Знахарь

Лес постепенно темнеет. Закат красно-золотой полоской горит на горизонте, а всё остальное небо затягивается грязно-серыми грозовыми тучами. Птицы затихают и прячутся в гнёзда. Ночью будет гроза. - Лэй, становится темно, пойдём быстрее, - юноша с корзиной в руках никак не реагирует, он продолжает внимательно смотреть куда-то вглубь леса. – Лэй, - второй мальчишка повторяет попытку позвать друга, но тот всё так же даже не шевелится. – Исин! – мальчишка топает ногой по мягкой беззвучной листве, но старший вздрагивает и тут же оборачивается. - А… Прости, - он нагоняет младшего, продолжая постоянно оглядываться. - Дио, ты не слышишь? - Что? – мальчишка напрягается и сильнее стискивает пальцами ручки тяжелой корзины. Нет, он не трус и даже не пугливый, но легенды никогда не врут. - Голос, будто зовёт кто-то… - Лэй снова замер, всматриваясь вглубь леса. - Это всего лишь листья… - Дио прикусывает губу, пытаясь больше убедить себя. – Прекрати меня пугать! Я ничего не слышу. Пойдём быстрее, бабушка заждалась. - Да, - тихо говорит Исин, но сам не уверен кому: своему другу или волчьим глазам, что так внимательно следили за ними всё это время. - Бабушка, а расскажи легенду, - Дио трепетно перебирает стебли травы, рассматривая чуть ли не каждый листок, выискивая повреждения. - Ты ведь большой уже, 15 скоро, и наверняка уже знаешь все их лучше меня, - мягко говорит старая знахарка, смеясь чуть осипшим голосом. - Ну и что! Мне так нравится, как ты рассказываешь, - хнычет мальчишка. Исин, сидящий рядом и связывающий пучки, усмехается. - Ну, хорошо, - сдаётся бабушка и тихо начинает. - Давным-давно, когда горы были ниже, леса светлее, а реки мельче, когда наш мир только начинался, в лесу жили люди-волки, особенный народ, одаренный чудесами духов. Они были подобным нам: ходили на двух ногах, смотрели двумя глазами, вели хозяйство, растили детей, но по собственной воле могли обращаться в волков. Они были необычайно мудры, храня память леса в собственной крови. Они уважали и чтили Мать-природу и духов. Жили они, горя не зная, пока брат молодого вожака, не захотел власти и жизни подобной простым людям. Животная половина казалась ему отвратительной, и он созвал совет. Конечно, никто не посмел поддержать его, ни один старейшина не дал добро, все как один сочли это предательством собственной природы. Но он не успокоился. Путём злых слов и обмана он переманил людей на свою сторону. Тогда племя разделилось надвое. Половина ушедшая с ним, прекратила обращаться в волков. С течением времени выбравшие человеческий лик забыли своих предков, оставив нам только легенды. Так прошло не одно поколение, прежде чем родились нынешние жители нашей деревни. Но мы до сих пор почитаем жителей леса, поэтому не ставим заборов, показывая этим, что мы всё ещё едины. - Бабушка, а мы правда произошли от этого народа? – Дио внимательно смотрит на знахарку. - А ты веришь в это? – тихо спрашивает Исин. Дио молчит, а потом понуро отрицательно мотает головой. – А я верю. И мне кажется этот народ до сих пор живёт в нашем лесу. - Но тогда почему люди уходят и не возвращаются?! – мальчишка резко поднимается, переворачивая одну из корзин. По полу разбегаются красные ягоды. - Потому что… - спокойно начинает Лэй, но его перебивают. - Люди уходят и не возвращаются! Если этот народ существует, почему они не помогают ушедшим?! Почему они не возвращаются?! - КенСу! – пытается вмешаться бабушка, но мальчишка вскидывает обиженные на весь мир глаза на старушку и выбегает из дома, громко хлопнув дверью напоследок. Бабушка Су только тяжело вздыхает. - Он всё ещё переживает из-за родителей, хотя это было так давно… Ты посмотри-ка, волчью ягоду рассыпал, - старушка отставляет корзинку и слишком ловко для своего возраста встаёт с кресла. – Исин, будь осторожен сегодня. Лес не спокоен, но обряд откладывать нельзя. Юноша лишь смущённо улыбается и кивает. Этой ночи он ждал невероятно долгих два года. Когда восходит полная луна, мелькающая в редких промежутках черных туч, Исин выходит из дома. На нём по традиции белая длинная холщовая рубаха, такие же штаны. Он вытягивает за плетёный кожаный шнурок семейное украшение, чтобы его было видно, и делает первый неуверенный шаг к темному, окутанному страхом лесу. Обряд инициации во взрослую жизнь не может быть перенесён или прерван - так гласят традиции. И в первое полнолуние 18-летия обряд должен быть проведён. По небу разносится раскат грома и на секунду всё вокруг освещается. Лэй вздрагивает, но продолжает идти дальше к маленькому мостику через высохшее русло реки. За этим мостиком его уже ждут. Дио открывает глаза с первым громом. Надо же было умудриться заснуть под малиновым кустом. Слёзы высохли и давно пора было вернуться домой к бабушке и Лэю, который ждал исполнения сегодняшнего обряда, чтобы стать взрослым. КенСу тоже хочет быть взрослым, но так тяжело забыть, как родители ушли, как прощались, думая, что вернутся. Так тяжело простить духов. Так тяжело быть сильным для маленького Дио. Мальчишка садится на траву и полной грудью вдыхает сырой прохладный воздух. Вот-вот начнётся дождь. Он передёргивает плечами от холода и встаёт с земли. Над дверью бабушкиного дома висит зажженная лампа, чем выделяет его из остальных, погружённых в сон. Дио не успевает отойти, когда улавливает шорохи рядом с собой и замирает. Кто может ходить по деревне в такое время? Шорохи тихие и осторожные, будто звериные и это пугает. Он оборачивается и внимательно всматривается в темноту. Разобрать наяву шевелятся листья на кусте или это разгулявшееся от испуга воображение невозможно. Дио напрягается и делает шаг назад. Нужно бежать. Если это лесные волки, то дело плохо. Конечно, в деревне жива легенда о том, что они произошли от людей-волков, но их не осталось на земле, и КенСу уверен, что в лесу живут только хищные звери, для которых он и остальные жители деревни – мясо. Когда из-за листвы и колючих веток показываются белые лапы, заметные в темноте, а следом, мерцающие алым, волчьи глаза, крик Дио заглушает близкий раскат грома. От леса на деревню движется серая стена дождя. КенСу от страха не может сделать и шага, только колени подгибаются и заставляют упасть на мокрую траву. Молодой волк застывает в одном положении, внимательно смотря на человека и старательно принюхиваясь. Животное делает один неловкий шаг в сторону КенСу, и страх заставляет мальчишку рвануть с места в сторону дома, падая и хватаясь за траву, чтобы встать. Он задыхается от ужаса и почти не видит куда бежит. Молнии вспышками освещают всё небо и землю, и в очередной вспышке Дио видит самое страшное – Лэй стоит под проливным дождём, не смея сдвинуться с места, а на него надвигается ещё один волк. КенСу не может потерять ещё одного близкого человека. - Волки! – он бежит, спотыкаясь, к ближайшей двери, колотит дрожащими ладонями по ней. - Волки в деревне! В окнах быстро загорается свет, пронзая пугающую темноту. Мужчины быстро собираются, допрашивают трясущегося мальчишку, где он видел хищников, а Дио только может показывать на мостик через старое русло реки, который сейчас медленно заполняется грязью, где должен был стоять Исин, проходящий обряд инициации. Но кроме стены дождя там никого уже нет. Зато из леса доносится пронзительный волчий вой. - Они не могли далеко уйти! Пустите собак по следу! – старейшина деревни хладнокровно отдаёт приказы на спасение собственного сына. – Дио, иди к бабушке. Ночь прошла беспокойным потоком. Со стороны леса доносились перекрикивания ищущих, а бабушка отпаивала Дио мятной настойкой. Лэя искали три дня. Концом стала окровавленная и разорванная рубаха да груда косточек. В тот же день не находящий себя от горя старейшина приказал строить забор вокруг деревни. - Одумайся ЧонВэ, - старушка Су, крепко сжимает трость в сморщенной руке. – Духи разгневаются. - Духи… - мужчина горько усмехается, - духи не вернут мне сына. Его ничто не вернёт! Но настанет день и в этом лесу не останется ни одного волка. Клянусь родом своим!