорил Шон Ренард, оглядывая большую пихту, которую они с Ником украшали уже третий час. - Конечно семейный, – отозвался Бёркхардт, запутавшийся в гирлянде. – Оторвись, пожалуйста, от созерцания этой … пихты и выпутай меня! - Зачем? Ты и так очень даже неплохо смотришься. - Шон!.. - Сейчас, подожди минуточку, – Ренард склонился над коробкой, пошебуршал в ней чем-то и выудил оттуда начало гирлянды. – Стой пока, а я начну ее развешивать, потому что если мы запутаемся вдвоем, то на помощь прийти будет некому – придется либо так провести все праздники, либо рвать гирлянду. Когда с украшением елки было покончено, и на входную дверь был повешен рождественский венок, а над дверью в кухню – омела, полицейские рухнули на диван с кружками горячего какао. - Отлично! Чем теперь займемся? – поинтересовался Ник. - Мне надо съездить в участок, – пожал плечами Ренард, отчего пушистый дождик, повязанный Ником ему на шею, защекотал подбородок. – А потом я заеду, куплю еще продуктов. - Хорошо, а я погуляю по городу. И я все еще не купил подарки для Монро и Розали. - Ужин в восемь. Не опаздывай. - Ни за что! – пообещал Бёркхардт и притянул Шона для поцелуя.

***

- Рождество – семейный праздник! – сказала Келли Бёркхардт, сжимая в крепких объятиях сына. – Вот я и решила приехать. Надеюсь, ты не против? - Ну что ты, мама! – заверил ее Ник, выбираясь из объятий и садясь за руль. – Я очень рад. Всю дорогу Бёркхардт размышлял над тем, как отреагирует мать, когда узнает, что избранник ее сына: а) мужчина; b) наполовину Хэксенбист; c) Принц крови. Будет бойня, печально вздохнув про себя, решил Ник, и прощай мечты о тихом семейном ужине. Шон его убьет. - Вот здесь мы теперь живем, – сказал Бёркхардт, когда фары авто высветили их с Шоном новый дом. - Милый домик. Юкон Ренарда уже стоял в гараже. - Твоя избранница любит большие машины? – хмыкнула Келли. - Ага, – подтвердил Ник, думая, что на самом деле в маленьких авто его «избранница» испытывает определенные неудобства – ввиду собственных габаритов. В прихожей горел свет, и пахло незнакомыми духами. - Я дома! – крикнул Ник, снимая свою куртку и забирая пальто матери, чтоб убрать в шкаф. Шагов Ренарда он не услышал, зато услышал его спокойный голос: - Добрый вечер. - Да, Джульетта очень изменилась после выхода из комы, – ошеломленно пробормотала Келли, разглядывая здоровенного мужика, появившегося в прихожей. - Мама, это Шон Ренард, мой… - Ник замялся. - Мы с вашим сыном живем вместе, – все так же спокойно продолжил Шон. - Очень приятно. Келли Бёркхардт. Можно просто … мама, – женщина с трудом выдавила из себя заранее приготовленную фразу. - Рад знакомству. Проходите в гостиную, – пригласил капитан и, немного помолчав, шепнул на ухо Нику: - Мы в дерьме. - Почему? - Сейчас узнаешь. А из гостиной дуплетом раздались женские вскрики: - Гримм! - Хэксенбист! - Пошли, Ник, а то сейчас там будет очень жарко. Успели как раз вовремя – Келли с ножом в руке стояла напротив какой-то Хэксенбист. - Мамы! – рыкнул Ренард, вклиниваясь между готовыми к драке женщинами. – Спокойно! - Мамы? – синхронно повторили Бёркхардты и Хэксенбист. - Да, мамы. Ник, познакомься, это – моя мама, – Шон указал на везена, принявшую свой человеческий облик. Теперь рядом с капитаном стояла очаровательная пожилая леди. - Офигеть, – по-детски прошептал Ник. - Забавно, – прокомментировала мать Шона. - Дурдом, – не осталась в долгу мать Ника. - А теперь, раз уж Рождество – семейный праздник, предлагаю всем сдать оружие, присесть и расслабиться. - А что, если… - начала Келли. - Как капитан полиции – упеку вас за решетку. Обеих. Проведете Сочельник и Рождество в милой атмосфере камер предварительного заключения. Вы, мадам, - Ренард повернулся к Келли, - все еще подозреваетесь в убийстве Кэтрин Шейд. - Ну, а я, Шон? Я в твоем городе ничего не натворила. - А вас, мадам, разыскивает Интерпол. И к этому я не имею никакого отношения. - В его городе? Так это ты – Принц крови? - Да. Итак, леди, ваше решение? Женщины молча переглянулись, сели в кресла и принялись извлекать оружие. Ник придвинулся к Шону, обнимая того за талию: - Обожаю, когда ты такой, – тихо шепнул он, когда Ренард наклонился для поцелуя. - Ой, - улыбаясь, сказала мать капитана. – Посмотри, какие они милые. Келли состроила гримасу, изображавшую то ли радость, то ли тошноту. Когда на журнальном столике уже высилась приличная гора разнообразного оружия, мамы объявили: - Все. - Нет, не все. Пузырек яда из кармана и нож из сапога, – заметил Шон. - Мы накладываем запрет на любое членовредительство в этом доме, – добавил Ник. - Спелись, – прокомментировали обе мамы и выложили на столик требуемое. - Вот теперь все. Ник, пожалуйста, проследи за ними, пока я уберу оружие. - И как давно вы вместе? – осторожно поинтересовалась Келли у сына. - Скоро уже полгода, – улыбнулся Ник. - С Джульеттой у нас не сложилось – и она ушла к какому-то финансисту из Сиэтла, а мы с Шоном начали проводить вместе больше времени. Сначала на работе, потом были посиделки в баре. - А потом, когда устали от ночевок вдали друг от друга, решили продать мою квартиру и дом Ника, и купили этот дом, – Шон, спрятав оружие, вернулся в гостиную и мягко приобнял Гримма. – Можешь провести для наших мам экскурсию, пока я приготовлю аперитив. - Чудесная идея, – в один голос сказали мамы и отправились осматривать жилище своих сыновей. Начали со второго этажа. Ник продемонстрировал две гостевые спальни, кабинет и примыкающую к нему библиотеку, где помимо художественной и научной литературы, хранились книги из трейлера Мари Кесслер и везенские книги Ренарда. Затем будущие родственники прошли в спальню Ника и Шона, а потом – в подвал, где мужчины обустроили себе спортзал. - Ну, и последний пункт нашего путешествия – кухня. Здесь всем заправляет Шон, поскольку то, что готовлю я, может считаться отличнейшим ядом. Впрочем, к работе он меня все-таки привлекает. - Люблю смотреть, как ты управляешься с ножом, – усмехнулся Ренард, оторвавшись от готовки. – Что будете пить, леди? - Мартини! – не сговариваясь, воскликнули леди и направились назад в гостиную. - Кажется, можно расслабиться, – облегченно выдохнул Бёркхардт. – Они больше не пытаются убить друг друга. - Нет, Ник, расслабиться будет можно, когда они напьются в дрова, будут обниматься и распевать песенки фривольного содержания. А пока – временное затишье. Отнеси им блюдо с закусками, а я подготовлю выпивку. - Что ты делаешь? – удивился Ник, наблюдая, как Шон капает что-то из пипетки в открытую бутылку мартини. - Т-с-с, - прошептал Ренард, не отвлекаясь от своего занятия. – Нельзя переборщить, а то почувствуют. Я собираюсь споить наших матушек. Не волнуйся, это всего лишь спирт. Гримм хихикнул и забрал закуски, стащив по дороге тарталетку. Мамы сидели в креслах и сверлили друг друга взглядами. - Ужин должен был начаться в восемь, но наши планы немного изменились, и мне нужно еще немного времени, чтоб все закончить, – сказал Шон, наливая в бокалы мартини. Нику он принес пива, себе – виски. - Мы не возражаем, – переглянувшись, ответили остальные. - Представляешь, - рассказывала доверительным шепотом порядком захмелевшая Келли Бёркхардт матери Шона, - мой сын трахается с полуХэксенбистом, то есть, с полуПринцем. Короче, с начальником своим он трахается! - Это еще что! Вот мой сын спит с Гриммом! – заявила мать Ренарда, и обе женщины, к тому времени уже успевшие перебраться на диван, расхохотались. - Кажется, все-таки переборщил с дозировкой, – хмыкнул полуХэксенбист-полуПринц капитан полиции Шон Ренард, наблюдая за этой картиной. - Что делать будем? – поинтересовался Ник. - Ужином кормить, – пожал плечами Ренард. – Но сначала примем душ и переоденемся. - Вместе? – сверкнул глазами Ник. - Нет, дорогой, если мы пойдем в душ вместе, они точно останутся голодными. Когда мужчины, переодевшись, спустились в гостиную, мамы ползали под пихтой, грозя ее опрокинуть, и раскладывали подарки. - Полный привет, – прошептал Гримм. – Шон, а ведь мы им подарки не приготовили. Что делать будем? - Не беспокойся – я уже обо всем позаботился. - Когда это ты успел? - Пока ты был в душе. - Ты не перестаешь меня удивлять. - Я все еще претендую на звание Главного интригана в твоем окружении. Идем. Пора накрывать на стол. - Слушай, где-то я тебя раньше видела, – задумчиво протянула мать Ренарда во время праздничного ужина. - Ага, несколько минут назад на диване! – рассмеялась Келли Бёркхардт. - Нет, еще раньше – эту копну волос невозможно забыть. Погоди-погоди! Точно! Мальорка, лет так дцать назад! Две Маргариты, ты в белом сарафане и этот, как его звали-то?.. - Марио! – с улыбкой воскликнула Келли. – Слушай, а ведь правда! Как же мы там не догадались кто есть кто? - Ой, я тебя умоляю, разве нам до того было? Жаркое солнце, теплый океан, легкий бриз… - И Марио! – в один голос воскликнули женщины и чокнулись бокалами с мартини. Без пяти двенадцать раздался непонятный шорох около входной двери, потом мягко щелкнул дверной замок и шорох переместился в прихожую. - Черт возьми, когда-нибудь к нам в дом перестанут вламываться незваные гости? – возмутился Шон, допил остатки своего виски и направился к двери. Ник поспешил за ним. Когда в прихожей включили свет, на пороге обнаружился Санта-Клаус в полном облачении и с мешком, в котором при каждой встрече Санты со стеной что-то подозрительно звякало. - Хо-хо… ик! – сказал Санта-Клаус и покачнулся. По прихожей поплыл явственный запах алкоголя. - Это еще кто такой? – Бёркхардт застыл на месте. - А вот сейчас и узнаем! – нахмурился Ренард и потянулся к бороде неожиданного гостя. - Руки! – рявкнул дедуля и, пошатываясь, пошел в гостиную. В гостиной сразу же стало шумно: обе мамы, вооружившись столовыми ножами, набросились на Санту, повалили его на пол и сдернули бороду с колпаком. - Ваше Величество? – воскликнула мать Шона, присев в реверансе. - Король? А почему он пьяный? – удивилась мать Ника. - Отец? – поднял бровь Шон. - Счастливого Рождества, Шон, – приветливо улыбнулся Ренард-старший, поднявшись с пола и сняв маскарадный костюм. - Надеюсь, Снегурочкой будет не Королева, – пробормотал Ник. - О нет, об этом не беспокойтесь. Королева улетела отдыхать на Мальорку… - К Марио! – со смехом сказала мать Шона. - Ты чего, Марио этот уже молью траченный, зачем он ей? – фыркнула Келли. - Ну почему же этот Марио? Может у нее какой другой Марио. И обе женщины весело рассмеялись. - О Марио я ничего не знаю, – пожал плечами Король. – Вот в Вене у нее Себастьян есть. Ты должен его знать, Шон, он бывший секретарь Эрика. - Разумеется, знаю, – хмыкнул Ренард, именно от этого Себастьяна получавший все сведения о планах Эрика, а теперь и Королевы. - Замечательная вещь – смена часовых поясов. Я Рождество трижды встретил. Уже четырежды, – усмехнулся Ренард-старший. В этот же момент начали отбивать полночь большие напольные часы – подарок Монро на новоселье. На стол поставили еще один прибор для Короля. Шон открыл бутылку шампанского и разлил по бокалам. - С Рождеством! После ужина, капитан с отцом пошли на экскурсию по дому, а Ник разжег камин и принес на журнальный столик тарелки с десертом. Кофе у них по традиции варил Шон. Мамы заняли диван, Король присел в кресло, во втором кресле удобно разместился Шон с Ником на коленях. После десерта, в два часа пополуночи, решили открывать подарки. Из своего мешка бывший Санта-Клаус достал бутылку французского вина, которую распили там же, под пихтой. Первым попался подарок без подписи. Распаковав его, Ник выудил коротенький полупрозрачный шелковый пеньюар. - Судя по всему, это мое. Верно, мама? – давясь смехом, спросил Шон у Келли Бёркхард. – Извините, примерить не смогу – вы с размером ошиблись, разве что на руку натяну. - Нику отдай, – предложила Келли. - Надеть-то можно, но он лопнет, как только я вдохну, – хихикнул Ник, представив себя в таком виде, и уткнулся в плечо Шону. - Я заберу! – воскликнула мать Шона. – Это же мой любимый цвет и как раз мой размер. А ты, Келли, забирай мой подарок Нику – все равно там набор косметики! После того, как все отсмеялись, разбор подарков продолжился. Шону от матери достался сундучок с ядами и противоядиями. - У тебя ведь не осталось помощницы в городе, а мало ли какая необходимость будет. - Спасибо, мама. Под вторую бутылку коллекционного французского вина, появившуюся из всё того же мешка, Ник распаковал свой подарок от Келли. Там оказалась старинная книга Гриммовского наследия, судя по всему, очень редкая, потому что ее тут же отобрал Шон и быстро пролистнул. От любящих сыновей мамы получили серебряные парные кинжалы и ожерелье с сапфирами. А от Короля: набор ведьмовских трав («Мораторий на увечья и убийства» - напомнил Шон, увидев, как загорелись глаза матери) и утерянный дневник Гримма, жившего в XIII веке. - От меня вам один на двоих подарок, – хитро подмигнул Ренард-старший и вручил Нику с Шоном небольшую шкатулку. – Владейте с умом. В шкатулке на дне, выстланном бордовым бархатом, в специальных углублениях лежали пять Ключей, таких же, как у Ника. - Пять? – Шон приподнял бровь. – У Семьи же было четыре Ключа. - Ну, должен же я был вас удивить. - У вас это очень хорошо вышло, – шепотом сказал Ник. И, наконец, подошла пора самых главных подарков. Разорвав плотную синюю бумагу, Ник обнаружил шикарный фотоальбом и серебряную рамку для фотографий с их первым совместным с Ренардом фото. - Боже, Шон, я и не думал, что ты запомнишь тот разговор! Ты такой усталый пришел с работы, даже ужинать отказался, только кофе пил с отсутствующим видом, а я все зудел-зудел и не мог остановиться – казалось, что ты меня совсем не слушаешь, и это так раздражало. И все у нас, не как у людей, и мне было непонятно, пара мы или нет, и у нас нет никаких общих вещей. А ты рассмеялся и сказал, что утром мы собирались в такой спешке, что у нас появился совместный бритвенный станок. - А ты снова сердился и говорил, что «это совсем не то», - улыбнулся Ренард. – Надеюсь, мне удалось исправить эту оплошность, и теперь у нас есть все доказательства того, что мы пара. Ник кивнул и весь подобрался, когда Шон потянулся за последним подарком, оставшимся под пихтой. - И что же ты для меня приготовил? – лукаво прищурился Шон, разворачивая упаковку. – М-м-м-м, пижама. Не могу не вспомнить, что случилось с моей последней… Ник покраснел, тоже припомнив, как выдрал с мясом пуговицы на пижамной куртке, желая побыстрее раздеть Шона. Тем временем, Ренард развернул подарок, и на колени ему упала маленькая черная коробочка. - Ох, Ник, – как-то печально сказал капитан, разглядывая тонкое золотое кольцо, лежащее на белом шелке. – Ты, как всегда, поспешил. - Ты не хочешь? – грустно спросил Бёркхардт, когда Шон вернул ему кольцо. - Ну, что ты, глупенький, – Ренард привстал на колени и достал из кармана брюк точно такую же коробочку. – Понимаешь, я просто хотел сделать это немного по-другому: в интимной обстановке спальни, где не будет никого, кроме нас, а потом утащить тебя на кровать, обнимать, целовать... А ты, мой милый торопыга, нарушил все мои грандиозные планы. Хотя, признаться, я рад, что у нас это взаимно. Так что теперь мы сделаем все немного раньше. Шон достал из коробочки серебряную печатку, точно такую же, как у него, и надел ее Нику на безымянный палец правой руки. Затем настал черед обручального кольца – и Ник, покраснев от смущения, разглядывал свою левую руку. Шон снял кольцо, которое носил раньше, чтобы Ник смог надеть ему на палец свой подарок. Раздались громкие аплодисменты, в потолок ударила пробка от шампанского, и Ренард-старший разлил по бокалам пенящийся напиток. - А теперь нужно скрепить ваш союз поцелуем! – провозгласил Король, а обе мамы счастливо плакали, обнимая друг друга. Шон утянул Ника в нежный поцелуй – и тут же раздались щелчки телефонов. - Кажется, наш фотоальбом пополнится парочкой фотографий, – усмехнулся Бёркхардт. После того, как с разбором подарков было покончено, шампанское допито, а стол убран, уставшие хозяева и гости решили идти спать. Мам разместили в гостевых комнатах, Королю предоставили место на широком диване в гостиной, а Ник с Шоном поднялись к себе в спальню. - Ну, что, в моем плане невыполненным остался последний пункт, - усмехнулся Ренард, притягивая к себе Ника. - Шон, ты что! Мамы в соседних комнатах! - Можно подумать, они не догадываются, чем мы тут занимались до их приезда, - хмыкнул капитан. – Мы взрослые люди и имеем полное право на счастливую личную жизнь. - М-м-м, только тихонечко, ладно? - «Тихонечко»? И ты думаешь, что у тебя это получится? Ник проснулся к обеду. С первого этажа доносился громкий храп Его Величества. - С добрым утром, - шепнул Бёркхардт, поворачиваясь и прижимаясь к Шону. - Вообще-то уже полдень, - улыбнулся в ответ Ренард, целуя сонного Ника в шею. - Надо вставать? - Мамы на кухне, переругались уже раз двадцать по поводу того, что готовить на завтрак. А отец еще спит, но это ты и сам слышишь. Так что, думаю, мы тоже можем еще недолго поваляться. - Как хорошо! А, может, не пойдем никуда? Останемся в постели и будем весь день валяться, давай? - Ага, а потом придут мамы, принесут нам завтрак в постель и будут долго издеваться на тему: «Вот зачем Шону пижама, если он спит голый». - Думаешь, они придут? - Обязательно. - Тогда надо вставать. Приняв душ и переодевшись, мужчины спустились вниз. Проснувшийся Король ушел в ванную комнату приводить себя в порядок, мамы заканчивали накрывать на стол. - Добрый день, сони! – поздоровалась Келли Бёркхардт. - Добрый, - улыбнулся в ответ Ник. – Помощь нужна? - Нет, мы уже почти закончили. Так что садитесь, сейчас будем завтракать. Или обедать. Когда будущие родственники разместились за обеденным столом, на улице послышался звон колокольчика, а потом – звонок в дверь. - Ник, будь любезен, положи под пихту подарки, пока я открою дверь нашим друзьям, - сказал Шон, поднимаясь из-за стола. В прихожей сразу стало шумно: Монро, Розали, Бад и Хэнк во весь голос распевали рождественские гимны. «Дяде Шону» тут же дали подержать полугодовалых двойняшек Фредди и Энджи, пока их родители снимали верхнюю одежду. На голоса явились мамы и папа, отобрали двойняшек у Шона и унесли в гостиную. Бада, обомлевшего от знакомства с Королем, отпаивали глинтвейном. Примчался запыхавшийся Ник и шепотом доложил Ренарду «о выполнении задания». На стол поставили дополнительные приборы, и, наконец, все уселись завтракать. Потом унесли посуду на кухню и стали накрывать стол к десерту. - Какие они милые! – восхищенно сказала Келли, глядя на двойняшек, увлеченно «агукавших» о чем-то своем. – Жаль, у наших мальчиков детей не будет. - Могу помочь, - улыбнулась Хэксенбист. – Знаешь, есть одно зелье, изменяющее пол. А что, из твоего сына вышла бы симпатичная девчонка! Всего-то на время зачатия и беременности. Келли предупреждающе кашлянула. - Ну, не хочешь, как хочешь. Мое дело предложить. Зато внуки были бы свои, родные. И даже с правом наследования престола. - Мама, - негромко сказал Шон, - сейчас неподходящее время для такого разговора. Лучше передайте детей Розали и помогите нам на кухне. Розали и Монро с невероятным вздохом облегчения забрали своих детей у тетушек, одна из которых являлась Гриммом, а вторая – Хэксенбист. Король с деловым видом чем-то шебуршал в своем мешке. Хэнк, Ник и Ренард спрятались в кабинете, чтоб обсудить некоторые рабочие моменты и пропустить по стаканчику виски. Бад вместе с мамами накрывал на стол, при этом все время тихонько повторяя: «Живой Король! Ну, надо же!». Шона обнаружили и прогнали на кухню варить на всю компанию кофе. Стоило лишь родителям на минуту отвлечься, и Фредди, у которого резались зубки, полез грызть пихту, его сестренка-разбойница Энджи тоже не осталась без дела – она сдернула с нижней ветки новогоднего дерева большой стеклянный шар и стала катать его по полу. Увидев эту чудную картину, Розали подхватила сына на руки и понесла в ванную мыть рот, а Монро отобрал у дочери опасную игрушку и выдал взамен тряпичного кролика. Разделенные двойняшки завопили в разных концах дома. От неожиданности Бад едва не уронил поднос с закусками. Капитан принес кофе и пошел за Ником и Хэнком, которые оставшись без присмотра строгого начальника, выпили всю бутылку виски. Под кофе распили бутылку вина, которую Ренард-старший выудил из все того же мешка. Шон озадачился, как бы провести в этой воистину неопорожнимой торбе ревизию. Мамы собрались было рассказать несколько забавных историй о детстве своих сыновей, но Ник с Шоном тут же предупредили, что в этом случае отменят свой мораторий на увечья и убийства. Мамы притихли. Первым домой засобирался Бад – они с женой собирались вечером в гости к ее родителям. За ним компанию покинул Хэнк, у которого наметилось рождественское свидание. Потом позвонили Королю – доложили, что его супруга возвращается домой. Ренард-старший утянул сына в кабинет, где они долго о чем-то беседовали, затем откланялся и уехал. Монро с Розали, забрав спящих двойняшек, попрощались и ушли домой. Мам любящие сыновья отвезли в аэропорт – они собирались лететь вдвоем на Мальорку, пить Маргариту и вспоминать молодость. Вернувшись домой, Ник и Шон обессилено рухнули на диван. Из-под задницы Бёркхарда тут же донесся пронзительный писк – он сел на уточку Фредди. - Нам еще посуду мыть, – печально сказал Ренард. – И не мешало бы пропылесосить. - И надо бы отдать ковер в химчистку – его, кажется, Энджи пометила. И белье в прачечную. - Кофе хочешь? – Шон повернулся к любовнику. - Уже тошнит от кофе и от любой еды, – Ник прислонился к плечу капитана. – Можно чаю с лимоном. - Я обессилен. И, если честно, не хочу даже шевелиться, – Ренард скользнул губами по волосам Бёркхардта. – Ник, я знаю, как ты мечтал о том, чтобы у нас было настоящее семейное Рождество, но я не выдержу еще один такой праздник. Прости, но в следующем году я возьму рождественскую смену. - Слушай, возьми меня с собой! Представляешь, как будет здорово: ты, я, пустой участок, печенье с шоколадной крошкой, а если повезет, то еще и интересное дело! И главное, никаких родственников! - Договорились!