Гости.

— Отличная идея, Филби, — сказал Гарб, отрывая от стены красочный плакат, когда они шли на завтрак. — Ты подкинул им не плохую мысль привлечь наше внимание. — Я не знал, что они воспримут это всерьез. И, кстати, я все еще жду благодарности за зелье, которое снова вернуло тебя в нормальный облик. Представляю, что бы случилось с Поттером, если он увидел тебя… то есть себя… Ну, вы поняли. — Я искренне говорю тебе спасибо. Меня уже начал бесить не только его голос, как раньше, но еще и вид, — произнес Малфой. — «Хогвартс ученикам Хогвартса!», «Скажем НЕТ чужеземцам!». Интересно, кто им это пишет? Да и насчет благодарности: вы отправили корзину Забини? — Не волнуйся по этому поводу, — успокоил его блондин, вспоминая, как они искали что-то вкусное и интересное в вещах Викса, пока его пытались удержать трое одноклассников. Так же он припомнил подписанную им лично карточку: «От Драко Малфоя. В знак продолжения дружбы и забывчивости некоторых недоразумений». Сорвав еще несколько листов и разорвав их на части, парни подошли к дверям Большого Зала. — Готов к массовой истерии по поводу возвращения Гарба Шилта? — Я всегда к ней готов! — ответил брюнет и открыл двери. Сделав всего несколько шагов, на него налетела Джинни и чуть не повалила юношу на пол. — Готов? — усмехнулся Малфой и пошел на свое место. — Что это? — поинтересовался Кристиан, присаживаясь и смотря на тарелку рядом с собой. — Овсянка? — предположил Филби. — Что обсуждаем? — Овсянку. — Отличная тема для разговора. Долго думали? — спросил Шилт и тоже взглянул на посуду. Драко внимательно посмотрел на содержимое тарелки и увидел там глаза. Моргнув, он снова встретился с двумя черными с оранжевой радужкой очами. Наклонившись как можно ближе и пытаясь рассмотреть их, блондин не успевает убрать лицо, как на него прыгает то самое чудовище из каши. — Ааа! Себастьян, Кристиан и Гарб смотрят на друга, а точнее на его лицо, на котором сейчас находилась жаба. Шилт начинает заливаться смехом, который быстро заканчивается, когда все та же жаба прыгает в его тарелку, содержимое которой уже красуется на лице парня. После чего путешественница перемещается на голову Филби, а потом и в посуду Кристиана. Побывав почти на всех учениках Дурмстранга или в их тарелках, она прыгает на пол и пытается ускользнуть, заодно доведя до обморочного состояния одним своим видом Антона. Убрав остатки каши с лица, Малфой ненавистным взглядом смотрит на стол Гриффиндора, где в истерике бьется вся мужская часть львиного факультета. Даже несколько девушек еле-еле смогли скрыть улыбки. — Ты труп, Поттер. — Они перешли все границы! — говорит блондин, стоя у двери, ожидая выхода Гарба из ванной через пятнадцать минут после происшедшего. — Они хотели войны, они ее получат, — соглашается с другом Шилт, выходя из ванной комнаты и пропуская его туда. — И все-таки это подло. Викс чуть на тот свет не попал. Ему повезло, что рядом оказалась мадам Помфри. — Это не подло, Филби, это низко! О, Малфой, тебе письмо, — сказал Гарб, подойдя к филину, который только что прилетел и сейчас сидел на спинке стула. Птица гордо подняла голову, но письмо все, же отдала. — Твою птичку, не спутаешь ни с какой другой. Это от Люциуса. — Читай, — разрешил юноша, приводя себя в порядок в ванной. — «Дорогой Драко». Ой, как мило! «Дорогой Драко. Я безумно возмущен твоим поведением. У меня возникло чувство, что я отправил тебя в школу драться, а не учиться. Как ты мог подраться с Блейзом? И как мне теперь смотреть в глаза миссис Забини? Ладно Крэбб и Гойл, но Забини! Ты крайне меня огорчил и единственное на что я надеюсь, это твое самостоятельное решения конфликта. P.S. Рад твоим успехам в зельеварении. Твой отец, Люциус Малфой». Итак, после этого письма мы узнали очень интересную вещь: отец Дракоши — единственный человек в мире, который смотрит миссис Забини в глаза, а не в декольте. — О, декольте миссис З., — мечтательно протянул Себастьян и получил одобрительный взгляд Кристиана. — В отличие от многих, мой отец любит мою мать, — сказал блондин, выходя из ванной. — Мой тоже, но это не мешает ему наслаждаться… э… другими прелестями жизни. — И что нам теперь делать? — поинтересовался Драко, поправляя свою прическу перед зеркалом. — Мстить. Можно их убить, — предложил брюнет, кладя письмо на стол. — Жестоко, но мне нравится. Как я выгляжу? — Как и всегда — глупо, неинтересно и не модно. — Зависть — плохое чувство. Ладно, пошлите на уроки. Когда они уже стояли у выхода из гостиной, дверь открылась и перед ними стояла Гермиона. — Привет. Как вы себя чувствуете? — На грани войны, — серьезно ответил Шилт. — Ужасно. И выглядели не лучше, — заткнул друга блондин. — Знаешь, ты с жабой на лице выглядел очень даже ничего, — сказала девушка и слегка покраснела. — Гермиона, а ты права! Пусть теперь Дракончик всегда так ходит! — радостно предложил Гарб, из-за чего получил от друга локтем в бок. — Тебя проводить до кабинета? — Нет, спасибо. Я просто хотела тебя… вас проведать. Удачи на уроках, — улыбнувшись, Грейнджер ушла. — Ой, ой, ой! — стал восклицать брюнет на радостное выражение лица Малфоя. — Драко, у меня есть одна идея, — проговорил Филби, когда они шли на Трансфигурацию. — Задушить Шилта? Я тоже об этом подумал и радужная перспектива цветов в Азкабан от всех его бывших мне крайне льстит, но… — Я про месть. Я кое-что придумал. После уроков, за обедом, все было спокойно. Видимо многие уже вдоволь пообсуждали происшедшие на завтраке и поэтому решили заняться наполнением собственных желудков. За столом Гриффиндора Рон Уизли, хотел взять вилку и попробовать картофель, когда та просто отскочила от него. Не осознав происходящего, он повторил попытку и в этот раз столовый прибор спокойно взялся. Но стоило ему поднести ее к лицу, как вилка двумя боковыми зубцами схватила парня за нос, а остальными норовила туда влезть. Не прошло и минуты, как все приборы на этом столе ожили и как будто стали мстить за все годы унижения и подчинения. Невилла уже во всю била ложка, Симус же отбивался сразу и от вилки и от ложки. Поттер, уворачиваясь от ножа, которому казалось, нужен был или его кошелек, или жизнь, заметил, как один из учеников Дурмстранга спрятал свою палочку. Еще один поворот и встреча с вопросительным взглядом блондина, на лице которого красовалась ехидная улыбочка. Тем временем весна полностью вошла в свои владения, как и война между Гриффиндором и учениками славной школы Дурмстранга, которые все чаще попадали в Больничное крыло. В один из таких дней Малфой, Шилт и Филби прогуливались по территории Хогвартса, наслаждаясь видами и ясной погодой. — И в конечном итоге: двенадцать: двенадцать, — проговорил Себастьян, делая пометку пером в пергаменте, который он держал в руках. — Значит ничья. — Пока ничья. Еще не вечер и Больничное крыло пока открыто, — со знанием дела сказал Гарб. — Прощу прощения, — произнес Филби и, отдав перо и пергамент Драко, направился к скамейке, где находился Дин Томас и Парвати Патил и мило беседовали друг с другом. Через две минуты Себастьян вернулся и забрал свои вещи и друга. — Тринадцать: двенадцать в нашу пользу, — сообщил им парень и они заметили, что гриффиндорец, как и скамейка, лежат на земле в неподвижном виде. — Я же говорил, еще не вечер. И они продолжали свою прогулку. На ужине все было спокойно и очень подозрительно. Гермиона то смотрела на Малфоя, то отводила взгляд, как только встречалась с серыми очами. Блондин только весело улыбался таким играм. Но если Грейнджер сегодня и бросала на них взгляды, то ее друзья и одноклассники категорически избегали смотреть на них. Вместо этого они отдалились от прекрасной половины своего факультета и что-то тихо обсуждали. Драко это не нравилось. Он покинул Большой Зал последним среди своих одноклассников, в отличие от львиного факультета, представители которого почти в полном мужском составе сидели и чего-то ждали. Допив тыквенного сока, Малфой встал и чуть сразу не упал. Пред глазами все плыло. Ухватившись за стол, он собрал все свои силы и пошел к выходу. Не падать же при врагах. Кто знает, может, они извращенцы. Открыв двери, блондин, не имея больше сил, упал на пол. Последние, что он помнит, это ехидные зеленые глаза.