Никто не узнает

Никто не узнает, куда мы ходим почти каждый день. Никто не знает о той тесной улочке, притаившейся меж домами. Никто не видит, как ты встаешь передо мной на колени и поднимаешься несколько минут спустя, вытирая губы тыльной стороной ладони, пока я застегиваю ширинку и привожу себя в порядок. Никто не слышит, как ты тихо просишь не рассказывать. Я клянусь, что никто не узнает о твоей тайне, но с каждым разом она становится все больше, ты ведь и сам понимаешь, верно? Ты погряз в ней, Арлерт. Она затягивает тебя все глубже, словно болото. Скоро ты уйдешь в нее с головой. Будет ли тогда во всем этом смысл? — Армин! Ты меня слышишь? — Эрен водил рукой перед носом своего друга. — Ты какой-то замкнутый стал, что ли. — А? Все нормально, — ответил Армин, смутившись. — Задумался просто. — Слишком ты много думаешь. Ладно. Микаса, ты идешь? — парень встал из-за стола и направился к выходу. Девушка еле заметно кивнула и поспешила за ним. Армин, вздохнув, посмотрел им вслед и принялся доедать ужин. Парень вздрогнул, когда рядом сел Жан и хитро взглянул на него. Кирштайн не отличался особой дружелюбностью, особенно по отношению к Эрену и его друзьям. Армин сглотнул, гадая, что же тому понадобилось. — Ты так смотришь на Йегера... — начал Жан. — Влюбился, что ли? — Ты ведь никому не скажешь? — умоляюще посмотрел на него парень. Это было так банально. Ты так глупо попался. Почему это было так легко, Армин? Почему ты не обратил все в шутку? Ты ведь не дурак. Ты слабак, но далеко не глупец. Да просто потому, что это правда. Легче ли тебе от того, что ты не единственный хранитель тайны, пусть и такой ценой? Неужели ты так боишься, что Йегер узнает об этом? Боишься последствий? Трус. Мысленно выплевываю это слово и смотрю на тебя. Наши кровати совсем рядом, но я сплю на верхнем ярусе. Я смотрю на твои золотистые волосы, раскиданные по подушке. Тебе не кажется, что они слишком длинные? Ты похож на девчонку. Может, поэтому меня так тянет к тебе? Поэтому я хочу тебя каждый раз, когда вижу? Может, поэтому твоя тайна так тяготит меня? Ты не похож на других. Ни на кого из нашего отряда. Что ты вообще тут забыл? Да еще и в Разведку собрался. Да тебя сожрут в первой же вылазке. Если ты вообще доживешь до нее. Ты даже кросс не можешь пробежать. Что ты за солдат такой вообще? Ты что-то бормочешь и переворачиваешься на спину. Будешь много говорить во сне - мне не придется больше хранить твой секрет, ты и сам его с легкостью выболтаешь. Ты переворачиваешься на бок и я, наконец, вижу твое лицо. Ты всегда хмуришься, когда спишь, не это ли плата за то, что ты часто улыбаешься днем? Я не знаю, что тебе снится. Учитывая, что ты пережил и переживаешь ежедневно - и знать не хочу. Меня никогда особо не заботили чувства других людей, но сейчас я хочу, чтобы ты хотя бы во сне забывал о пережитом. Я никогда не скажу тебе об этом и буду хранить эту тайну в себе так же упрямо, как ты хранишь свою. Ты открываешь глаза и смотришь прямо на меня. Взгляд слишком холоден, я невольно вздрагиваю и спешу отвернуться. Впервые я испугался тебя. Или мне просто кажется так от неожиданности? Я поворачиваюсь обратно. Ты лежишь с закрытыми глазами и все так же хмуришься. Я облегченно вздыхаю. *** — Сейчас? — неуверенно шепчешь ты, оглядываясь. Я киваю. — Но сейчас будет обед... — Успеешь ты на свой обед, — я тяну тебя за рукав к "нашей" улочке. Разве ты не слышал, что нас разделят на два лагеря и целую неделю мы не увидимся? Ты не особо сопротивляешься. Да и не сопротивлялся никогда. Ты слишком мягкотел для этого, не так ли? Между домами, как обычно, довольно темно, окна не выходят на эту сторону, уж не знаю, задумка такая или просто неудача конструктора. Знаю только, что это единственное место, где я бы хотел сейчас оказаться. Ты тормозишь и выдергиваешь рукав из моей руки. Я по инерции иду дальше, но ты не торопишься. — Что такое, Арлерт? — останавливаюсь и скрещиваю руки на груди. Ты что-то тихо шепчешь. Мне приходится переспросить: — Что ты там бормочешь? — Хватит, — чуть громче повторяешь ты. — Хватит хранить твою тайну? Хорошо. Пойдем, расскажем Йегеру вместе? — поворачиваюсь к тебе. На меня смотрит ружье, а за ним — ты: руки дрожат, по лицу крупными каплями стекает пот, взгляд загнанного в угол. — Он не узнает! Не узнает, слышишь? И никто не узнает! — зачем же ты так кричишь, Арлерт? Сейчас вообще все узнают, если будешь так орать. — Арлерт, опусти ружье. Ты не убийца, — поднимаю руки, чтобы показать, что подчиняюсь тебе. Ты не веришь. Что ж, актер из меня всегда был хреновый. — Арлерт, опусти ружье, - произношу по слогам. — Откуда ты его вообще взял? — Стащил! Я давно готовился к этому, Жан! С меня хватит. Я устал, понимаешь? Хватит! Клянусь, я выстрелю! — Ты трус, Армин. Ты этого не сделаешь. И не кричи так, иначе все узнают про твою тайну, — стараюсь говорить как можно тише и мягче, чтобы хоть как-то успокоить тебя, разбушевавшуюся девочку-одуванчик. — Никто не узнает, — сквозь зубы повторяешь ты. Ну, уже прогресс. Хотя бы не кричишь, будто тебя режут. — Ты никому не скажешь. Потому что будешь мертв. — Ты не убийца. Опусти ружье, — никакого движения. — Арлерт, тебя посадят. Что скажет Эрен? Какое оправдание придумаешь ты себе? Или скажешь правду? Убийца, влюбленный в лучшего друга, ха! Ты немного опускаешь ружье, задумавшись. Слова наконец-то начинают на тебя действовать. Но шевельнуться я все еще боюсь. Ты уже не смотришь на меня. Смотришь куда-то сквозь, судя по всему, обдумывая дальнейший план действий. — Я... бежать. Они не найдут... Не узнает... — бормочешь еле внятно, слова обрывками долетают до меня. — И куда ты пойдешь? За стены? Это верная гибель, а ты ведь хочешь жить, Армин, не так ли? Тебе некуда идти. У тебя есть только Йегер и Аккерман. Ты не выживешь без них! — ты опускаешь ружье ниже. Затем вовсе роняешь и падешь на колени рядом. Прячешь лицо в ладонях и тихонько всхлипываешь. — Жан, пожалуйста... я устал, — слышится сквозь всхлипы. — Не говори никому, умоляю. Я присаживаюсь рядом и хлопаю по твоему плечу. Конечно, то еще утешение от шантажиста, но уж лучше, чем ничего. Я надеюсь. — Я не скажу, Арлерт. Ты же знаешь, что не скажу. Так же ты знаешь, что для этого нужно сделать, — слегка глажу тебя по волосам. Ты замолкаешь и поднимаешь голову, испуганно глядя мне в глаза. Ты думаешь, это подействует? Нет, Армин. Слабак ты, а не я. Слабак и трус. Из глаза выкатывается последняя одинокая слеза. Ты еще раз всхлипываешь и отводишь взгляд. Несколькими минутами спустя мы возвращаемся. Я вхожу первый, как обычно. Сажусь за свободный стол, надеясь, что никто не присоединится к моей трапезе. Следом входишь ты. Оглядываешься в поисках своих друзей. Пересекаешься со мной взглядом и неловко отводишь глаза. Йегер кричит тебе и машет рукой. Ты садишься и слушаешь его, наверняка, нелепую, болтовню. Я же сказал, что мы успеем на обед. Видишь, никто так и не узнал. И вряд ли узнает.