С тобой. Forever.

- Ты была такой красивой тем вечером, – Мойра улыбнулась, глядя на фотографию Оливера и Лорел. - Это был его День рождения. Мы здесь невероятно счастливые и юные, – Лорел с грустью рассматривала снимок, где они с Оливером стояли в обнимку и смеялись на фоне разноцветных воздушных шариков самых невообразимых форм. Свет от настольной лампы рассеянно освещал женщин, уютно устроившихся в гостиной и перебирающих старые фотографии. Легкий ветер, проникающий через открытую дверь на террасу, чуть заметно колыхал занавески. - Мне всегда нравилось, кем мой сын был рядом с тобой. - Спасибо, – Лорел с благодарностью посмотрела на Мойру. – Это самые дорогие воспоминания для меня. Миссис Куин участливо накрыла своей ладонью руку Лорел. - Знаешь, Томми прекрасный человек, но я вижу… Лорел ждала и боялась того, что могла сказать Мойра. Она даже на секунду задержала дыхание, как вдруг послышались торопливые шаги, и в комнату вошел Оливер. - Привет! Звонили из полиции – Эдвард Расмус арестован. - Правда? – Лорел вскочила с дивана, не сумев скрыть своего волнения. - Каким образом? - Похоже, Линчеватель позаботился. Расмус во всем признался и теперь надолго отправится в тюрьму. - Линчеватель? Да он просто наш ангел-хранитель! Все резко повернулись в сторону открытой террасы, откуда раздался голос. В темном проеме стоял Томми. Мойра и Лорел переглянулись. - Томми? Я не заметил тебя, – Оливер не обратил внимания на легкое замешательство женщин. Мерлин, тем временем, вошел в комнату. Его лицо ничего не выражало, если не считать чуть грустную полуулыбку за выражение. - Немного опрометчиво оставлять открытым балкон, когда снаружи бродит убийца, - сказал он. - Но, полагаю, теперь это уже не имеет значение, ведь все кончилось. - Да. Думаю, опасаться больше нечего. - Отлично. Пойду, разбужу Тейлора, – Мерлин направился к выходу. - Нет, Томми, – Остановила его Мойра. – Прошу. Мальчик спит, он слишком устал от всего пережитого. И вам всем тоже лучше остаться. Уж лишнюю комнату мы найдем. - Что скажешь? - Томми вопросительно посмотрел на совершенно растерянную Лорел. Что за ужасный день сегодня! Все ждут от нее каких-то решений, все чего-то требуют, а она… Она видит перед собой лишь синие глаза Оливера, они мерещатся ей даже когда его нет рядом. Зачем Томми привел ее в этот дом? Зачем так преданно и с такой болью смотрит на нее? Нужно уйти, немедленно уйти отсюда! - Спасибо, миссис Куин. Думаю мы останемся, – Лорел не верила сама, что сказала это. ******* - Пойдем, – Оливер дотронулся до ее руки. – Он в безопасности. Лорел еще раз кинула взгляд на спящего Тейлора и последовала за Куином. Выйдя в коридор, она не смогла сдержать тяжелого вздоха. - Как подумаю о том, чего он лишился, какой тяжкий путь у него впереди, сердце сжимается! То, с чем он столкнулся, останется раной в его душе на всю жизнь. - Он еще слишком мал. Трудно поверить, но дети лучше справляются с переживаниями, чем мы, взрослые. Потому что не могут охватить своим разумом случившееся с ними, не умеют делать выводы, не знают, как это повлияет на их будущее. Они лишь знают, что о них позаботятся. Это спасительное чувство. - Откуда ты знаешь? - Ты разве забыла, что один семестр я изучал психологию, пока меня не турнули из колледжа? - Как такое забыть! Ты еще месяц потом скрывал от своих родителей, пока не пришло уведомление. Мистер Куин заперся с тобой в своем кабинете и три часа отчитывал тебя. - Ему хватило десяти минут. Остальное время мы играли в шахматы. Лорел в негодовании покачала головой. - О, мужчины! А Мойра все это время места себе не находила, металась из угла в угол! - На то вы и женщины, чтобы переживать за нас, - усмехнулся Оливер. Лорел заглянула ему в глаза. - Ты прав. Мы продолжаем переживать за вас, думать о вас, даже вопреки здравому смыслу. После этих слов оба почувствовали некоторую неловкость. Внезапно за окном блеснула молния, грянул гром, и по стеклу забарабанили тяжелые капли дождя. - Странно, ничто сегодня не предвещало грозы. Пойду, посмотрю, как там мистер Робинсон, – Оливер оттолкнулся от панели, которую подпирал плечом и направился к лестнице. - Олли! Куин обернулся. - Ты… жалеешь о прошлом? Лорел с такой силой сжимала свои руки, что костяшки пальцев побелели, а ее глаза были полны какой-то отчаянной тоски. У Оливера защемило сердце. - Не проходит и дня, чтобы я не жалел о прошлом, – в его голосе звучала неподдельная искренность. Губы девушки дрогнули. - Почему это случилось с нами? - Не знаю. - Как думаешь, - Лорел потянулась за Оливером, не осознавая до конца, что делает, - у нас был шанс? - Ты начала подыскивать квартиру для нас. Конечно, у нас был шанс. - Ну, а если бы… - Она подошла к нему вплотную и уставилась на его подбородок, не смея поднять глаза выше. – Если бы… - Лорел, не надо, – но ее ладони уже легли ему на грудь. - Почему? Ведь я здесь, и ты здесь. А это главное! - Лорел… Нет, – он мягко взял ее руки в свои, отстраняя их от себя. - Я все думаю, - шептала она, словно не слыша его. - Никак не могу перестать думать о тебе, о нас… - Послушай, я… Свет неожиданно заморгал и погас. Снова блеснула молния, осветив бледное лицо девушки. Гром с новой силой прокатился над их головами. Оливер напрягся, моментально переключившись на другую волну. Он настороженно оглянулся. От стены вдруг отделилась чья-то тень. - Томми! Ты, как раз вовремя, – голос Оливера изменился. Он открыл дверь в комнату Тейлора. – Останься здесь, с Лорел. - Что? Ты куда? – она стала отбиваться от рук Томми, не отрывая тревожного взгляда от Оливера. – Ты никуда не пойдешь! Ты не пойдешь туда, слышишь?! - Томми! – Куин кивнул другу, безмолвно приказывая ему поторопиться. Томми все понял. Он решительно обнял девушку и завел ее внутрь. Оливер запер их, и одним мощным ударом вышиб ручку, заблокировав замок. Теперь никто не проникнет сюда, не выломав дверь. А это старый дом, и двери здесь крепкие. На один миг молния выхватила из тьмы холодный, жесткий взгляд Куина. Он шел защищать. Он шел УБИВАТЬ. ******* Сине-красные огни мерцали за темными стеклами окон. Все были утомлены до предела. Лорел ни на что не реагировала. Она даже говорить не могла, лишь устало кивала или отрицательно качала головой на задаваемые ей вопросы. Миссис Куин, как всегда собранная, и выглядевшая безупречно даже в два ночи, хорошо поставленным голосом давала показания молодому сержанту. Оливер и Томми держались вместе. Тело убийцы все еще лежало в углу, на носилках, упакованное в герметичный мешок. Чуть больше часа назад это был высокий чернокожий мужчина, смахивающий на адвоката, при этом сильный и чрезвычайно опасный. Теперь же – «неопознанный труп со сквозным колотым ранением в грудь и многочисленными ушибами и ссадинами». - Убийца кочергой! Это что-то новенькое, – ирония Лэнса выглядела неуместно. Чувствуя, что должен что-то сказать, Оливер произнес: - Он хотел застрелить меня. Но потом мистер Робинсон схватил кочергу, ну и… спас мне жизнь. Робинсон тоже был тут - прикрытый простыней, из-под которой выглядывала рука, все еще сжимающая рацию. Санитары, под привычное «Взяли!», подняли носилки и вынесли его прочь. - Мистер Робинсон был настоящим героем, – сказал Томми. Оливер в пол оборота развернулся к нему – от него не скрылся сарказм в голосе друга. Но Томми спокойно продолжал, глядя прямо в глаза детективу: – Если бы не он, мы бы все погибли. Лэнс сморщился, как старая калоша. Он чуял, что ему просто лапшу на уши вешают. Но убийца мертв, Лорел в безопасности… - Мне достаточно подробностей, мистер Куин. Мои люди сейчас уйдут. Пошли, ребята! Мы закончили. Все разошлись. Мойра увела Лорел спать, предварительно напичкав таблетками. В гостиной остались только Томми и Оливер. - Надеюсь, я достаточно убедительно врал? – Томми был неутомим в своей язвительности. - Ты сказал все правильно, – Куин встал, игнорируя провокационный тон Мерлина. - Это был тяжелый и очень длинный день. Пора его закончить. Спокойной ночи, Томми. - Спокойной ночи, Олли. Если бы Оливер обернулся, возможно, это заставило бы его задуматься. Но он не сделал этого и не заметил внезапно вспыхнувшей ненависти в глазах своего лучшего друга. ******* - Спасибо за все, что вы сделали для Тейлора, за то, что сберегли его. Родители Эрика Мура еще выглядели молодцами в свои семьдесят с лишним. Тем не менее, было нестерпимо больно смотреть на этих стариков, которым под конец жизни пришлось взять на себя столь большую ответственность. Лорел крепко обняла Тейлора. - Ты будешь хорошим мальчиком, правда? Малыш кивнул, перевел свой взгляд на дедушку и бабушку и улыбнулся им. Он знал, что не останется без заботы. Лорел позволила себе расплакаться только после того, как дверь за ними закрылась. Она словно осиротела, словно лишилась чего-то дорогого, что приносило смысл в ее такую сложную, запутанную и безрадостную жизнь. Томи был прав: если бы у нее была семья, дети - все изменилось бы. Материнство – сильнейшее чувство, оно перебарывает все остальные. Быть может, в нем ее спасение. Спасение от любви к Оливеру. Она ненавидела себя, но не могла противиться этой безумной, постыдной тяги к нему. Это было выше ее сил. Сзади послышались шаги, словно ответы на все ее вопросы и сомнения. Да. Она скажет Томми. Она скажет, что согласна. Если это спасет ее, принесет покой… - Томми, нам надо поговорить, – глубоко вздохнув, Лорел обернулась. И застыла. Он стоял перед ней с чемоданом и перекинутой через руку ветровкой. - Что это? - Мои вещи, – его голос был сух и спокоен. - Что происходит? Что ты делаешь? – забеспокоилась девушка. - Я так больше не могу, Лорел. Я ухожу. - Нет, постой… - Не останавливай меня. Я все решил. Ты никогда не перестанешь любить его. И Оливер… Он тоже тебя любит. Только не показывает виду. - Что?! - Это так. Он сам сказал, - Томми опустил глаза, боясь, что они выдадут его ложь. - Хочу, чтобы ты поняла: для меня очень важно, чтобы ты была счастлива. И я сделаю для этого все возможное и даже невозможное. Потому что я слишком сильно тебя люблю. - Томми… - Оливер упрям. Он будет продолжать скрывать от тебя свои чувства, но ты сможешь переубедить его, я уверен. Уж, если ты смогла простить ему Сару… - Томми! - Прощай. Желаю вам счастья. Обоим, – Мерлин бросил ключи на тумбочку и вышел, прикрыв за собой дверь. Лорел почувствовала себя стоящей в утлой лодочке, раскачивающейся на волнах. Ей нужно было бежать за ним, вернуть назад, но в голове пульсировало одно: «Оливер любит тебя, он сам сказал…», и это заглушало все остальное.