Глаза оттенка крови

      Утром меня озарил очередной луч солнца, и я невольно разлепила глаза. Даже не верится, что только вчера я видела летающего вампира. Или... это был сон? По-крайней мере, утром, мне было на это плевать.       Я сползла с постели, и, накинув желтый халат поплелась в ванну. Дернув за ручку, я поняла, что дверь закрыта.       Опять Молли заперлась. У всех нормальные старшие сестры, которые собираются двадцать минут, а у меня что? Двадцати-пятилетняя девушка, которая не может за полчаса сделать прическу и накраситься. Быстро постучав, я закричала: — Молли, перестань так долго собираться!       В ответ последовало молчание. Закатив глаза, я повторила попытку: — Если сейчас же не откроешь, я взломаю дверь и зайду, и мне плевать, собралась ли ты или нет!       Снова гробовое молчание. Она специально играет на моих нервах с утра пораньше?       Раздраженно выдохнув, я достала из ближнего шкафчика скрепку и воткнула в замочную скважину. Потыкав пару раз, я дернула за ручку и дверь распахнулась.       От того, что я увидела, заставило мои колени затрястись, а руки похолодеть от страха. На полу лежала окровавленная Молли. Ее горло было порезано острым предметом. В ее каменной руке была расческа, которой она обычно расчесывалась по утрам. На ее лице застыл ужас. Глаза были широко распахнуты, а теперь уже побелевшие губы были приоткрыты.       Я заткнула рот рукой и скатилась вниз по стенке. Из глаз брызнули горячие слезы. Я теперь одна.

***

— Мы собрались здесь, чтобы попрощаться с Молли Элизабет Даллас, — с опечаленным выражением лица произнес священник у гроба. Он посмотрел на меня, и я поняла, на что он намекает. Встав со стула, я встала слева от гроба, на который не могла смотреть, и окинула взглядом всех присутствующих. — Я не ценила ее, когда она была здесь. — начала я, когда всхлипы больше не мешали мне разговаривать. — Не ценила то, как она кричала на меня, потому что я не тепло одевалась. Не ценила, как она защищала меня. Ее нет всего несколько дней, а кажется, будто целую вечность. Я просто хочу сказать... цените близких, пока они есть. На ушедшие поезда билетов нет. — на этом я решила закончить свою речь.       Я подошла к гробу, в котором лежала Молли, и её вид заставил меня снова задрожать в истерике. Мне не хотелось верить, что она мертва.       Черные буквы на её белой руке заставили меня замереть. На её кисти было вытатуировано моё имя. Больше не могу. Пожалуйста, пусть моя боль прекратится. — К тебе пришли, Ребекка. — священник положил свою руку на мое плечо, и я обернулась.       Дилан стоял под ближайшим деревом, в черном строгом костюме, держа руки в карманах. Он жалостливо на меня смотрел. Я знала, что он хотел помочь, но не мог.       Медленно подойдя к нему, я практически упала в его объятия. Он обхватил меня обеими руками и горячо прижал к себе, давая мне возможность плакать ему в плечо.       Когда я посмотрела в его глаза, они начали переливаться зеленым цветом. — Твои глаза... — я всхлипнула. — Они зеленые. — Это значит сочувствие. — почти сразу ответил Дилан, вытирая пальцами мои слезы. — Пойдем, тебе нужно отдохнуть.