Как жизнь Каса изменилась навсегда

Когда это началось? Кажется, все началось с того момента, как мне и моим братьям был отдан приказ осадить ад и вытащить оттуда Дина Винчестера. Вышло так, что вытащить его смог лишь я. Я видел его – истерзанный, втоптанный в грязь, разрывающий души, захлебывающийся в крови и гное, бьющийся в бесконечной агонии. Тогда во мне впервые проснулось сострадание. Хотя, это неправильно. Я был ангелом – многомерной волной божественного замысла. Именно так – сухо и бездушно. У нас не было эмоций, не было чувств. И сострадание то было сродни инстинкту – как инстинктивно рожают детенышей животные, так и я почувствовал сострадание к душе Дина Винчестера. Мне удалось вытащить его. С этого момента и началась, пожалуй, настоящая жизнь. Что-то сорвалось и пошло не так. Я схватил его за плечо и потянул. В этот момент в моей груди произошел взрыв, я начал задыхаться, моя оболочка едва не погибла в тот миг. Поэтому пришлось взять перерыв. Растворившись во всем, я начал анализировать произошедшее – в этот момент снизошло откровение: теперь я хранитель Дина Винчестера. Я не знал, как на это реагировать, никогда мне не приходилось сталкиваться с подобным. Наша первая встреча меня поразила – поразило то, насколько Дин не верил не то, что в меня, а в Господа, в счастливое воскрешение. Я не ожидал подобного, и это стало откровением – после долгих раздумий, я подумал, что в некотором плане люди сильнее ангелов. Особенно после случая с Анной – на ее примере мне удалось убедиться, что свободомыслие, вероятно, лишь прерогатива людей. Конечно, я почувствовал, что между Дином и Анной произошло физическое соитие – тогда я впервые испытал укол ревности, но, естественно, не понял природу этой эмоции (пожалуй, первой моей эмоции). Помню, меня задело прохладное отношение со стороны Дина, порою даже откровенно враждебное. На небесах я привык к единству со своими братьями, счастливому бесчувствию, неведению очевидного. Впрочем, я толком ничего и не знал о Земле, Людях и Дине. Первое, что я познал на Земле – свободомыслие. Речь Дина в Особой Комнате не тронула бы меня, не должна была. Но… Я почувствовал, как чуть сильнее забилось мое сердце, мысли в голове перемешались. И что-то дрогнуло внутри меня, я восстал против Небес, вытащил Дина и… впервые умер от руки Рафаила. Это было больно и быстро, но когда я почти слился с окружающим, я вновь ожил – целый и невредимый. Тогда же впервые я потерял связь с небом – пожалуй, сложно будет описать тот ужас и отчаяние, которые пришлось мне пережить. Пала пелена с моих глаз, открылись все дороги. Все внутри меня протестовало. Я привык жить в мире строгих правил и ясных приказов. И теперь я решил прислушаться к мнению человека. Во второй раз в мой разум пришла мысль о силе человеческого духа. Я чувствовал, как укреплялась наша связь с Дином. Я до сих пор многого не понимал, но он согревал меня теплом доверия. Мне хотелось быть рядом с ним, я восхищался его сильным духом, и его тело казалось мне довольно красивым. Странно, но теперь многие мои поступки опирались на мнение и действия Дина. Далее я познал, что такое разочарование. Горькое разочарование. Я разуверился в своем Отце. Я бесконечно взывал к нему, я бесконечно носился меж городов, селений, рек, озер, болот, лесов, в тщетных попытках отыскать Его. Лишь Дин поддержал во мне веру в жизнь. Своеобразно, конечно, но поддержал. Жертвенность – третья истина. Тогда я умер во второй раз. Это опять было больно и быстро. Но жизнь свою я отдал за Дина. Пожалуй, тогда во мне начало просыпаться нечто человеческое. Я, даже подражая Дину, выкрикнул какую-то глупость. Тогда же я познал скорбь и боль. Из глаз Дина, когда он склонился над пропастью, в которую шагнул Сэм. К сожалению, людские качества плохи вкупе с вседозволенностью ангелов. На этом я убедился на собственном примере. Я был самонадеян, полагая, что моя вера в благое дело принесет пользу Небесам. Ну, вы знаете: «благими намерениями выложена дорога в ад». Можно сказать, это был юношеский максимализм. А между тем, что-то в моем отношении к Дину начало меняться. Я всегда старался наблюдать за ним, и когда мы встречались, я порой краснел от его взглядов. Появляясь перед ним слишком близко, я слышал его ворчание по поводу «личного пространства». Я не знал, что это такое, ведь в Раю я был бесплотен, да и объятия были иными, нежели на Земле. Но мне хотелось контакта с ним. А между тем, в своем твердолобом упорном стремлении к справедливости на небесах, я постепенно тонул в болоте. И тогда я понял, что такое предательство и ложь. Когда меня заперли в кругу огня самые дорогие мне люди, когда я увидел обиду в глазах Дина. Я стремился защитить их, защитить ЕГО, но облажался. И самым тяжелым для меня был разговор с Дином. Его нападки были обоснованы, но я опять повел себя как круглый дурак. И тогда я узнал, что такое разврат и насилие. После фразы: «И что ты сделаешь, чтобы остановить меня?», после невозможного взгляда Дина, он набросился на меня и начал целовать. Мы оба были возбуждены. Я кричал о том, как я люблю его, а он молча трахал меня. Мне было больно и невероятно приятно, но когда мы закончили, оба чувствовали себя неловко. И я все равно его ослушался. Помню, как я обладал невероятным могуществом, как творил ужасные вещи. Я думал, что Дин разуверился во мне, и это толкало меня на еще большую жестокость. Все это походило на истерику обиженного подростка, только с ужасающими последствиями. Помню, когда меня разрывали Левиафаны, я думал лишь о том, как спасти Дина. Я мгновенно осознал ничтожность своих обид. А дальше я умер в третий раз. Может, это такой эксперимент Бога, но я вновь ожил. Дальше, к сожалению, все утонуло в пучине безумия. Я помню, лишь как Дин пытался воззвать ко мне, а ради него я постарался перебороть себя. Но опять же, в моем мозгу не осталось четкой картинки происходящего. Все восстановилось в Чистилище. Я пытался искупить свои грехи, я старался защитить Дина, но в итоге я… побоялся. Побоялся того, что ожидает меня на Земле, струсил. Испугался и того, что ждет меня с Дином. И от контроля Наоми спас меня Дин. А я подвел его. Снова. Но Дин смог простить. Именно Дин научил меня всепрощению. А потом, он показал мне, что такое любовь. Я чувствовал, как дрожало мое тело, а он прижимал меня к себе и покрывал мое лицо поцелуями. Я проводил с ним ночи и дни. Мы стали одним целым. Я ощущал невероятную силу. Я никогда не испытывал подобного. Порою, я даже мог чувствовать шок Сэма, когда тот случайно заставал нас в моменты плотской страсти. Я надеюсь, что я буду счастлив с Дином. В конце концов, я понял, почему мы должны преклониться пред людьми. Они сильнее нас. Может, они и не идеальны, но, по-моему, это лучше, чем наша «идеальность». Пожалуй, я преклонюсь перед Дином, который открыл мне новые горизонты жизни. И постараюсь больше не облажаться.