Большие горячие крылья

Ветер пробирал до костей. Короткая форменная куртка совершенно не грела, а Нанаба, промерзая четвертый час на пронизывающем ветру, успела проклясть всё на свете: и свою очередь стоять в карауле, и холодный ноябрьский день, и день когда решила идти в армию. Говорила же мама: «Солнышко, учись на швею», - сидела бы сейчас какие-нибудь юбки строчила. Тьфу, дура. Осень в этом году была чудесной, теплой, солнечной, красочной. Ещё с утра грело неяркое осеннее солнце, ветерок был ласковым, ему хотелось подставлять лицо и вдыхать, наслаждаясь тонкими осенними запахами, а утепленный форменный плащ казался только лишним грузом в шестичасовом одиночном карауле. Однако через час ласкающие порывы сменились хлесткими ударами широкой воздушной плети, которая била по спине и плечам, забираясь под тонкую рубашку. Стоять ещё три часа – простуда обеспечена, здравствуй лазарет. Командир будет счастлив. Только её забрали в один из лучших отрядов легиона под командованием Захариуса, как она свалится с кашлем и насморком, зарекомендует себя, так сказать. Нанаба прикрыла глаза, мечтая о чашке горячего чая и теплом плаще. А ещё лучше оказаться дома, у печки, прислонить к ней пятки там, где не слишком горячо и греться, уплетая кусок бабушкиного пирога. Печальная улыбка тронула уголки губ при мысли, что дом далеко, печь теперь топят еле-еле – с тех пор как пала Мария дрова резко выросли в цене, а штрафы за рубку леса возросли втрое, - и бабушки больше нет. А есть холодный ноябрьский ветер, тяжелая винтовка и летняя форма легиона разведки с такими красивыми крыльями на спине и плечах. Были бы у неё на самом деле эти крылья, в них бы можно было завернуться, словно в плед, и согреться. Вдалеке возникла фигура человека, по мере его приближения Нанаба рассмотрела, что это мужчина, очень высокий мужчина – её новый командир. Чего бродит, контролирует что ли? Когда он приблизился на три метра, отдала честь, прижав холодный кулак к замерзшей груди. Командир бросил хмурый взгляд сверху вниз, слегка поежился: - Почему ты без плаща? - Не надела, сэр. - Это я сам вижу. Почему не надела? - Утром было тепло. Чего он пристал, сам явно только что вышел из теплого помещения, прошелся пусть метров триста от силы, какое его дело мерзнет тут солдат или нет, она стоит в форме, с винтовкой, всё как положено и не к чему придраться. Захариус взглянул на вынутые из кармана часы. Ей еще долго караулить, околеет девчонка. Стоит уже синяя, как полудохлый цыпленок, вся мурашками покрыта, ещё немного и завтра койка в лазарете гарантирована. Что за дурочка? Как можно в ноябре выпереться в караул в обычной форме? Нанаба распахнула глаза, отказываясь им верить. Командир стянул с себя куртку и держал на вытянутой руке, вариантов не много, предлагает взять. Как это вообще? - Что Вы, сэр. Не надо. - Тебя не спросил надо или не надо. Взяла и надела. Исполняй, солдат, - сбросил куртку ей на руки и ушел, отмеряя расстояние до штаба широченными шагами. Она, на пару секунд сняв с плеча винтовку, завернулась в милостиво одолженную одежду. Пропитанная чужим теплом, ткань накрыла промерзшие плечи и спину, закрыв руки полностью, вместе с кончиками пальцев и прикрыв, защищенную лишь тонкой рубашкой, поясницу. Конечно это не плед и даже не теплый плащ, но насколько же легче. Так вполне реально и до конца своего срока простоять. Нанаба выдыхала ртом горячий воздух в широкие рукава, согревая негнущиеся пальцы, и улыбалась, улыбалась, улыбалась, стоя на пронизывающем ноябрьском ветру. Чувствуя, как её обнимают большие горячие крылья.