Вой в ночи

Волк – лед, и ему не холодно совсем, Волк – тень и ему не страшно вовсе, Волк – кровь, текущая из ран его, Волк – день, в котором нет его, Волк – сердце, которое мертво, Волк – жизнь, сломать которую не смог никто! (с)

Почти всю ночь я не спал. Дурные мысли одна за другой лезли в мою слегка затуманенную алкоголем голову, убивая все надежды на хорошее начало следующего дня. Но, достигнув пика разряженности, мозги сами отключились, увлекая меня в царство сна. Естественно, что утро было неплохим. Проснуться рядом с человеком, которому отдано твое сердце, всегда приятно и радостно, даже если от него несет перегаром и табаком. Видимо Донхэ просыпался уже раньше, чтобы покурить, что меня отнюдь не осчастливливало. Мне никогда не доставляло особого удовольствия его эпизодное пристрастие к никотину. Это заставляло меня напрягаться от предчувствия нового поворота в нашей жизни. Налюбовавшись мирно спящим парнем, я аккуратно, чтобы не потревожить его сон, вылез из-под одеяла и тихо прошлепал в ванную комнату. Теплые струи воды смывали с меня остатки сонливости, но неприятные чувства от предстоящей встречи с человеком, нехило изменившим мою жизнь и мировоззрение, тяжким грузом оседали на дно души. Даже не позавтракав, я направился в кафе, где мы виделись с этим человеком в последний раз, где я вчера встретил еще один год своей жизни. – Ынхёк? – моя новая знакомая, Сора, окликнула меня, стоило мне только переступить порог кафе. Девушка рукой подозвала меня к себе, мило улыбаясь и продолжая натирать глянцевую поверхность барной стойки. – Не думала я, что ты так быстро придешь за своими подарками, – я тоже так не думал. На самом деле, вчера я не стал забирать подаренные мне вещички в красочных коробочках и с бумажными бантами на них, чтобы у меня была причина вернуться и еще раз увидеться с Сорой, девушкой, с первой же встречи показавшейся мне близким и словно родным человеком. – Здравствуй, – я ткнул пальцем на одну из строк в меню, беззвучно заказывая латте. – У меня здесь встреча. – Донхэ изменяешь? – хитро подмигнув и развернувшись ко мне спиной, девушка занялась приготовлением кофейного напитка. – Что ты, что ты, – осмотрев всех посетителей, я не нашел никого знакомого мне, хотя чувствовал близкое присутствие того человека. – Тебе повезло с друзьями. Я не так давно знаю Рёука, но он отличный парень. – Надеюсь, он еще не пробовал тебя подцепить? – Сора, поставив передо мной два бокала латте и небольшую тарелку с вафлями, вышла из-за стойки и села рядом со мной. – Мне кажется, он и так уже по уши влюблен. – Хах, мне вчера тоже так показалось. – Ты будешь моим другом? – девушка смущенно уткнулась глазами в руки, сцепленные вокруг бокала кофе, – мне, правда, большего не нужно. – Да, конечно… – Просто, когда ты вчера сказал, что у тебя день рождения, я сразу вспомнила о брате. Я всегда думаю, какой бы была моя жизнь, если бы он не умер. – А я даже не знаю, есть ли у меня братья или сестры, – Сора подняла на меня вопросительный взгляд, и, не дожидаясь ее вопроса, я продолжил, рассказывая ей историю своего детства. – Ты не сердишься на них, своих настоящих родителей? – Нет… наверно нет. – Моя мама скоро вернется в Корею, приходи повидаться с ней. Ты точно ей понравишься. – Не слишком ли это? – Нет, – добрая улыбка появилась на лице девушки, вселяя в меня теплые чувства привязанности. С ней было так спокойно и естественно, что молчание не напрягало, что кипиш вокруг не отвлекал, что время останавливалось, продлевая беззаботные минуты. Но всему есть свой конец.

«Если вы наговорились, может, уже уделишь и мне пару минут?».

– Некоторые посетители могут часами сидеть с одним лишь стаканом воды, – заговорила Сора одновременно с зазвеневшим в кармане телефоном. Прочитав сообщение, я посмотрел в сторону, куда кивнула девушка, и увидел БёнИ. – Прости, мне нужно идти. – У тебя с ней встреча? – Да, попозже еще поговорим, – забрав свой кофе, я направился к дальнему столику, попутно разглядывая все изменения во внешности БёнИ. Когда-то слегка завивающимися прядями спадающие на плечи длинные волосы были собраны в простой конский хвост, придавая девушке чрезмерную обычность. Под стеклянными глазами залегли тени, лишающие их жизни. Почти полное отсутствие макияжа и до странности домашняя одежда, взамен умеренной краске на лице и изысканности в стиле, приукрашенном аккуратно подобранными аксессуарами. Куда делась та модница, которая привлекала восторженные взгляды как мужчин, так и женщин? Мне было до странности непривычно видеть ее такой. А сердце щемило жалостью. Несмотря на ту боль, что БёнИ причинила мне, я всегда считал, что она обязана быть счастлива, хотя бы ради меня. А тут? Еле скрываемый под маской безразличия страх пополам с усталостью и болью. Что произошло за то время, что мы не виделись? – Привет, – я сел напротив девушки и подал ей меню, на что она, отказываясь, покачала головой из стороны в сторону. – Рада тебя видеть. Как поживаешь? – О чем ты хотела поговорить? – Пожалуйста, не будь со мной груб, – в горле начал зарождаться комок раздражения, мне все еще было некомфортно разговаривать с БёнИ, а тут плюсом ее попытки еще больше надавить на жалость. – И все же? – проигнорировав ее просьбу, я тяжело вздохнул, вместе с углекислым газом выдыхая всю свою ненависть и неприязнь. – Почему ты представляешься, как Ынхёк, а не ХёкДже? – В смысле? – Та девушка, она окликнула тебя… когда ты зашел в кафе, – БёнИ потупила взгляд, будто извиняясь за странный вопрос, но мне хотелось на него ответить. – Новые люди… сначала нужно убедиться, что они именно такие, какими показались мне при первой встрече, – на самом деле, я редко ошибаюсь в людях, но с Сорой… что-то подтолкнуло меня промолчать о настоящем имени. – Понятно… Ты, наверно, также представился бы и мне, встреться мы сегодня впервые. – Скорее я бы не захотел иметь что-то общее с тобой. – Хёк… – Ты хотела о чем-то мне рассказать, когда мы виделись в последний раз. – Да… – БёнИ нервно схватилась за стакан, показывая свои исхудавшие руки с выступающими косточками на запястьях. Я только сейчас заметил, насколько она похудела, как на ней висела футболка противного болотного цвета, открывая острые ключицы. – Бён-а, говори, я слушаю, – мне показалось, что пришло время сменить маску на более добродушную и приветливую. Быть может девушке так будет легче, и она быстрее все выложит. – Хёк, мой отец умер. После нашей последней встречи я улетела на его похороны. – Что? Отец умер? Ты что-то путаешь… – я не находил другого объяснения, ведь совсем недавно встречался с ним в больнице, когда он приезжал попроведывать своих коллег. – Почему мне ничего не сказали? – Ты никогда не задумывался, почему я, будучи родной дочерью, совершенно не была похожа на отца, ни внешностью, ни характером? – игнорируя мои вопросы, БёнИ задавала свои. – А ты был. – Мне всегда льстила моя схожесть с отцом, – да, это правда, мы с отцом были похожи во многом, поэтому я тянулся к нему, чувствуя родственность. – Он больше всех в семье меня поддерживал. И я стремился стать таким же, как он. – Отец изменил матери за пару дней до их свадьбы, – с каждым словом девушка шокировала меня все больше и больше. Сердце в груди начало учащенно биться, только я не понимал, почему. Меня в принципе не должны касаться вопросы ее семьи, но раскрытие тайны, погрязшей во многолетней лжи, вызывало во мне интерес. – Мать ответила ему тем же, когда узнала. А через восемь месяцев родился мальчик, и его приняли в семью. Печальная история. Младенца подкинули на крыльцо дома, да еще и с ключом от его собственной квартиры и немалым счетом в банке. Прошел еще месяц, и мать принесла в подоле новорожденную девочку. Естественно никому не было сказано, чьи именно эти дети. Один остался сиротой с приданным, другой – единственным наследником всего состояния семьи. – О чем ты? – Время пролетело быстро, Хёк, нам уже далеко за двадцать. И только сейчас нам позволили узнать правду. Кто мы есть на самом деле, – БёнИ остановилась на несколько секунд, будто снова собираясь с мыслями, что дало мне время осознать полученную информацию. – В Америке я жила у родного отца, а ведь еще думала, почему он был так внимателен ко мне, почему соглашался со мной, помогал мне. Когда я собралась вернуться в Корею, он не захотел меня отпускать. Но только когда он умер, мне сказали правду. – БёнИ… – Я не успела улететь из штатов, как отца убили. Неизвестно кто, неизвестно почему и за что. Говорили, что несчастный случай, но в их глазах не скрывалось сомнение, – девушка открыто заревела, уронив голову на сложенные на столе руки. А во мне начал просыпаться тот парень, что утешал ее после каждого разрыва отношений с очередным хахалем, который не стыдился быть жилеткой, который воспринимал это как должное. Моя рука сама потянулась к ее голове, чтобы потрепать по волосам, оказать хоть какую-то поддержку. Но на этот раз гордость стойко выступила против, позволяя мне лишь говорить. – Бён-а~ – но меня не слышали, поэтому я молчал, чувствовал, что должен выслушать ее, помочь, даже если у самого в душе бушевал ураган. – Не жалей меня, – уверенно проговорила девушка, поднимая голову и вытирая слезы. – Я счастлива, что знала его. Он был прекрасным человеком. Он любил мою маму, и по ее словам она тоже любила его. Получается, что я была желанным ребенком, а не жалким последствием измены. – … – Знаешь, я счастлива, что проводила его в последний путь, именно мне доверили привезти его прах в Корею и развеять над морем. А ведь он сам хотел вернуться… – Так ты уже приезжала, – не вопрос… – Да, но я должна была вернуться. – Понятно, продолжай. – Спасибо, что слушаешь. – Ничего… – Знаешь, за те пять лет, что я провела в Америке, этот мужчина, который оказался моим родным отцом, стал для меня самым близким. Жаль, что я слишком поздно это поняла, но воспоминания о нем будут сопровождать меня всю жизнь. – Помни о нем. Даже столь малые воспоминания куда лучше, чем не иметь ничего. – Тебя не интересует, кто есть тот мальчик, что семья приняла к себе? – Я… – как-то неуверенно прозвучало, но именно в этот момент все осколочки прошлого стали соединяться воедино. – Ты. И ты плод измены отца. Ты его родной сын, – осознание накрыло меня волной, за которой тут же пришла следующая волна, волна непонимания. Все становилось на свои места: безусловная схожесть внешности и характеров, внутренних устоев и отношения к внешнему миру, а также более приветливое отношение отца ко мне, нежели к БёнИ. Но тут же все рушилось непониманием того, почему правда моего рождения была скрыта. Беспокойство перетекало в озлобленность, которая начинала сжигать меня изнутри. – Ынхёк, – легкое прикосновение чьей-то руки вывело меня из состояния временного помутнения гневом рассудка. Быстро спрятав свои настоящие чувства под занавесом вполне адекватного и спокойного человека, я поднял голову. – Ммм? – Может, закажете что-нибудь? – Сора приветливо улыбнулась, крепче сжав руку на моем плече. – Нет, спасибо, мы уже уходим, – БёнИ поднялась со своего места и, схватив меня за рукав ветровки, потащила в сторону выхода. Я лишь успел бросить Соре извиняющийся взгляд и жестом показать, что еще позвоню ей. – Отпусти меня! – высвобождаясь из цепких пальчиков БёнИ, в приказном порядке проговорил я, стараясь не терять самообладания. – Кто она тебе? – Она мой друг, – я просто честно ответил, не желая спрашивать, какое ее дело, до моих знакомых и вообще до меня. – А мне ты не разрешил остаться твоим другом. – Она не предавала меня. – Еще не успела, – как-то уж очень уверенно, но эти слова острием прошлись по моему сердцу, будто меня может придать любой. – А Донхэ, он все еще чист перед тобой? – Молчи, – я остановился, остерегаясь слушать дальше. Казалось, что БёнИ знает больше, чем я, что она намеренно каждым своим словом все глубже и глубже вгоняла клинок в мое сердце. – А ты не думал... – Прекрати! – …что возможно между мной и Донхэ что-то было? – хах, и чего я боялся?! Куда делась моя никогда не обманывающая меня интуиция? Известия об отце совершенно выбили меня из колеи. – Ты и я, – в моем голосе вновь появилась уверенность и некая насмешка над наивностью БёнИ. – Между нами тоже многое было. – Да, ты прав. Я сделал шаг вперед, и в тишине мы пошли, куда глаза глядят. Воспроизводя в сознании весь сегодняшний разговор с БёнИ, я заново переосмыслял всю свою жизнь. Было неприятно находиться марионеткой в руках родителей, расписавших мою сиротскую жизнь еще до того, как я успел сказать первое слово. Но в то же время у меня появилась возможность посмотреть им в глаза и спросить, почему они так со мной поступили. И я не мог решиться, идти прямо сейчас или подождать, пока злоба остынет. Но, когда я вспомнил Донхэ, который также рос без родителей, мой гнев увеличился. А непонимание возросло с воспоминаниями о умершем братике Соры. Как родители могут отказываться от своих детей в то время, когда чужие дети умирают, едва появившись на свет?! – Я иду к отцу! – Что? – Мне нужно все узнать. – Подожди, я туда не пойду, а мне нужно кое-что тебе отдать, – БёнИ полезла в сумку и достала оттуда небольшую коробочку в подарочной обертке. – Это часы моего настоящего отца, я хочу, чтобы они были у тебя. – Зачем? – я искренне не понимал, почему она отдает их мне, вернее как она может отдавать вещи своего умершего отца. – Знаю, что уже поздно, но это мой подарок на твой день рождения. Я не могла найти ничего более подходящего, – теплая улыбка, которая осветила лицо девушки, заставила меня залюбоваться ею. – Спасибо, если захочешь забрать их, я отдам. – Нет, они твои. – БёнИ, тебе что-нибудь нужно от меня? Я готов помочь… – режим благодетеля успешно включен. Откуда во мне столько сострадания к людям? – Одна ночь… – Нет! – …проведи со мной одну ночь. – Ты не можешь об этом просить! – ХёкДже… – Нет! – кивнув головой, скорее самой себе, будто подтверждая свою теорию, догадку, девушка вновь посмотрела на меня, немного растерянными глазами. – Я улетаю обратно в Америку, не знаю когда вернусь. Мы долго еще не увидимся. – Ты еще не все сказала? – Нет. Сомневаюсь в правильности своего решения, но ничего с собой поделать не могу. – Что это значит? – Мы еще увидимся, – БёнИ запрыгнула в вовремя подъехавшее такси и скрылась из виду, оставив меня наедине с еще большим недоумением.

«У отца слабое сердце. Береги его. Пусть такой, но он есть у тебя».

Прочитав сообщение БёнИ и удивившись ее излишней заботе о нас с отцом, я ринулся обратно к кафе, где поблизости на стоянке была припаркована моя машина. За полчаса добравшись до родительского дома, я, игнорируя прислугу и охрану, с шумом вломился в кабинет отца, напрочь забыв о наставлении БёнИ. – Почему ты растил меня как приемыша? – мужчина выронил из рук газету и посмотрел на меня ошарашенными глазами. – Что? – Мне сказали, что я твой родной сын. Почему ты так поступил со мной? – Ты особенный… – Я особенный только в том, что рос сиротой рядом с родным отцом. – ХёкДже… – Где моя мать? Кто она? – Я не знаю где она и жива ли вообще… – Что? – Успокойся. – Я спокоен, – вопреки своим словам я с силой ударил кулаками о стол, так что тот издал жалобный треск. Последний раз бросив на отца гневный взгляд, я выбежал из его кабинета, а считанные секунды спустя стоял за воротами высокого забора, огораживающего дом от внешнего мира. И лишь когда я отдышался и успокоил бешено бьющееся сердце, слух перенес меня обратно в комнату, где остался сидеть отец и в одиночестве обдумывать все произошедшее. – Если бы ты был полноправным членом нашей семьи, твой ребенок стал бы убийцей, – его тихие слова врезались в оболочку моей самозащиты, разрушая ее. Я не был расстроен, не услышав от отца точного и понятного ответа, но и знать, что вокруг меня затерялась еще одна ложь, было невыносимо. Что произошло с моей жизнью? Как я до этого докатился? Почему именно со мной все это происходит? Отчаяние заполнило весь мой разум. Я не понимал, что будет дальше. Не найдя решения одной проблеме, я обзаводился другой. Неужели такое случается у каждого в жизни? Неуверенное «нет»… Всю свою жизнь я пытался найти оправдание бросившим меня родителям. Сейчас, отчаянно стараюсь не обращать внимания на ложь Донхэ, любимого человека. Я зол на отца, но до дрожи в коленках рад, что нашел его, хоть он и всегда был рядом. Я хочу найти свою мать, хочу посмотреть ей в глаза, хочу спросить у нее, что со мной происходит, чем я отличаюсь от других. Слишком много вопросов, слишком много новой информации, слишком сильно на меня давит груз прошлого, еще сильнее настоящего. Я не помню, как добрался до дома, но еще с улицы увидел Донхэ, сидящего на подоконнике и в очередной раз затягивающего смок в легкие. Быстро поднявшись в квартиру и сняв с себя верхнюю одежду, я почувствовал приятное домашнее тепло и любимый мною аромат туалетной воды Фиши. По запаху ли или просто потому что знал, что Хэ на кухне, я сразу проскользнул туда и остановился в пороге, наблюдая за парнем, который, не отрываясь, смотрел в окно. – Хватит меня разглядывать, – несколько раздраженным голосом проговорил он, а мне хотелось любви и ласки. – Донхэ, брось курить, – Хэ свесил ноги с подоконника и повернулся ко мне лицом, но совсем маленький чибис все же остался у него в руках. – Сейчас докурю и брошу. – Ты понял, о чем я. – Не думаешь ли ты, что ради тебя я брошу то, с чем шел по жизни чуть ли не от рождения? – он вопросительно приподнял бровь, будто спрашивая меня, все ли я понял. Но я, игнорируя его недобрый тон, подошел к нему вплотную и уперся руками в подоконник по обе стороны от его бедер. – Значит, если я скажу, что больше не верю тебе и попрошу уйти из моей жизни, ты не уйдешь? – Ты слишком много на себя берешь! – Но ты не сможешь меня отпустить, – легкий поцелуй и незамедлительный ответ на него в знак правоты моих слов. – Я не останусь там, где меня не хотят! – Но ты останешься со мной, Донхэ. – Кто я такой, чтобы за других отвечать? Как я могу быть в этом уверен? Просто интуиция, вновь заработавшая в полную силу, подсказывает мне. Хэ освободил руку от своей маленькой зависимости и притянул меня ближе к себе, вовлекая в новый поцелуй. Более страстный, чем предыдущий, более откровенный, требующий большего в качестве своего продолжения. Поцелуй с запретным привкусом никотина на кончике языка и одно одурманивающее дыхание на двоих. Как-то измученно простонав, Донхэ вскочил с места и выбежал из квартиры. А у меня в голове появился один единственный вопрос: «Насколько дней в этот раз он пропадет?».