Welcome to your nightmare

      Пьяная улыбка расплывается по лицу молодого Винсента. Туманный взгляд серых глаз устремленных на Дэйва заставляет кривую усмешку исказить его губы — такой Купер ему определенно нравится больше, чем старый-мудрый праведник… ну или тот, кто этим самым праведником старательно прикидывается. На пару они уже опорожнили полторы бутылки «Джека» и не намеренны на этом останавливаться. Тридцатилетний Фурнье оказался замечательным парнем, с изобилующей тараканами шальной, но от этого не менее гениальной головой. Дэйв никогда не думал, что когда-нибудь найдет такого хорошего собутыльника, который был бы способен выпить не меньше его самого, но при этом умудриться остаться таким харизматичным созданием, не лишенным своего обычного шарма. Сегодня он видел концерт «Элис Купер». Все они были великолепны, но Фурнье затмевал свою группу так, как, наверное, ни один другой фронтмен в истории рока. Ребята были всего лишь фоном, всего лишь атрибутом, необходимым для полноценного шоу… А пьяный в стельку Винсент, несмотря на свой странный черный облегающий, рваный наряд, расстегнутый чуть ли не до самого х… белья, умудрялся не только не вызвать отвращения у зрителей своим внешним видом, но и придать зрелищу какой-то странной элегантности. Это чудо, чуть сгорбатившись, разгуливало по сцене, пело, танцевало, облизывало огромную змею и подвергалось гильотинированию и прочим издевательствам. Весь концерт представлял собой скорее зрелищное, не лишенное своеобразной красоты, шоу ужасов, чем рок-концерт и все было сделано так умело и качественно, что даже Дэйв, не особо любивший подобные представления, насладился этим странным шоу. Потом, после концерта, Мастейну посчастливилось встретить Фурнье, любезно пригласившего его на вечеринку.       То, что носило гордое название «вечеринка» было бы правильнее окрестить простым, незамысловатым словом «пьянка»: большинство присутствующих в огромных количествах поглощали всевозможный алкоголь и наркоту, бесились, танцевали; изредка кого-нибудь тошнило прямо на пол, но на это никто не обращал внимания. Дэйву здесь очень нравилось, хотя еще больше нравилось то, что он делил небольшой столик с Купером и вел с ним непринужденные беседы о музыке и прелестях разгульной жизни. Мастейн уже окончательно и бесповоротно определился, что в молодости его крестный отец был гораздо более интересным и веселым человеком, нежели в зрелом возрасте. И почему он только так стремится «перевоспитать» Дэйва? Быть может, для того, чтобы ему в наркотическом бреду не мерещилось, что он путешествует во времени и пьет виски с молодым Винсом?       Вдруг, Мастейн понял, что весь выпитый за вечер алкоголь дает о себе знать и ему нужно срочно удалиться в уборную, для справления своих естественных нужд. Извинившись перед Фурнье, он вышел из-за стола и направился к выходу — только идиоты мочатся в сортирах, крутые парни мочатся на открытом воздухе! Оросив куст кипариса своей мочой, Дэйв застегнул ширинку и уже собирался вернуться на вечеринку и продолжить веселье, но тут его окликнул знакомый голос:       — Круто, не правда ли, Дэвид?       Мастейн резко обернулся и увидел рядом с собой Элиса Купера лет сорока от роду, манерно опершегося на трость, с косой усмешкой глядящего на своего крестного сына. Родоначальник шок-рока был в своем традиционном концертном гриме и одежде, в которой он ныне обычно выходит на сцену (в памяти мгновенно всплыл образ пьяного Винсента на сцене, наряженного в свой странный рваный костюм). Да, таких глюков от героина у лидера «Мегадет» не было давно: сначала напиваться с молодым Купером на вечеринке семидесятых, потом, беседовать на улице со старым!       — «Пей много. Живи быстро. Умри молодым», так Дэйв? — обратился к Мастейну его крестный.       — Я не собираюсь умирать, — отрезал Дэйв. — Уж если ты в те безумные времена выжил, то я выживу и подавно.       — Выжил? Ты так уверен? — ухмыльнулся Элис. — Знаешь, Винсент Деймон Фурнье и Элис Купер это на самом деле абсолютно разные существа. Да и не мог Винни так измениться… уж я то его знаю как никто другой… К тому же парень всегда любил смешивать то, что смешивать нельзя.       Что-то нехорошее скользнуло в улыбке Элиса. Серые глаза загорелись недобрым огнем. В сердце Дэйва зародилось нехорошее чувство, заставившее на мгновение внутри все похолодеть… Но ведь все это не может быть правдой? Ведь так? Мастейн спешно покинул своего крестного отца и вернулся на вечеринку, где ничто не предвещало ничего страшного. Веселье по прежнему было в разгаре и это вселяло в душу веру в то, что ничто плохое произойти просто не может. Дэйв подошел к своему столику, но Винса не обнаружил. Спросив кого-то о нем, парень получил ответ, что Фурнье пошел в уборную, чтобы принять нечто более крепкое, чем алкоголь. Бросившись в туалет, Дэйв обнаружил тело Винсента, извивающееся в конвульсиях на холодном полу, покрытом зеленой кафельной плиткой. Рядом с парнем неприятной лужей растеклось содержимое желудка Фурнье, выблеванное им сравнительно недавно. Бледное лицо, черные волосы, частично испачканные блевотиной вызывали одновременно омерзение и жалость. Мастейн выбежал в общий зал и велел позвать врача, кто-то угукнул, лениво направившись к телефонному аппарату. Попытки привлечь всеобщее внимание на шумной вечеринке семидесятых годов успехом не увенчались и, понадеявшись на то, что врача вызовут-так по телефону Дэйв вернулся к своему другу.       — Все будет в порядке, Винс, — встревожено произнес он, кладя руку на грудь Винсента, дрожащего мелкой дрожью.       — Оставь его, мальчик мой, ему уже не помочь, — донесся откуда-то знакомый голос.       Рядом с собственным молодым телом стоял Элис Купер, мрачно взирая на происходящее. Холодные серые глаза высокомерно взирали на Винсента, словно выражая смесь презрения и жалости к нему.       — Он умирает! Этого не может быть, он не может умереть… ты не можешь! — в порыве чувств, зло проорал Дэйв, тряся ослабевающее тело Фурнье.       Элис ничего не ответил, продолжив наблюдать за тем, как мечется над бьющимся в агонии несчастным телом друга Мастейн. А когда все было закончено, и парень в растерянности стоял на коленях, рядом с бездыханном трупом, не в состоянии поверить в произошедшее, Купер спокойно произнес:       — Теперь тебе пора возвращаться, Дэйв.       Не успел Мастейн что-либо сказать, как перед глазами все поплыло, голова сильно закружилась и спустя пару секунд, он обнаружил себя стоящим на коленях, на бордовом ковре с густым ворсом, посреди своего гостиничного номера.       В холодном поту, на дрожащих ногах, парень добрался до ванной и принял холодный душ, пытаясь хоть как-то привести мысли в порядок, но это не помогло. Что все это было? Сон? Глюк? Безумие? Да, накануне он принял дозу героина. Да он получил от этого удовольствие. Но… но ведь таких странных и реалистичных видений под кайфом у него никогда не было… да и процесс возвращения в нормальное состояние никогда не был таким… Вдруг в дверь постучали. Дэйв посмотрев на свое бледное, как мел лицо, с округленными испуганными глазами отражение в зеркало, не отважился открыть.       — Дэйв, с тобой все в порядке? — донесся из-за двери встревоженный голос Элиса.       — Угу. Все норм, — откликнулся Мастейн, едва разжав нервозно сжатые челюсти и подавив легкую тошноту.       — Знаешь, Дэйв меня все еще беспокоит твоя зависимость, — с заботой в голосе, произнес Купер, после чего добавил, — Я оставлю тебя сейчас, но ты должен прийти ко мне через пять-десять минут и обсудить твои проблемы с наркотиками, а то я начну о тебе беспокоиться… И главное помни, что я тебе говорил о том, к чему может привести смешивание того, что смешивать нельзя…