Знахарь

Ночной лес неприветливый и холодный, обжигает щеки и закрывает глаза встречным ветром. Дио хватается то за шерсть, то за шею волка, невольно причиняя тому боль, но зверь только иногда прижимает уши, давая понять, что ему неприятно, и продолжает свой бег. Юноша боится упасть. Под огромными лапами разлетается земля, и ломаются ветки, и, в конце концов, приходится уткнуться лицом в теплый загривок, успокаиваясь каким-то еле уловимым запахом. Хищник ловко преодолевает препятствия, петляет, путая следы, а потом вовсе спускается к реке и идёт по воде. КенСу не замечает в какой момент под его пальцами оказывается смуглая кожа, а не серебристый мех и немного пугается. Вздрогнув, он теряет равновесие, но его ловко подхватывают и, повернувшись, успокаивают: - Тише, это я… Ты уснул, я не хотел тебя будить. - Уснул? Лесные духи, как я умудрился? – тихо бубнит юноша. – Где мы? Куда вообще ты меня несёшь? Может, уже поставишь меня? - Если я тебя поставлю, ты убежишь и обязательно заблудишься. Ты ведь никогда не был в этой части леса, верно? - Я не убегу, - только и возмущается КенСу. Волк верно заметил, вокруг всё было незнакомым. Да и сбегать пока было не зачем, вреда ему не причиняли, да и пошёл он почти по собственной воле. - Можно ещё один вопрос? – в ответ кивок. – Почему ты без одежды? Чонин смеётся мягко, легко своим располагающе приятным голосом. - Не хочется рвать её при обращении, - Чонин выбирается из воды на берег. Дио замечает, как от холода покраснела кожа парня и чувствует бечевку вины, которая обматывает горло и грудь, начиная постепенно затягиваться. Волк выходит на вытоптанную дорожку. - Здесь есть деревня? – КенСу удивлённо изучает тропинку, которая, видимо, ведёт к более удачному спуску к воде. - А ты думал, я живу один и где-нибудь в норе? – снова смех, беззлобный, необидный вовсе. - Ну, явно не ожидал увидеть целое поселение, - огрызается Дио. – Неужели, правда…? Быть не может… - уже одними губами говорит он сам с собой. Сквозь деревья становится видно небольшие каменно-деревянные дома, некоторые обросшие вьюном – старые, а рядом построенные сравнительно недавно. Ветер доносит запах костров, дыма и жизни, сплетаясь с запахом реки, леса, трав. Здесь люди живут в природе, а она в них, образуя единое целое, неразделимое. Чонин проходит к центру деревни – церемониальному костру, ближе всех к этому центру расположен дом старейшины, он немногим больше других и выделяется скорее атмосферой вокруг него. Остальные хижины скрыты за стволами старых деревьев и тяжелой низкой кроной. Стоит Чонину ступить ближе к костру, как из дома вожака выходят несколько человек, словно его с Дио высматривали в окно. Волк опускается на колени, давая возможность КенСу спокойно встать на землю. - Теперь ты дома, - он улыбается так счастливо, словно КенСу часть его семьи. Но ведь это не так. - Но это не мой… - Дио, - строгий родной голос заставляет знахаря замереть. - Бабушка? – юноша, обернувшись, замечает в свете костра маленькую сгорбленную фигуру старушки. – Бабушка Су! Что здесь происходит? – он кидается к знахарке, обнимая. Женщина успокаивающе похлопывает внука по спине. - Я думаю, кое-кто другой объяснит тебе лучше, чем я, - морщинистая рука указывает в сторону дома старейшины, где в открытом дверном проёме виден силуэт. - Лэй… - выдыхает совершенно сбитый с толку юноша. - Давно не виделись Дио-я, - этот голос, пронизанный солнечным светом, невозможно перепутать, он такой один. Дио срывается с места и бежит, спотыкаясь о траву в объятья старого друга. Как же он скучал, как же он иногда нуждался в этом человеке. Сколько слёз он пролил в те три дня, когда надежда была ещё жива. А сейчас Исин стоит перед ним, говорит с ним, обнимает так по-родному крепко. - Лэй… Я думал ты… - Дио давно не плакал. А так удушающе сильно, кажется, вообще никогда. - Со мной всё в порядке, - ласковая рука успокаивает мерными поглаживаниями. – Пойдём, нам нужно поговорить, - Исин увлекает мальчишку за собой в дом. Кай делает неловкий шаг за ними, но останавливается, натыкаясь на длинную палку знахарки. - Там и без тебя разберутся, - убирает от смуглой груди свою трость и поворачивается к молодому волку. – Держи свои ручищи при себе до тех пор, пока Дио сам не даст тебе согласие! – предупреждающе шипит женщина. - Но я ведь… - Чонин закусывает губу от такой несправедливости. Дио за пеленой слёз не замечает, как кто-то третий заходит следом за ними в дом. - Я сделаю чай, - только услышав незнакомый голос, мальчишка поворачивается и видит молодого парня, который ставит чайник на огонь. - Кто это? – КенСу цепляется за руку Лэя сильнее, на что старший только мягко улыбается. Они устраиваются рядом за небольшим обеденным столом. КенСу ещё шмыгает носом, после недавних слёз и теребит край белой скатерти. Скоро перед ним появляется кружка с ароматным ромашковым чаем, а незнакомец мимолётно касается плеча Исина. - Мне уйти? – вкрадчиво шепчет парень. - Нет, останься, - Лэй в ответ прикасается к его щеке. КенСу слишком жадно на это смотрит. Исин не был таким счастливым, когда они жили в деревне, он просто делал, что его просили, жил как его просили, готовясь стать новой главой деревни. А сейчас он буквально светится теплым, нежным сиянием и, глядя всё на того же незнакомца, смущённо улыбается, закусывая губу. Лэй выглядит до завидного счастливым, а КенСу всё не может понять причины этого счастья. Точнее просто делает вид, что не видит. Незнакомец устраивается на плетеном кресле возле книжной полки, открывая немного потрёпанную книгу и погружаясь в чтение. - Дио-я, то что я тебе сейчас расскажу, постарайся спокойно это принять, - Исин сам заметно нервничает, он кидает последний взгляд на незнакомца и, сделав глубокий вздох, начинает: - Я надеюсь, ты принял сейчас хотя бы то, что люди-волки существуют. Я знаю, ты не верил в них, но сейчас… Сейчас ты веришь? – дождавшись слабого неуверенного кивка, Лэй продолжает. – Ты, я, даже бабушка Су, мы часть их. Конечно, понимаю, что это тяжело принять. Я понимаю. Но наше место здесь. Мы такие же, как они. Дио, не моргая, пытается пересчитать еле заметные зацепки на скатерти. - Это ведь невозможно… - Почему? – ласково спрашивает старший. – Ты ведь видел обращения Кая и… - Кая? – КенСу хмурится, сначала вовсе не понимая о ком идёт речь. - Ну, тот парень, что привёл тебя. Неужели он даже не представился? Вот же… - Нет, - перебивает КенСу. – Он представился, но другим именем. Лэй удивлённо смотрит на младшего и снова мягко улыбается. Дио понимает, что его действительно причислили к семье, раз этот Кай открыл ему своё настоящее имя. Но вот зачем всё это КенСу никак не мог уложить в голове. Он делает глоток ещё горячего чая, чувствует, как немного обжигает язык и горло, но всё же делает ещё глоток. - Дио-я, пойми, здесь всё по-другому. Поначалу это может показаться очень странным, но потом ты всё поймёшь… В грудной клетке колотится сердце. Страх подгоняет бежать быстрее, и Бэкхён только скрывшись за деревьями, тут же обращается в человека. Нет, ему так не проще, просто от жуткого страха невозможно контролировать себя. Он слышит за собой погоню, чьё-то ещё сбитое дыхание, чей-то ещё бег. Он жмурится и срывается к реке, не жалея ног, сбегая по заросшему берегу. Ветки оставляют больные царапины и порезы на теле, но его это не может остановить. Зачем только он пошёл за Каем на эту «охоту за невестой». Его ведь не пускали, но он увязался вслед. Зачем? Но Бекки прекрасно знает зачем. Потому что появившийся недавно горьковатый запах, чем-то напоминающий полынь, сводил его с ума всё это время. Этот запах доносился в поселение ветром со стороны людской деревни. Кому бы он ни пытался об этом сказать, все только отмахивались. Да, среди людей иногда появлялись такие, как они, но это были омеги. Даже пришедший с вожаком Сухо Лэй, был омегой, и избранник старшего брата Кая, тоже омега. Там никогда не появлялись альфы. Но Бэкхён был уверен, что это запах человека-волка, такого как они. К тому же это был запах его избранника. Вот он и увязался проверить. А теперь, если он добежит до деревни живым, ему уже крупно повезёт. Преследователь не отстаёт, иногда немного отдаляется, но затем снова нагоняет. Бэкхён бежит уже, наверное, час, во рту стойкий привкус крови, а дышать тяжело из-за острой боли в груди. Главное дотянуть до дома, а там его защитят. Ноги начинают отниматься, когда в поле зрения попадается первый дом на самой окраине. Теперь мышцы стягивает такая тяжесть, словно к его ногам привязали по мешку с глиной. Он заплетается, спотыкается на ровном месте, и из последних сил зовёт: - Братец Кай! – когда он видит знакомую фигуру, страх переливается через край. По щекам текут горячие слёзы, и он просто кидается к парню. - Бэкхён! Где ты был? Я же говорил тебе не идти за мной! Что случилось?! Что произошло?! – Чонин встряхивает омегу за плечи, пытаясь привести в чувство, и резко замирает. Тонкий слух улавливает шорохи с той стороны, откуда только что выбежал Бэкхён. Кай закрывает мальчишку спиной и низко по-звериному рычит. - Что происходит? – из дома быстро выходит вожак, услышав тревожный клич. - Чужак, - коротко отвечает Чонин. Лэй напрягается и пытается уговорить Дио вернуться в дом, но: - Чанёль? – изумлённо выдыхает Дио, когда из зарослей показывается та самая рыжая несправедливость, потрёпанная, исцарапанная и грязная, но отчего-то всё-таки улыбающаяся.