Случайностей не бывает

Когда машина остановилась у ворот особняка, Аято отпустил Айю. Шатенка первой вылетела из лимузина, радуясь тому, что она свободна, и может спокойно постоять на ногах. За Айей вышли Джун и Рейджи, за которыми выполз Райто, держащий в объятиях Канато, чтобы тот прекратил раздеваться. Затем из машины Субару вытащил своего самого старшего брата, и, вскинув на себя, пошёл за остальными, а Айя, всё так же стояла, ожидая выхода Аято. В таком состоянии она боялась за него, хоть он её очень пугал. - Айя, ты идёшь? – остановилась Джун. Внезапно сзади шатенки появился красноволосый, который, взяв девушку внезапно на руки, испугал этим синеглазую. - Моя маленькая, - сказал зелёноглазый. Он начал идти в особняк, иногда пьяно пошатываясь. Хаттори наблюдала за всем этим с улыбкой и порой смехом, ведь это и вправду было забавно со стороны. Но это только со стороны. Юмисаки было, ох, как не смешно, потому что она боязлива. Аято внёс Айю в особняк на руках. В эти секунды казалось, будто бы они только что поженились, и теперь, будучи уже мужем и женой, ступают на порог своего дома. Как только «парочка» оказалась в доме, Юмисаки уже думала, что пьяный вампир отпустит её, но её мечтам не было суждено сбыться. - Сегодня твой День Рождения, Айя, - сказал красноволосый. – Глупышка моя, я сам донесу тебя до комнаты. - Аято, не стоит надрываться, я сама… - Нет, я сказал, что донесу, значит донесу! – перебил шатенку Сакамаки, и начал двигаться к лестнице. Бедняжка уже от страха думая, что они где-то с Аято хоть и упадут, начала про себя молиться Господу Богу, закрыв глаза. Однако они дошли до комнаты жертвы спокойно. Открыв дверь, Аято смог даже её потом закрыть, и, решив донести именинницу до кровати и усадить её там, он направился к «финишной прямой». О, если бы Айя знала, что её шестое чувство, шестое чувство пробуждающегося вампира было право, она бы была готова к этому. Прямо перед большой и мягкой кроватью девушки третий по старшинству Сакамаки споткнулся на ровном месте, и они с девушкой упали на её кровать, рядом друг с другом. - Прости, Аято, - полушёпотом проговорила Юмисаки, повернувшись к вампиру. Тот, ничего не ответив, придвинулся к ней. - Ты такая красивая, - произнёс Аято, проведя рукой по щеке девушки. Медленно подвинувшись поближе, зелёноглазый обнял шатенку за талию, прижав к себе, и, коснувшись сначала медленно губами губ Айи отстранился, а затем вновь коснулся и начал целовать синеглазую. - Ай… Аято… - в перерыве поцелуя произнесла Айя, жадно ухватив воздуха. Парень, посмотрев в глаза жертвенной невесте, сонно улыбнулся. - Дурочка… - сказал он сладко. Закрыв глаза, Аято придвинулся ещё ближе к девушке, и, чуть ли не уткнувшись ей прямо в грудь, тихо пробубнил: - Я люблю тебя. В этот момент зрачки синеглазой уменьшились. Сердечко её ёкнуло, и начало бить всё быстрее и быстрее. Её щёки начали быстро наливаться румянцем, а удивление медленно сменилось милой улыбкой. Юмисаки, медленно положив свою руку на голову вампиру, начала гладить его по голове. - Я… Я… Аято, я… - смущалась Айя, набираясь смелости. Когда же она набралась, она тихо сказала: - Я тебя тоже люблю, Аято… Конечно, завтра ты, возможно, ничего не будешь помнить… Хоть Аято вроде бы уже и уснул, но он всё равно услышал слова Айи. Он уже был немного трезвее, чем в боулинге, и его признание было, в какой-то мере степени, осознанным. Шатенка, утерев слёзы, навернувшиеся почему-то на глазах, обняла своего «господина», и, прижав к себе, уснула так с красноволосым. Он же, когда она прижалась к нему, обнял её за талию, после чего вновь уснул с девушкой. Праздник выдался очень весёлым, ведь почти все как только заходили в свои комнаты, сразу направлялись к заветным местам отдыха, чтобы утром протрезветь до похода в школу. Господин Хаттори, выйдя из библиотеки в районе двенадцати ночи, решил не будить своих дочек, чтобы подарить им свои подарки, и сразу направился спать, ведь исследования с книгой он закончил. Завтра Тетсуо покинет особняк Сакамаки, ведь его бизнес не позволяет ему долго отдыхать. Как бы ему не хотелось, завтра утром он последний раз обнимет своих дочек и не ясно на сколько уедет. Наступила глубокая ночь. Дом Сакамаки стоял окутанный в тихую сонную ловушку. В этом огромном замке царила тишина, тишина сна и покоя. Но, не все были заманены в хитрую ловушку сновидений… Джун уже давно посапывала, нежась в постели. Ещё буквально двадцать минут назад она вышла из душа, и сразу же направилась в тёплую и родную постель. Все её мысли были забиты сегодняшним днём, а особенно часто в её мыслях мелькал Рейджи. Кстати о Рейджи… В этот поздний час, самый «манерный» из всех братьев, сидел в своей комнате, и ни капельки не хотел спать. Держа в руке почти пустую бутылочку дорогого коньячка, который хранился в комнате на чёрный день, второй по старшинству Сакамаки думал о Хаттори. Сняв свои очки, он протирал свободной рукой глаза, а затем, заливая дорогую и опьяняющую смесь себе в рот, продолжал думать. Внезапно Рейджи поставил резко бутылку на пол. Пошатываясь, встав, вампир, чуть уйдя в сторону, остановился, и, почувствовав твёрдую землю, твёрдо про себя решил признаться Джун о своих чувствах, которые он к ней испытывал. Признаться он решил именно сейчас, поздней ночью, когда его возлюбленная видела не первый сон. Видимо, дорогостоящий и крепкий коньячок пробудил в нашем герое храбрость и смелость, отбив все его манеры и привычные черты характера. Вернувшись к креслу, Рейджи поднял бутылку и допил её содержимое. Поставив её на стол, а взамен взяв очки, парень направился к спящей красавице, в её заветную комнату. Кое-как дойдя до комнаты Джун тихой походной, Рейджи так же тихо открыл дверь и вошёл в апартаменты чистокровки, при этом точно так же тихо закрыв дверь. После этого второй по старшинству Сакамаки направился к постели чёрноволосой, на которой она сама спала. Сев тихо на край кровати, тёмноволосый начал любоваться своей спящей любимой, которую он всё ещё не решался разбудить, чтобы совершить свой отчаянный поступок. Это, как казалось ему, длилось вечность, но на самом деле прошло пять минут. Видимо, алкоголь начал действовать в теле вампира сильнее, и, решившись наконец-то на какие-либо действия, Рейджи начал медленно нагибаться к светлоглазой, которая мирно спала на спине. Когда он был очень близко, он коснулся своими губами губ девушки, и начался тёплый и приятный поцелуй. От этих действий и проснулась Джун… Медленно раскрыв глаза, Джун, будучи ещё сонной, ничего не понимала. Только привыкавшими к темноте и слабому лунному свету глаза, можно сказать, что ещё спали, и тёмноволосая ещё не осознавала того, что её целует Рейджи. Когда же она проснулась окончательно, то резко раскрыла свои удивлённые глаза. Как только она пришла в себя, она сразу же оттолкнула парня от себя. - Рейджи, что ты делаешь? – спросила Джун, и хотела было привстать, как алоглазый резко прижал её к кровати, нависнув над нею. Хаттори пыталась освободиться по-хорошему, просила парня отпустить её, но тот ни в какую не соглашался. Он молчал. Так же молча он начал наклоняться к ней, и вновь полез целоваться. Тогда Джун пришлось поступить не очень хорошо… - Прости, Рейджи, - прошептала тёмноволосая, и, поднапряглась. Собравшись с силами, она перекинула Рейджи так, что он кубарем повалился на пол. Было это больно или нет – Джун не знала. Она даже испугалась что вырубила Рейджи в первые секунды, но когда услышала звуки движения, приподнялась. - Какая же я сволочь… - начал Сакамаки, поднимаясь с пола. Приняв сидячее положение и погрустнев, он начал причитать: Прости меня, Джун, что я так противен тебе… Прости. Какой же я дурак! Как я мог думать о том, что такая девушка, как ты, Джун, сможет полюбить такого придурка, как я? - Р… Рейджи, я… - подала свой голос Джун, приняв тоже сидячее положение. Она с какой-то грустью слушала причитания парня на себя, и, встав, она подошла к сидящему на полу алоглазому. Присев к нему, Хаттори придвинулась поближе к второму по старшинству Сакамаки, и обняла его. Но Рейджи отреагировал на объятия как-то негативно. - Такой урод, как я, не заслуживает объятий с такой девушкой, как ты, - сказал пьяным голосом тёмноволосый и выбрался из объятий девушки. – Я даже не достоин находиться с тобой в одной комнате! - Рейджи, что ты говоришь? Прекрати, это всё не так! – говорила Джун. Но парень её не слушал и продолжал свою речь о том, что он её не достоин. Девушка мотала головой, давая понять парню что это не так, но он не успокаивался. Тогда Джун начала думать, как бы вернуть Рейджи в наш мир. Ей сразу же пришла на ум идея, очень хорошая, но для её осуществления Хаттори очень долго сидела на месте, нервно сжимая ручки в кулачки. Она набиралась храбрости для того, чтобы сделать нечто такое, что вернуло бы второго по старшинству Сакамаки на нашу грешную землю. - Я не достоин тебя, не достоин, Джун Хаттори! – сказал пьяно Сакамаки, и уже начал вставать с пола чтобы выйти, как Джун, быстро «нажала» ему на плечи, и он шлёпнулся обратно. Взяв своими нежными ладонями голову вампира за щёчки, тёмноволосая приложила свой палец к губам парня, чтобы тот замолчал. - Тише, - с робкой и смущённой улыбкой сказала тёмноволосая, и, обвив своими руками шею Рейджи, приблизилась к нему. Коснувшись его губ, она робко поцеловала его, от чего пьяный пришёл в удивление. Но, коньячок брал своё, и он, уже чувствуя себя уверенным, обнял свою возлюбленную за талию, прижав к себе. Он начал углублять поцелуй, и Джун, щёчки которой розовели с каждой секундой, целовала алоглазого более уверенно. Закончив поцелуй, аристократка тихо-тихо и нежно прошептала: - Я люблю тебя, Рейджи. Лю-блю. После этого Джун, опустив голову, уткнулась в грудь парню, а тот, обняв её покрепче, не мог поверить тому, что сейчас случилось. Взяв её на руки, он медленно встал, чуть пошатнувшись. Хотя, он был ещё под сильным опьянением, в эти секунды он смог уловить равновесие, и спокойно донести светлоглазую до её постели. Когда он положил её на мягкое одеяло, она не хотела отпускать его. - Не уходи, - прошептала она. Рейджи, сняв очки, положил их на тумбочку рядом с кроватью, а затем, сняв обувь, залез на кровать к возлюбленной. Укрыв её одеялом, он приблизился к ней и обнял её, прижав к себе. Именно так они и заснули. Месяц Сентябрь медленно подходил к своей финишной прямой. Всё, что он успел за свой период, в дальнейшем продолжит Октябрь, а за Октябрём придёт на смену уже и Ноябрь. Время очень быстро летит, как разноцветные листья, будь то багряные, золотые, или коричневые, подхватываемые ветром, уносящим их высоко-высоко в поднебесье. Очередное сентябрьское утро, утро Двадцать Пятого Сентября, началось в доме Сакамаки с пробуждения одного из его жильцов. Конечно, оно началось очень поздно, почти под полдень, но это не суть, ведь всем, кто находился в особняке, никуда не нужно было в светлое время суток. Первым, как ни странно, проснулся Рейджи. Раскрыв свои глаза, он медленно приподнялся, оглянувшись. После вчерашнего праздника у него очень болела голова, и каждое движение головой было для него болезненным. Спустя минуту сонного оглядывания, алоглазый понял, что он находится не в своей комнате, а в комнате Джун. Самое страшное было то, что парень был ещё и в одной кровати с ней. Впав в ступор, Рейджи начал напрягать свой мозг, чтобы вспомнить, что было вчера. Ему много времени не понадобилось. Детально вспомнив итоги празднования Дня Рождения близняшек, он ярко помнил, как напился с остальными братьями и приставал к Джун, подобно Райто. Но, самое главное, что парень вспомнил, так это то, что сама именинница, госпожа Хаттори, призналась тёмноволосому в любви и поцеловала его. Причём она поцеловала его так, как нельзя поцеловать того, к кому ничего не испытываешь. Чуть-чуть посидев на кровати, смотря на спящую чистокровку, Рейджи принял решение тихонько смылиться, пока его возлюбленная спит. Ему было ужасно стыдно смотреть после всего этого ей в глаза, в её светлые и невинные глаза. Рейджи даже испугался, что в таком состоянии он мог скатиться прямо до уровня Райто, и не дай Бог что-нибудь сделать с девушкой. Собрав свои вещи, второй по старшинству Сакамаки ещё раз оглядел спящую тёмноволосую девушку, которая сладко спала. Глубоко вздохнув, вампир тихо покинул комнату, оставив девушку одну. После «бегства» Рейджи, буквально чуть меньше чем через час, в комнату Джун тихо зашёл господин Хаттори. Он был одет в официальный костюм, держа в руках книгу и какую-то жёлтую папку с бумагами. Осмотрев комнату, и, заметив свою спящую дочь, чёрноволосый направился к постели, и, тихонько сев на край, взял девушку легонько за плечо. - Джун, милая, вставай, - произнёс ласково Тетсуо. Светлоглазая, медленно перевернувшись на спину, потянулась, зевнув. После этого она начала тереть свои глаза, чтобы прогнать сон окончательно со своих глаз. - Доброе утро, папа, - улыбнулась сонно юная Хаттори, зевнув снова. – А чего ты так рано встал, да ещё и… Нарядился? - Моя командировка кончилась, и мне срочно нужно вернуться к работе, моя маленькая принцесса, - вздохнул светлоглазый. – Через пять минут меня ждёт такси у ворот. - Так быстро? – погрустнела девушка. - Да, время быстро летит. Но, я очень рад, что хотя бы эти считанные дни я провёл в компании своей любимой дочери, и, её потерянной близняшки, - улыбнулся мужчина. – Я надеюсь, что в следующий мой отпуск мы с тобой и Айей махнём к моей любимой Мэй. Я очень хочу извиниться перед ней, начав наши отношения сначала. - Я тоже бы очень хотела этого, пап, - полушёпотом проговорила вампирша. - Вот книга и мои заметки. Я исследовал всё, что успел. Остальное ты сможешь доделать сама, но самое главное, как мне кажется, я успел, - сказал вампир, протянув папку и книгу дочери. Та, привстав, получила «дары». – А ещё, поскольку я вчера не успел поймать вас, это тебе и Айе от меня, - сказал Тетсуо, и достал из-за пазухи два белых конверта, на каждом из которых было имя Джун и Айи. – Купите себе сами что-нибудь. От меня. - Спасибо, папа, - обняла отца Джун. Она прижалась к нему как можно сильнее, и, если бы не её стойкость духа, если бы она была такой же мягкой, как Айя, она бы может и заплакала от очередной разлуки с отцом. - Я люблю тебя, моя маленькая, - поцеловал девушку в лоб аристократ, и, встав, направился к двери. - Увидимся! – воскликнула в след ему Хаттори. – Я люблю тебя! После этого дверь закрылась, а тёмноволосая, загрустив, начала думать о том, что было вчера. Внезапно до её сонной головы дошла воспоминания о ночи, итогом которой стала постель и пьяный Рейджи рядом. Вскочив, девушка осмотрелась, и, робким голосом произнесла: - Рейджи? Но в ответ ничего не последовало. Тогда чёрноволосая начала обыскивать всю свою комнату, вплоть до ванной. Нигде вампира не было, даже его следов. «Может, это мне приснилось?» - подумала сама про себя девушка. Ей стало очень и очень стыдно перед алоглазым, но самое страшное было то, что Джун не могла понять – было ли это во сне, или наяву? Сев в растерянности на край кровати, тёмноволосая начала о чём-то думать, взяв в руки конверт с красочной надписью «Айя». Она просидела так недолго. Встав, она твёрдо решила отнести своей младшей и единственной сестрёнке подарок от отца, а так же, этот её поход был отличным поводом заглянуть в комнату к второму по старшинству Сакамаки и узнать, был ли это странный сон, или это была странная реальность, действие, происходившие наяву.