Живая дубина
30 августа 2012 г., 16:43
Ничего подобного со мной никогда не случалось. Я никогда так быстро не удирал, таща за собой кроющего матами всех и вся братца, никогда не видел так отчаянно удирающего Андресса и никогда не ожидал подобного от Милоша. Хотя последнее, возможно, не совсем правда.
Наше счастье, что по идее сейчас был урок и коридоры оказались пустыми. Скотт, сыпящий ругательствами налево и направо, подобно раздающему милость нищим, по мере бега затих, пытаясь нормализовать дыхание. Мы не знали, как близко сталкер и гонится ли он за нами. Мы просто бежали. И не сложно догадаться, куда.
Забежав в нашу маленькую лабораторию, мы буквально попадали на старый пыльный паркет. Милош валялся среди сумок, Андресс и Боря распластались по сторонам, я и братец подпирали спинами стену. Несколько минут мы пытались отдышаться. Затем норвежец стал хохотать себе в руку, после чего к этому занятию присоединились и болгарин с румыном. Затем все трое как по команде заржали в голос. В этот момент я бы еще подивился внезапному смеху холодного норвежского парня, если бы не братец, нависший над моей тушкой.
— А теперь, малявка, ты объяснишь мне все и по порядку, — с нарастающим раздражением в голосе потребовал Скотт, хватая меня за воротник рубашки.
— Нет уж, я тут как раз таки почти не причем! Пусть Милош объясняет.
Рыжий перевел взгляд на румына. Смехуны резко умолкли.
— А я что?.. Пусть Андресс объяснит, у него это лучше получается, — нагло соврал вампир, кивая на норвежца.
— Мне впадлу, — не менее нагло заявил тот, вытирая с угла глаз слезинку. Скотт посмотрел на Борю.
— А я что? — запаниковал тот. — Я вообще почти ничего не знаю, они меня насильно сообщником сделали!
— Значит, некому, да? — лишь пуще разозлился шотландец, вновь переводя взгляд на меня и крепче сжимая воротник моей рубашки.
— Ну, ну, не горячись ты! — словно почувствовав свою вину, подал как можно более ласковый голос румын. — Не самое подходящее время для семейных разборок, потерпи немного.
Призыв успокоиться всегда вызывает еще больше злости и негодования, поэтому я заранее болезненно зажмурился. Но Скотт лишь нехорошо зыркнул на Милоша и все-таки отпустил мой воротник.
— Погодите-ка, ребятки, что это за место? У вас тут как бы занятия этого вашего… магического клуба проходят? — переспросил Боря, оглядывая средневековую комнату с алхимическими прибамбасами.
— Ну, как видишь, — в очередной раз пожал плечами румын.
— Магический клуб, значит… — подозрительным тоном протянул Скотт, вновь глядя на меня. — Химичите, значит, тут, да? Сам-то в магические клубы всякие ходишь, с феями болтаешь по ночам, а Несси признавать не хочешь?
Восцарилась очередная пауза. Четыре пары удивленных глаз уставились на шотландца.
— Не существует, значит, никаких лох-несских чудовищ? А то, что в одну прекрасную ночь тебя Несси за щеки захомячить может, ты об этом не подумал? Хотя... почему за щеки? Проглотит и не заметит!
— Скотт, успокойся, не начинай заново! — воскликнул я, отползая назад. Братец приближался, прожигая меня безумным взглядом зеленых глаз. Так продолжалось, пока я не уткнулся спиной в шкаф. От удара с полки свалились бусы из чеснока, упав мне на шею. — Сгинь, нечистая! — в панике прокричал я, направляя чеснок вперед, когда сумасшедший братец приблизился ко мне вплотную.
— Эй, я так и обидеться могу! — воскликнул румын, выглядывая из-за спины Скотта. Я закатил глаза. То ли пребывая в ступоре, то ли не желая вмешиваться, то ли по каким-то другим причинам, никто из присутствующих и не пытался помочь мне. Оттолкнув от себя брата, я перевернулся животом вниз и наспех принялся огибать стол в центре комнаты, ползя к двери.
— Верь в Несси, скотина! — орал брат мне вслед.
— Кто еще тут скоттина? – крикнул я в ответ.
Едва не навернувшись на три небольших ступеньки у двери, я услышал знакомый крик. Поднял глаза. Как некстати, дверь открылась. «Мы забыли ее закрыть», — подумал я, но было уже поздно. На пороге возвышалась грозная фигура сталкера с цветочным горшком на голове.
***
Наталья стояла, подперев бока руками, и, когда все затихли, медленно сняла с головы горшок. Я даже было представил, как она мечется по школе с горшком на голове, дабы прямо сейчас пафосно его снять! Удивительным было то, как она смогла найти комнату нашего клуба, спрятанную в самом неожиданном и темном месте школы, да еще и перебраться с западного крыла на восточное так быстро (она же «не бегает по школе») при том, что у нее был на голове долбаный цветочный горшок! От абсурдности ситуации хотелось смеяться, не останавливаясь, но не сейчас, и вместо того я просто пялился на сталкера. Только вспышек молнии за спиной не хватало, чтобы передать всю ее злость. Тем более, что наша халупа как раз вписывалась в сюжет фильма ужасов. В синих глазах, которые Боря именовал красивыми, ярости было немерено. Она со словно светящимися глазами, в сгорбленной позе, расставленными в стороны ногами и горшком в руках усмиряла получше коронного взгляда Андресса. В тот момент я понял, почему ее именовали сталкером. — Вы за все ответите, негодяи… Особенно ты, Боря… — в глазах разразилась молния. Загремело (это упала швабра). Я попятился обратно к братцу — лучше к нему, чем к Арловской. Белоруска же медленным шагом приближалась к болгарину. Румын поднял упавшую швабру и с криком «Лови!» перекинул Боре. Тот крепко схватил швабру за ручку и направил щеткой вперед. Но Наташу это, похоже, не смутило. В тот же миг мы с Милошем переглянулись. Последний раз, когда мы так делали, алгоритм дальнейших действий словно передался телепатически. Сейчас подобное не работало. Мы пытались что-то объяснить друг другу едва заметными жестами, но в итоге никто ничего не понял. Тем временем мой братец нащупал рукой маленький детский мячик, который пинался нами постоянно, и никто не помнил, откуда он взялся в нашей кладовке, — и бросил его в Наташу. Попал в плечо. Девушка переключила внимание на Скотта. Если бы не огромный круглый стол между ними, то, уверен, белоруска тотчас двинулась бы на него. Но нет же. Рыжий, судя по ухмылке, тоже это понимал. Арловская взбесилась. Буквально перескочив через Борю и минув Милоша с Андрессом, который предпринял неудачную попытку поставить ей подножку, она все-таки побежала на Скотта. В тот же миг мячик опять попал ей в спину. На этот раз кидал болгарин. Разрываясь между двумя агрессорами, девушка увидела меня — того самого Артура, который, как она думала, выкурил сигарету в школе. В панике я начал ощупывать паркет около себя, но ничего в руки не попадалось. Отползать было уже некуда, а зловещая фигура нависла надо мной. Подняв ногу, та нацелилась каблуком прямо мне в лицо… Братец, находившийся сзади нее, не придумал ничего лучше, чем хляснуть ее ладонью по пятой точке, после чего моментально получил ответ ладонью по щеке. С размаху. Наташа попятилась назад. — Извращенцы! Только об этом и думаете! — безо всяких намеков на девичью обиду закричала она. Ступив еще несколько шагов назад, она наткнулась на тот самый шкаф с подбитой ножкой и на этот раз с него свалились далеко не бусы из чеснока. Это была старенькая, но довольно немалая ваза. Скатившись с самой верхней полки, она разбилась о голову Наташи. Та потеряла сознание.***
— Ну и что нам, братцы-кролики, теперь с ней делать? — спросил я, глядя на лежащую на земле Арловскую. Так она лежала уже несколько минут. За это время мы успели сгрести осколки вазы в кучу и пихнуть ей под голову Борин портфель. — Она же сейчас проснется и нам всем по роже своими каблуками нахрен даст. — Не, не даст. Мы знаем ее слабое место, — ехидно подметил Скотт. — И не стыдно тебе? Девушку вон до слез довел, — заступился Боря. — Да эта девушка тебя самого только что до слез не довела, — постучал кулаком по голове рыжий, указывая на болгарина. — Ничего подобного! – запротестовал тот. — Конечно, ничего подобного, — подтвердил румын. — Он же ей так мило улыбался, краснел, глазки опускал… — Заткнулись все! — воскликнул я. — Говорим только по делу! Есть предложения? — Расфасовать по пакетам и выкинуть в речку? — предложил Скотт. — Она еще живая, дубина! — возмутился я. Меня всегда раздражал черный юмор братца. — Живая дубина! — засмеялся между тем Милош, и только тогда я понял, что забыл сделать между этими двумя словами паузу. — Поправимо! — усмехнулся шотландец мне в ответ. — Давайте занесем в медпункт и скажем, что так и было, — отозвался Андресс. — А что? Скажем, что сама где-нибудь в обморок грохнулась. Кто же на нас, простых учеников-то, подумает? — поддержал болгарин. — А она потом очнется и нас искать станет. Еще, может, кому-нибудь рассказать обо всем додумается, — покачал головой я, хотя этот вариант казался мне самым лучшим. — Не расскажет. Не такая уж и разговорчивая наша Наташка. А если и искать пойдет, то нас уже рядом не будет! А дорогу сюда тем более не найдет! У нее же горшок на голове был! — залился смехом Милош. Решение было принято. Я все еще побаивался брата, который в любой момент мог возобновить наши семейные разборки, поэтому сам вызвался нести Арловскую в медпункт. — Удачи! — крикнул напоследок румын. — Только ты это… чеснок с шеи сними, а то еще не то подумают… Только сейчас я заметил, что бусы все-еще висели на моей шее. Они были немедленно сняты и запущены в Милоша. — За что? — полным обидой голосом воскликнул румын, в панике отшатнувшись от ненавистного растения, на которого у него, ко всему прочему, была аллергия. — За все хорошее, — улыбнулся я, подхватил Наташу на руки, и, не дожидаясь ответа, покинул лабораторию.
