Должностные обязанности

      Кофеварка сломалась… Самым предательским образом – на получашке. Плюнула горячей жидкостью, едва не ошпарив Йанто ноги и, заурчав, задымилась. Секретарь Торчвуда матюгнулся в голос и отскочил подальше, буравя сдохшую технику убийственным взглядом.       Великолепно! Джек ждёт кофе, нервно постукивая кончиком карандаша по столу в комнате для совещаний, а кофе не будет, если, конечно, Йанто не обнаружит в себе навыки починки кофеварок и не разберёт вредный агрегат по винтику. И, скорее всего, бедному Джонсу нужно будет овладеть этими умениями как можно скорее – начальство, зарывшееся в бумаги и костерившее на чём свет стоит бухгалтерию и отчётность – да, да, в Торчвуде, как ни странно, имелось и то, и другое, а как же без них, ведь нужно кому-то контролировать самую независимую организацию Англии и портить ей жизнь раз в три года, ожидая полного доклада – не получив бодрящего кофе через пару минут, потребует уже свежей дымящейся крови. А, если учитывать то, что на базе кроме упомянутого начальства и его секретаря не было ни души – Оуэн и Тошико умчались на задание в графство Йорк (причём Джонс был уверен, что «задание» – это всего лишь наглая отмаза от бумажной волокиты, потому что никаких сигналов не приходило, а Тош вскинулась и, прихватив с собой Оуэна, выскочила за дверь, как только Джек заикнулся об отчёте), а Гвен наслаждается законным выходным и развлекается в компании Риса – кровь Йанто придётся сцеживать из собственных вен…       И ведь не наплетёшь о том, что у самого работы навалом – секретарь как раз должен помогать шефу в борьбе с чиновниками и бюрократией…       Кофеварка снова уркнула. Йанто, в надежде на благополучный исход, радостно подставил под краник стеклянный чайник, но получил лишь презрительный свист и фырк в лицо.       Переборов страстное желание расфигачить чайник об пол, Йанто недобро взглянул на бесстыжий агрегат и полез в холодильник за бутылкой холодного зелёного чая – второго любимого напитка шефа.       Чая не было.       Йанто сглотнул… Подкравшаяся паника дружелюбно похлопала парня по плечу и весело помахала ручкой…       — Йанто! — крик Харкнесса разнёсся по базе рёвом раненого бизона. Даром, что стены звуконепроницаемые! Шеф ждёт дозы допинга и, если не дождётся, придёт выяснять причину задержки лично. А быть уличённым в неспособности справиться с какой-то проблемой самостоятельно Йанто просто не мог себе позволить – репутация всеумеющего и всезнающего обязывала ей соответствовать. И совершенно неважно, что для этого Джонсу приходилось не спать по ночам, просматривая мегабайты информации, заучивая и вызубривая труднопроизносимые названия внеземного и параллельномирового оборудования, складывать головоломки, которые подсовывали заботливые инопланетные нарушители, втихаря от хозяйки обрабатывать тонны данных, поступающих на компьютеры Тош, штудировать энциклопедии и хронологии всех возможных направлений и источников, изучать справочники по анатомии, хирургии, медицине, искусству, механике, физике, литературе и истории, вести учёт всего того, что поступало, ломалось, заменялось, использовалось, уничтожалось, воровалось, взрывалось, пропадало, дарилось, исчезало, появлялось и хранилось на базе...       И, конечно же, варить кофе для шефа. Даже не смотря на то, что сам Йанто кофе просто ненавидел, а из напитков предпочитал глинтвейн и чай с молоком…       Вздохнув, Джонс, предусмотрительно сняв пиджак, закатал рукава своей безукоризненно отглаженной тёмно-синей рубашки и принялся методично разбирать – с тихой, но дохлой надеждой на то, что до конца не сломает – столь не вовремя крякнувшую кофеварку, по ходу припоминая всё, что он знал о кухонной технике. Почему-то на ум приходили только комбайны, с минимальным количеством насадок, но Йанто не отчаивался, полагаясь на своё природное умение подстраивать свои же знания под работу собственных рук. О том, что иногда эти самые руки творят совершенно необдуманные и опасные для жизни и общества вещи, Джонс старался забыть и воодушевлённо и целенаправленно устремился в недра кофеварки…       Именно за этим занятием его и застал уже потерявший терпение и задремавший над бумагами и проснувшийся от того, что упал брутальной физиомордией в кипу бланков об использовании внеземного оружия – где, в кого, во сколько, кто, как, куда и зачем? – Джек.       Поизучав минут пять спину своего секретаря, склонившегося над разобранной до подставки кофеварки, бормочущего себе под нос тихие яростные ругательства, в которых упоминались конкистадоры, аборигены, кофейные плантации и негры на них работающие, и, поняв, что Йанто всецело поглощен своей исследовательско-вандалистической деятельностью, Харкнесс кашлянул, привлекая к себе внимание. С таким же успехом он мог спеть арию Казановы перед долгоносом – Джонс даже не обернулся, продолжая привинчивать какую-то скрученную фигню на изогнутую штуковину, прикреплённую к подставке кофеварки. Джек кашлянул ещё раз – требовательнее и громче. Реакция та же – Йанто даже не почесался, хотя взгляд Харкнесса уподобился лазерному скальпелю, который пламенно и преданно любил Оуэн и прятал в укромное место каждый раз, после того, как заканчивал очередное вскрытие. То, что это укромное место – третья сверху полка стального стеллажа, коробка из-под TUEG-13/46-RIN (что это такое Джек уже и сам не помнил, но предполагал, что ничего хорошего, раз под аббревиатурой стоит общепонятный знак межпланетного уничтожения) – известно уже всем на базе значения не имело. Для Оуэна важна была уверенность в том, что его обожаемую игрушку никто не сопрёт, потому что в последнее время у обитателей Торчвуда вошло в привычку заимствовать с работы необходимые в хозяйстве вещи и преспокойно возвращать их обратно под осуждающее шипение Харкнесса, который смотрел на подобные заимствовании сквозь пальцы, разумно полагая, что в конце концов сотрудники доиграются и огребут по полной – памятную Руку Жизни Джек иногда видел в страшных снах.       Джек подошёл поближе к полностью погрузившемуся в свои изыскания Йанто. Секретарь, которому надлежало почуять начальство местом пониже поясницы и развернуться, дабы не подставляться под возможную опасность – согласитесь, подкравшийся сзади Харкнесс не внушает ничего, кроме тихого ужаса – и не подумал замечать притихшего шефа. Зря. Джек прицелился саркастическим взглядом в незащищённую спину Джонса – порядком уже вспотевшего, кстати – и командным голосом поинтересовался.       — Как успехи?       Йанто, способности которого заключались не только в умении запоминать, хранить и пользоваться чудовищным объёмом информации, но и в таланте делать несколько дел одновременно, не замедлил продемонстрировать эти самые способности. Подпрыгнув на добрые полметра, выматерившись на безупречном валлийском, развернувшись на полный оборот, выставив перед собой руку с крестовой отвёрткой и отбросив многострадальную кофеварку на дальний конец стола, Йанто не посрамил наследие Цезаря.       Впрочем, Харкнесс на столь головокружительный успех подчиненного отреагировал очень сдержанно – вскинул изогнутую бровь и выжидающе улыбнулся.       — Как я понимаю, кофе не будет, — резюмировал Джек, бросив быстрый взгляд на разлетевшиеся по столу части кофеварки и переведя взор на Йанто, сообразившего-таки выпустить отвёртку из рук и нацепить на лицо невозмутимое спокойствие.        — Ближайшие полчаса – нет, сэр, — оповестил Джонс, прикидывая, сколько потребуется времени для того, чтобы сгонять в магазин техники и купить новый агрегат.       Джек вздохнул. Да так тяжело, что Йанто стало искренне жаль босса.       — Значит, я ещё полчаса должен пытаться не заснуть над всей той тягомотиной, что скопилась у меня на столе? — страдальчески вопросил Харкнесс, заглядывая Джонсу в глаза с такой мольбой и грустью, что секретарь не выдержал, подхватил со стола пиджак и пулей вылетел за автоматическую дверь базы, пробормотав что-то насчёт невозможности засыпания начальства на рабочем месте, пока он, Йанто Джонс, рядом.       — Хороший мальчик, — усмехнувшись, бросил вслед Джек и, развернувшись, удалился к себе в кабинет, дожидаться своего обещанного кофе. В том, что ароматный напиток появится на его столе намного раньше чем через тридцать минут, Джек не сомневался.       Йанто ненавидел не только кофе, но и всё, что с ним было связано. В том числе и выбор кофеварок, к которым с сегодняшнего дня относился с подозрением. Побродив по магазину минут десять, плюнув на стройные ряды приборов, Джонс схватил первый попавшийся и отправился к кассе – кофеварки все одинаковые, а качество напитка зависит от того настроения, с которым его готовят. Так что, полагаясь на своё хорошее расположение духа и помня о нетерпении оставшегося в штабе Джека, Йанто поспешил обратно на базу, поглядывая на часы и довольно отмечая то, что укладывается в отмеренный срок – опаздывать Йанто не любил ещё больше, чем кофе.       Но, подъезжая к подземному хранилищу, Джонс почувствовал, что ему, почему-то совсем не хочется открывать кодовый замок. Зовите это как хотите – интуиция, предчувствие, нюх, чутьё, но парень даже на пару мгновений задержал руку около клавиатуры замка, медля нажимать на клавиши. Что-то подсказывало Йанто, что если он сейчас войдёт на базу – ничего хорошего из оставшегося вечера не выйдет.       Внутри штаба стояла тишина. Полная. Такая, что Йанто услышал, как пощелкивает таймер на не выключенном компьютере Тош, как в прозекторской Оуэна капает вода из полуразмороженного холодильника, который – вот уж странно – был абсолютно пуст на протяжении целых трёх недель, как булькают пузырьки воздуха в банке с заспиртованной живой и вполне функционирующей ладонью, как посапывает во сне птеродактиль, улучивший время для наглого отдыха… Короче, эта тишина Йанто совсем не понравилась, потому, что Джонс привык к хотя бы какому-то, но движению на базе. А тут – хоть с долгоносами через пол разговаривай – и то услышат.       Водрузив приобретенную кофеварку на стол, быстро разобравшись с устройством, засыпав в отделение приготовленные размолотые зёрна, залив в другое очищенную воду, нажав на кнопочку и получив полчайника свежего, ароматного кофе, Йанто направился в кабинет к начальству, удивившись про себя тому, что Джек ещё не мечется по базе, в приступе ярости из-за бухнувшегося на него бумагомарательства, а тихо дожидается своего допинга. Это в том случае, конечно, если Харкнесс всё ещё находится на базе, а не спустил отчёты, бланки, докладные и объяснительные в унитаз – как это бывало раньше и за что всем обитателям Торчвуда пришлось не очень сладко – месяц исправительных работ в качестве наблюдателей в самом далёком уголке Вселенной, полном совершенно бесформенных и бестолковых сгустков эктоплазмы, которыми являлись местные жители – и не свалил в какой-нибудь бар, подцепить кого-нибудь на ночь и развеяться от ненавистной бумажной скукотищи. Кстати, неразборчивость Джека в сексуальных связях не то чтобы раздражала Йанто – действовала на нервы минимум, потому что именно Джонсу приходилось иногда выпроваживать снятых Харкнессом парней и девушек облегчённого поведения с родной базы, предварительно накормив амнезийными таблеточками – в порыве страсти босс мог притащить объект своего желания прямо себе в кабинет, даже несмотря на то, что сам лично запрещал всем своим сотрудникам любые посторонние посещения и посиделки.       Заприметив полоску света, льющегося из-под двери кабинета Джека, Йанто воодушевился – значит, шеф, всё же на месте, а не слинял самым бессовестным образом – и решительно распахнул створки, не забыв перед этим постучать, естественно – воспитанность и такт были врождёнными и не позволяли врываться в кабинет к начальству без предупреждения.       Начальство дрыхло. Упав в ворох бумаг и подмяв под себя пухленькую папочку, на которой были выбиты остроконечные символы – скорее всего, буквы какого-то инопланетного алфавита (Кассиопея, Южный конклав – на взгляд определил Йанто). На вошедшего в кабинет и замершего в дверях Джонса Харкнесс отреагировал более чем неожиданно – громко и мелодично всхрапнул. Секретарь вздохнул, подумал немного и, подойдя к столу, осторожно освободил место для подноса – холодный кофе, между прочим, помогает ничуть не хуже, чем горячий, не теряет свой аромат и вкус – уж в этом-то Йанто был уверен – варить кофе парень умел, даже несмотря на то, что ненавидел. А проснувшийся Джек в первую очередь потребует чашечку. Пока выпьет эту – Йанто успеет сварить ещё.       Поставив поднос на стол, Джонс собрался было удалиться, дабы не нарушать безмятежный сон босса, но тут этот самый босс проснулся, распахнул свои голубые глаза, довольно улыбнулся и, приподнявшись над стулом, потянулся так, что Йанто замер на месте, затаив дыхание и не отводя взгляда от перекатывающихся под тканью лёгкой белой сорочки мускулов. Джек зевнул, заприметил чашку, удовлетворённо мурлыкнул и сцапал свою добычу с ухмылкой победителя.       — Наконец-то, — причмокнув произнёс Джек, и благодарно взглянул на Йанто. Джонс готов был поклясться, что различил в слегка затуманенном взоре нотки удовлетворения, которому полагалось приходить ну совсем не после глотка чёрного кофе.       — Ну, раз уж ты здесь – присоединяйся, — благосклонно кивнул на свободный стул Джек, предлагая Йанто присесть. Секретарь удивлённо вскинул бровь, потому как раньше не замечал за начальством привычки приглашать кого-то для компании в моменты наслаждения ароматным напитком. — Давай, бери себе папку и вперёд! А то я один и до конца своей вечности всё не разгребу. А хотелось бы закончить хотя бы в этом столетии, так как подозреваю, что до следующего бумаг накопится столько, что легче будет спалить базу вместе с ними, чем писать отчёты по каждой докладной.       Скрипнув зубами и обругав себя за наивность, которой за время работы в Торчвуде не должно остаться и в помине, Йанто вздохнул и плюхнулся на указанный Джеком стул. В конце концов, босс не должен страдать в одиночку…       Через три часа перебирания, чтения, заполнения, копирования, разрывания, выкидывания, сминания, сжигания и подписывания у Йанто в глазах стояла плотная стена из цифр, букв, точек, запятых, тире, иероглифов – вот бы сюда Тош! – и ещё чёрте каких символов, пока неизвестных на Земле алфавитов. Благо, практика секретаря и врождённая выдержка играли на руку – Джонс и виду не подавал, что его уже тошнит от всей этой бадяги. Зато Джек, привыкший каждую секунду своей бесконечной жизни всаживать в кого-то пулю, бить чью-то морду, пить с кем-то в баре, ловить какого-нибудь инопланетного нарушителя, рисковать своей – и не только – шкурой, принимать межвременную делегацию, флиртовать с очередным объектом, на которого направлен поток его несокрушимого очарования, снимать кого-то в переполненном клубе, доводить до оргазма очередного любовника или любовницу, мчаться на казённой машине по извилистым улочкам Кардиффа, останавливать мировое Зло и спасать Вселенную больше не мог выносить столь бездарного прозябания и уже тихо порыкивал каждый раз, как только рука Йанто услужливо подкладывала ему бесконечные бланки под подпись. На, кажется, двести пятьдесят шестом Харкнесс не выдержал и отпихнул от себя не только бланк, но и руку. Йанто заинтересованно взглянул на шефа. Шеф скривил губы и закатил глаза.       — Принести ещё кофе, сэр? — Йанто уже с готовностью поднялся на ноги, но Джек остановил его неопределённым взмахом руки.       — У меня есть идея получше.       А вот здесь Джонс уже занервничал – идеи получше у Джека всегда заканчивались похуже. Причем чем великолепнее было соображение, тем масштабнее после него оставались разрушения. За время работы с Харкнессом Йанто успел понять одно – босс был гением в делах, которые требуют что-нибудь раздолбать, стереть в порошок или сравнять с землёй. И фраза на счёт озарения, пришедшего во время остервенения, была не совсем тем, что хотелось бы сейчас услышать Джонсу.       — Как на счёт второго умения секретарш? — поинтересовался Джек тоном, не предвещающим ничего хорошего. – Профессионального умения, которое у многих входит в должностные обязанности?       — Какого, сэр? — Йанто постарался как можно незаметнее окинуть взглядом кабинет шефа, надеясь обнаружить хоть что-нибудь, годное для самообороны. К сожалению, оружие Харкнесс хранил в сейфе, а кипой бумаг Джека пришлось бы бить очень долго и методично. Поэтому Йанто, на всякий случай, просто сделал шаг в сторону от тоже поднявшегося на ноги, босса.       — Умения отвлекать начальника от рутины и загруженности, — пояснил Джек, подходя к Джонсу вплотную – и это несмотря на то, что Йанто и так отполз почти к стене, подальше от явно чего-то задумавшего Джека – и, приобняв своего секретаря за талию, привлек к себе для того, чтобы поцеловать.       — Мне приступать, сэр? — невозмутимо поинтересовался Джонс после того, как Джек оставил его губы в покое, но от себя не отпустил.       — Разумеется, — кивнул Харкнесс и сноровисто принялся расстёгивать на Йанто рубашку.       Следующий час Йанто был занят тем, что как умел, отвлекал своего босса от рутины и загруженности. Джек же, выяснив, что у Джонса имеются вполне неплохие навыки не только в приготовлении кофе, но и в удовлетворении невысказанных желаний собственного шефа, хотя, нет, желания-то, как раз были очень даже озвучены – сильнее, глубже, быстрее и ох-вот-так-хорошо – полностью занялся их развитием и закреплением. И его совершенно не интересовало то, что во время развивающей работы с Йанто все отчёты, приготовленные и разложенные по стопкам, были сброшены со стола на пол, а бланки, которые нужно было заполнить в ближайшие полчаса, закинуты в дальний угол кабинета. Еще Джека порадовало то, что его стол оказался достаточно крепким для того, чтобы выдержать не только его 92 кг, но и примерно столько же живого веса Йанто, наваливающегося сзади и абсолютно наплевавшего на субординацию, потому, что начальство извивающееся, стонущее, вскрикивающее, вцепившееся в папку с бумагами с Кассиопеи и изредка по столу ею же и постукивающее, находилось в данной конкретной ситуации немного не в том положении, чтобы командовать. Но командовать оно, всё же, пыталось, и очень даже успешно.       — Наверно, нужно будет вписать регулярный секс с шефом в твои должностные обязанности, — простонал Джек, в перерывах между толчками и поцелуями, притянув к себе на плечо голову Джонса. — Думаю, что завтра этим и займусь! Йаааааантооооооо… Да, вот так… Приказ подготовишь и принесёшь на подпись…       — Конечно, сэр, — откликнулся Йанто, думая о том, что будет совсем не против появления таких обязанностей в своей должностной инструкции. Потому что они ему нравились куда как больше, чем варка ненавистного кофе.