3.01

Наша жизнь - это сплошная игра, фарс, актерство, неловкое или умелое; некая грань между миром реальным и воображаемым, и своей игрой мы соединяем миры, порождаем новые или же меняем полностью уже существующие. Не из яйца вышел мир игр или забав великих и разумеющих больше, чем мы только можем предположить. Игра хорошая заставляет мир вертеться, плохая замораживает время, порождая хаос и сумятицу в мире людском. Неудивительно, что люди предпочитают смотреть на хорошую игру. Однако даже будучи хорошим актером, нельзя быть уверенным в безоговорочной победе. Нужно быть лучшим или хитрецом, каких мир никогда не видывал, но и даже там, в победе, уверенным быть нельзя. Все же стоит помнить нужно «вовремя прекратить удачную игру – это правило опытных игроков. Уметь достойно отступать так же важно, как отважно наступать; когда свершено достаточно, когда достигнуто много, — подведи черту». (Моралес) И история эта - сплошная игра. Игра двух людей, столь запутавшихся, что они перестали различать мир реальный и воображаемый. Мир актеров –тех самых людей, которые имеют в руках все ключи от королевства, мастеров игры, безгранично сильных, но бесконечно слабых в своем совершенстве.

В туманном Альбионе все спокойно. Мужчина раздвинул шторы, чтобы не закрывать вид ночного Лондона, салютуя своему гостю, который уверенно разувался, осматривая помещение, где они находились. - Присаживайся. Чаю? - Не отказался бы. - Гость провел по волосам, взлохмачивая их, и сел в кресло, с интересом оглядывая все и цепким взглядом выхватывая детали. – Это ведь не твоя берлога, Бен? - Друзья дали поносить, - отшутился хозяин квартиры и сел напротив гостя, складывая пальцы домиком. - О, Шерлок. О чем ты думаешь? - На минуту Эндрю прищурился, охватывая взглядом друга и подмечая признаки, указывающие на его взволнованное состояние. А Бен был явно взволнован: блеск в опаловых глазах исчез, меж бровей залегла задумчивая морщинка, а губы сжались в тонкую полоску. Бенедикта мучила некая проблема: недостаточно большая,чтобы полностью вывести актера из равновесия, но все же достаточно яркая,чтобы ввести его в недолгий анабиоз. Стопка листков на подлокотнике кресла раскрывала эту проблему. Руки мужчин одновременно потянулись к кипе белых листов. От умиления Эндрю захотелось погладить друга по темноволосой голове, но сдержался, уступив почетный приз в виде сценария Бену, который теперь сосредоточено что-то искал. Наконец найдя, он взмахнул им на манер меча над головой в победном жесте, отчего листки тут же разлетелись, и триумф был недолгим. Однако Эндрю понял все без слов раньше, чем три минуты назад. - Оставь его, потом соберешь. - Он прижал чересчур активную руку к столу, успокаивающе мазнув подушечками пальцев по костяшкам. Вышло это машинально, но мужчина заметно потух, убирая руку. Брюнет открыл рот, намереваясь озвучить проблему. Но вновь их мысли совпали, что ему совсем не понравилось. Проблема была уже, как минимум, на двоих. - Три,- начал Эндрю и замолк, остановленный Бенедиктом, завершившим фразу. - Ноль один. А я не гей,- как-то обреченно добавил Камбербетч, снова вернувшись к излюбленной позе Шерлока Холмса. - Вот те на, - Эндрю удивился,- не замечал за тобой замашек подобного рода. - Не то! – Рявкнул Бенедикт, отмахиваясь. - Я не гомофоб, иначе бы не согласился сниматься с геем. Это даже ёжику понятно! - Что поделать, я зацикленный ёжик. - Отшутился Эндрю, - если причина не в том, то в чем? - У меня единственного нет гомосексуального опыта, Энди. - Бенедикт взмахнул руками. – Мне не доводилось целовать мужчину. Ни разу в жизни. А тут эпизод с поцелуем! Я понятия не имею, как это играть. - Ты хороший актер, - пожал плечами Скотт, - выкарабкаешься. Тем более, я буду рядом, моего опыта хватит и на тебя, уж поверь. - Именно! - Брюнет сам не понял,как оказался прижатым к спине мужчины, уверенно крушащего его иллюзии. - Я тебя за этим и позвал! - А я думал, ты хотел меня видеть. - Проворчал Эндрю. - Поговорить о поцелуе, что ли? - Нет, - Бенедикт просиял, отпуская Скотта на волю, - попрактиковаться! На минуту Эндрю ощутил себя чумной Алисой на дурацком чаепитии, в компании сбрендившего шляпника и сони-мыши. Его словно окатили крепким чаем с психотропными веществами, вызывающим странные галлюцинации. Собственный голос показался ему чересчур громким. - Прости, что? - Попрактиковаться. Чай он точно не получит. И нормально соображать станет вряд ли скоро. Эндрю был влюблен в друга. Влюблен, наперекор доброму и понимающему бойфренду, наперекор натуральной ориентации Бенедикта, наперекор сочиненному фанатами Джонлоку. Парадокс роли. Моффисы бы зашлись в приступе гомерического смеха, узнай они о вспыхнувшем чувстве Мориарти-Эндрю по отношению к непосредственному коллеге и другу Бенедикту-Шерлоку. Мориарти влюбился в Шерлока. Это же помереть от смеха можно. Или просто помереть. Скотт умирать не собирался, как и признаваться, прекрасно понимая, что Бенедикт, скорее всего, отшутится, постараясь забыть о данном инциденте, и больше тему не поднимет. Тогда, как он сам забудет Бенедикта не скоро. Теперь уж точно не скоро. Он мог забыть о глупой влюбленности через полгода, но Бенедикт с его планами сверяться видимо не собирался. - Попрактиковаться. Ладно, будем по-другому. Эндрю, у меня не так много друзей геев. А тех, кому я бы доверился в подобном тем более. Поэтому я и прошу тебя. К тому же, играть нам придется вдвоем, считай это репетицией. - Всего лишь, - севшим голосом ответил глубоко переживавший ситуацию Эндрю. Он печальным взглядом окинул комнату, выискивая случайную вазу,которую можно опустить на темноволосую голову, чтобы трусливо ретироваться. - Значит, научишь? - Бенедикт лучился счастьем, однако не заражая им Эндрю. Он покорно кивнул, смиренно потупив взгляд, как Джим из Ай-ти, мрачный и согласный. Как тут не согласиться? Однако как бы то ни был, Скотт был не просто актером, он был хорошим актером,поэтому тень скончавшейся в смертных муках романтики, упорхнувшей в Аидово царство, лишь на секунду промелькнула на его лице, сменяясь спокойным выражением. Что же, если ему позволено поцеловать Бенедикта, то это случится сейчас, в даже не принадлежавшей ему квартире, быстро и рвано. Потом он снова вернется к Стивену, но поцелуй не забудет долго. Мужчины, наплевав на разбросанные листы, сели прямо на них лицом к лицу. Спокойный взгляд темно-карих глаз к опаловым, горящим от нетерпения. Короткий миг и выражения лиц сменились: опал блеснул хвойным цветом, и меж бровей залегла короткая складка, а лицо напротив будто смялось, скривилось, высвобождая иное существо, до сих пор дремавшее в темноте души. По спине Бенедикта побежали мурашки от вида этого человека со спокойствием сытой змеи, смотревшего на него. Но обычный голос друга вернул его к реальности. - Раз уж это репетиция, учить я буду Шерлока. Ох, Бен, расслабься! - Скотт с нажимом провел по плечам друга и встряхнул руки . - Это не столь страшно. Главное, не подменяй меня на какую-нибудь женщину. - Брови Бенедикта вопросительно поднялись. - Если ты представишь, к примеру, Ирен, то поцелуй выйдет ненастоящим - это раз. Ты можешь слишком втянуться - это два, и на асексуала ты похож будешь мало - три. Сам подумай, стал бы асексуал представлять Эту Женщину, полирующую его зад стеком, во время поцелуя с мужчиной. То-то и оно, - ответил Эндрю на понимающий кивок Бенедикта и утвердительно кивнул в ответ, - поехали. Не было больше актеров, были роли. Мориарти, как по команде, негромко рассмеялся, в тон раздавшемуся смеху Шерлока, и проказливо улыбнулся ему. Где-то внизу терзал уши санитаров Джон Ватсон, и бесновался невидимый Майкрофт Холмс, проклиная гениев со всей страстностью, используя богатый лексикон английского языка, для определения роли Шерлока в этом мире. Где-то внизу продолжал жить Лондон, на минутку затаивший дыхание,чтобы взглянуть на гениальную аферу и текла людская река. А наверху Мориарти смотрел на Шерлока Холмса и ждал. «Ты заигрался», - подумал Скотт, смотря на то, как друг приближается к его лицу, и со страхом ждал,когда их губы соприкоснутся. Но он был слишком хорошим актером, чтобы не направить Бенедикта,даже ценой собственного спокойствия. Губы сошлись слишком резко, открывшись навстречу другу, и, когда влажный язык Бенедикта коснулся его, Эндрю понял, что пропал. Стон удержать не удалось, он вырвался из груди,расходясь по венам отравляющим соком и устремляясь прямо в сердце, тяжело бухнувшее и замершее в груди. Тогда как когда Бенедикт вдруг отстранился. Разочарование вновь запустило сердце Скотта на этом моменте, столь мало ему было Бенедикта. Он облизал губы, готовый уйти с поля боя, как актер сказал совсем не то, чего ожидал Скотт. - А знаешь, ты прав. Я втянулся, - он блеснул улыбкой, не подходящей ни Бену, ни Шерлоку, но, скорее, принадлежавшей Мориарти. Словно он заразился Мориарти через столь короткий поцелуй. - Продолжим? Это будет бомба! Скотт больше не стал его слушать, целуя партнера по роли так, как хотелось ему, торопясь впитать в себя эмоции, беспорядочно и рвано, с ужасом думая,что сейчас разочарует Бена по полной. Но тот не отстранился,только сжал плечо Скотта также как и он его полчаса назад. - Стоять! Дай мне научиться, - со смешком он пригладил складки на футболке Эндрю и вновь поцеловал. Эндрю уже было совершенно все равно, кто кого целует. Брюнет расслабился, слушая, как сердце заходится в радостной пляске. Бенедикт, почти не касаясь языком его языка, целовал его так, что дух захватывало, как на высоте. Язвительно и с усмешкой на тонких губах он касался губ Скотта, профессионально прикусывал их и нырял языком везде, куда мог добраться. Он целовался как Хан, пуская кровь быстрее по венам и почти зло сжимая плечи Скотт. Язык мастерски танцевал вокруг зубов Скотта. Смаугом, горячо дыша ему в рот и разжигая объяснимую жажду секса, нахлынувшую на Эндрю, и не давал ему прохода, высмеивая попытки привлечь внимание к себе или же захватить территорию. Эндрю сдавленно охнул, когда колено Бенедикта уперлось ему между ног, и партнер повалил его в кипу листов, с сумасшедшинкой в глазах оглядывая Скотта. Горящий взгляд прошелся от немало распухших губ до паха, где явно обозначился почти полностью вставший член, и с маниакальным Шерлоковским блеском в глазах слегка надавил на него коленом. Брюнету показалось, что он сейчас взвоет от неудовлетворенности, но он благоразумно сдержался, бросая на Бенедикта сомневающийся взгляд. А стоит ли? Но выпуклость в брюках, к которой была недвусмысленно прижата его рука, указала на положительный ответ. Стоит. Что же. Ваза было неприлично далеко, а Стивен не напоминал о себе третий день, и Скотт решил пуститься во все тяжкие со спокойной душой. Расстегнув брюки партнера, он запустил туда руку, даря такую желанную ласку вожделевшему члену и философски размышляя о том, был ли у Бена анальный секс. Как бы и тут учить не пришлось. Но Бенедикта это не устраивало. - Нет уж, - он отрицательно покачал головой, стягивая футболку с мгновенно покрывшегося мурашками тела Скотта. - Сначала ты мне отсосешь, а потом я тебя трахну. Челюсть актера встретилась бы с полом, если бы не губы Камбербэтча, скользящие по ней влажными поцелуями вниз до самой шеи. Скотт явно что-то не понял насчет традиционных английских джентльменов. Впрочем, он слишком не был против, ныряя вниз и спуская брюки с длинных ног. Камбербетч довольно застонал, сжимая короткие волосы Скотта и удерживаясь от того,чтобы заставить заглотить побольше. Традиции дружбы, черт возьми. Влажные мягкие губы,обхватившие член казались ему восьмым чудом света,а Эндрю ангелом, спустившимся с небес,чтобы вознаградить за всевозможные заслуги перед миром. Скотт брал глубоко, брал за щеку, облизывал и посасывал орган, не скупясь на ласки и щедро одаривая ими партнера. Каждая венка была очерчена ловким языком, скользившим по члену с пошлым влажным звуком и танцующим на головке. Мягкие ловкие пальцы дразнили, ласкали яички, терли и нажимали на какие-то только Скотту заметные точки и места, и доставляли массу удовольствия изголодавшемуся по ласкам телу. Однако Камбербетч не хотел заканчивать вот так. Бенедикт остановил брюнета и потянул его наверх, захватывая губы партнера вновь. Солоноватый вкус смазки показался даже приятным, и он с удовольствием поблагодарил Эндрю, глазами ища место,где можно было бы взять Скотта. Тот не преминул напомнить о себе горячим дыханием возле шеи и казавшимся громким шепотом. - Кто-то обещал меня трахнуть. Камбербетч хмыкнул, укладывая партнера на листы сценария и, словно показывая, где он его вертел и закинув ноги партнера на плечи, толкнулся вперед, насаживая Скотта на себя. Хитрый Эндрю уже успел растянуть себя, делая Бенедикту самый умопомрачительный минет в его жизни, но видимо недостаточно, так как некий дискомфорт все же остановил актера. Но Мориарти, игравший в Эндрю или же Эндрю, игравший Мориарти, на высоких тонах запросил обратного. Бенедикт явно чего-то не знал о друге: тот столь красноречиво намекнул на все то, что ему хотелось,чтобы Бенедикт с ним сделал в ближайшие минуты и возможно часы,используя немалый словарный запас, что уши актера, повидавшего многое, стыдливо заалели. Он остановил поток ирландского мата и хладнокровно засадил Эндрю до конца, настраиваясь на нужный ритм. Тот неожиданно притих и обвил шею партнера руками, улыбаясь, аки сытый кот и прошептал Бенедикту на ухо, что хочет быть сверху. От такой перспективы у актера пересохло в горле, но он быстро успокоился, что Скотт хочет всего лишь поменять позу и вышел из тесного тела, которое удобно устроилось у него на коленях, натягивая себя на его член. Так, и правда, было удобнее. Скотт сам задавал ритм, опираясь на партнера, и мог ласкать свободной рукой собственный член, подстраиваясь под ритм. Камбербетчу даже завидно стало от того, как сладко стонал ирландец, прикрыв кофейные глаза, и он упрямо решил, что в следующий раз сам попросит его взять. Мысли о «следующем разе» его ничуть не смутили, единожды узнавший тело Скотта, он не хотел от него отказываться, даже вопреки композитору, который бы точно заявил права. Эндрю был лучше всех встречавшихся женщин. Он точно знал, чего хочет, и чего хочет Камбербетч, не задавал вопросов и при этом был умным и образованным. Да и зад у него был что надо: подтянутый и поджарый,слегка загорелый и очень горячий, пылко отзывающийся на каждое действие. Совершая последние толчки, он снова поцеловал партнера, запоминая его губы и напоследок до крови закусил нижнюю губу Скотта, заставив того обильно кончить ему на живот. Нельзя было оставлять засосы, но не укусы. Он кончил прямо на чертов сценарий, мстительно залив спермой фамилию Моффата и крепко прижимая к себе Скотта, которого почему-то не хотел отпускать. Но на часах уже была одна минута третьего и мобильник актера, наконец, подал признаки жизни, разразившись знакомым «Staying alive». Они дружно расхохотались, вспомнив сцену в бассейне. Эндрю, наконец, встал, чтобы пройти в ванную комнату, оставив Бенедикта с разрывающимся телефоном. Скотта трясло, послеоргазменная нега отступила от осознания того, что произошло. Он ностальгически провел по губам языком, собирая вкус, и ударил в стену кулаком. Они слишком заигрались, это было очевидно, но сцена действительно получится живая. Вот только теперь Эндрю точно не скажет о своих чувствах. *** Как то и ожидалось, премьера прошла на «ура». Критики захлебывались желчью,описывая, как проиграл фильм, допустив гомосексуальный намек. Фанаты разделились. Впрочем, основное большинство дружно травило Аманду Абингтон, потому никто не заметил, насколько хорошо Скотт сыграл самого себя и насколько плохо Мориарти. Впереди был дела и другие фильмы, и ирландец спешно закопался в них, спасаясь от Бенедикта, пытающегося достучаться до него, но, в конце концов, оставившего Скотта в покое. Самое верное было оставить все, как есть, и охранить воспоминания, висевшие тяжелым грузом. Что Скотт и сделал, в спешке уезжая. То, что было, уже казалось победой, и он почти забылся. Пока однажды ночью его, почти заснувшим за ноутбуком, разбудил смс, пришедшая с незнакомого номера: «Я снова потерял телефон,и я в Нью-Йорке.» И словно молния, на секунду озарившая темное небо, прозвучало «The game is on!»