Заставь себя жить

Из той ночи я ничего не помню. Единственное, что запало у меня в памяти - суматоха, крики, визги, слезы. Вскоре подъехал патруль полиции и разогнал всех по общежитиям, огородив место преступления. Вернувшись в комнату, я упала без сил на кровать и вырубилась, потому что думать о чем-либо желания не было совершенно. Будильник. Утро. Снова в школу: уроки же никто не отменял. Потягиваюсь и зеваю во весь рот. Смотрю на время и понимаю, что будильник прозвенел слишком рано, но спать уже не хочется, поэтому встаю с кровати и направляюсь в душ. В каждой комнате общежития имеется свой душ и туалет. Хоть чем-то наша "элитная" школа должна отличаться от обычного интерната. Хоть в этом есть плюс. Раздеваюсь и встаю под прохладную воду и вздрагиваю от резкого перепада температур. Теперь точно проснулась. Выйдя из душа в махровом халате и с полотенцем на голове, достаю светло-голубую рубашку, темно-синие зауженные брюки и одеваюсь. Высушив волосы и немного накрасившись, смотрю на время. До начала уроков еще час, отлично. Успею зайти за латте. Надеюсь, что они работают. Заматываюсь в шарф, надеваю зимнюю куртку, хватаю сменку и рюкзак и выхожу из общаги. Быстрым шагом направляюсь в сторону кафе. Благополучно без очереди получаю свой кофе и бегу в школу, дабы узнать последние новости. Вряд ли сегодня будут вести толком уроки. Может, кого-нибудь заберут родители, которые очень боятся за жизнь и здоровье своих детей, нужно только время, чтобы новость разлетелась по всей Москве. Вот это будет скандал! Не знаю, почему, но эта мысль меня так веселит. Вбегаю по лестнице в школу, как вдруг замечаю странное движение за углом. Конечно же, моему любопытству нет предела, поэтому я потихоньку спускаюсь вниз и на цыпочках крадусь к углу. Выглядываю и замираю. Картина, разворачивающаяся на моих глазах, заставляет меня прилипнуть к стенке и стараться быть незаметной, насколько это возможно. Я еще никогда за все время, проведенное в интернате, не видела терок между Лешей, Олегом, Богданом и Димой. Казалось, что их никогда вообще водой не разольешь. Дима, облокотившийся о стену здания, курит уже не первую сигарету, судя по валяющимся рядом с ним окуркам. Леша, стоя между Олегом и Богданом, пытается что-то донести до них. В итоге, ребята кивают, а Алекс отходит в сторону, давая обоим поговорить без своего вмешательства. Олег подходит близко к Богдану и говорит: — Это же ты его убил. Зачем?! Что он тебе сделал, мать твою в рот? — За языком следи, Олег, — предостерегает его юноша. — А ты за руками следить не мог? Откуда у тебя вообще ствол?! — сдерживая ярость, сквозь зубы молвит Олег. — А кто сказал, что это я сделал? Я в момент выстрела был в другом месте, поэтому физически не мог этого сделать, — видно, что и сам Богдан на пределе и еле сдерживает эмоции. — Какого черта ты врешь?! — парень, которому Богдан уступал в физических данных, хватает его за куртку и притягивает к себе. — Только у тебя был мотив грохнуть Рому из-за того, что он не поверил, что ты изнасиловал ту шлюху. — Достал, — бросает черноволосый. Богдан резко хватает руки друга и дергает их вниз. После чего отталкивает его от себя и бьет коленом в живот. Тут же подлетает Леша, хватая скрючившегося друга, а Дима, бросив сигарету на землю, подлетает к Богдану, который на голову выше него, хватает за руки и отводит подальше от пострадавшего. Я никогда не видела Богдана, распускающего руки, поэтому моему шоку и удивлению не было предела. Он был ниже Олега, да и тело у него было далеко не таким накаченным. Если говорить об эффекте неожиданности, то все равно он бы не сыграл такой уж значительной роли. Странно. Но я, пожалуй, оставлю размышления по этому поводу. — Я не настолько конченый, чтобы убивать друга только из-за того, что он мне не поверил! — Да ну... — протягивает Олег. — А что значили твои слова в конце вашей ссоры "ты еще получишь свое"?! — пытается отдышаться. — Ну, уж точно не то, что я его убью, черт возьми! — сжимает кулаки парень. — Ты говоришь, что был в библиотеке, — прикуривая сигарету, говорит Дима. — С тобой кто-нибудь был? Богдан замирает и опускает глаза. Было видно, что он думает, как ответить. Я его понимаю. Кто бы хотел признаваться, что был в этот момент со мной в библиотеке, но с другой стороны, по-моему, гораздо важнее подтвердить свою невиновность посредством алиби. Мотив-то у него есть, как я понимаю... — Богдан? — с явной надеждой в голосе Леша зовет друга. — С тобой был кто-нибудь? — Нет, — отрезает юноша. У меня внутри все оборвалось. Неужели? Неужели своя популярность для него имеет такое значение? Не знаю, почему, не знаю, что меня сподвигло на этот глупейший поступок, но я выхожу из-за угла. Взгляды ребят сразу же обращаются ко мне. — Он был со мной в тот момент, — я надеюсь, что мой голос звучит хотя бы не как последний визг умирающего лебедя. Смотрю на Алекса, на лице которого вижу облегчение, а в глазах благодарность. Нет, неужели он хотел поверить в то, что его лучший друг на такое способен? Дима крайне удивлен моему приходу, но просто молчит. Встречаюсь глазами с Богданом. Да, этот тип однозначно нагоняет страху, а смотрит настолько пронзительно, что по коже бегут мурашки. Губы искривляются в злобной ухмылке, а правый глаз начинает еле заметно дергаться. — Дим, пойдем отведем Олега в медпункт, — нарушает тишину Леша и помогает встать до сих пор скрюченному другу. Дима подходит и хватает его под левую руку, Алекс - под правую. Видимо, Богдан сильно зарядил ему. — Поговорим после уроков, — бросает напоследок Леша, и втроем ребята скрываются за углом. Провожаю их взглядом, как вдруг Богдан хватает меня за руки, из которых выпадает стаканчик кофе, заставляет спиной вжаться в стенку, а запястья со всей силой сдавливает. В глазах полыхает гнев. — Смотри, чтобы изо рта пена не пошла, когда его откроешь, — я просто не смогла удержаться от этого комментария! — Что ты, черт возьми, творишь?! Сказал же, чтобы никто не знал об этом! — не сдерживаясь, парень начал на меня шипеть. Нет, не кричать! А именно шипеть, как это делают обозленные коты. Правда, он не очень похож на кота. Или... блин, о чем я думаю?! — Я тебя отмазала от подозрений твоих друзей! Ты должен быть благодарен, урод! — пытаюсь вырваться, но он сжимает запястья еще сильнее. Вскрикиваю от боли, а на глаза наворачиваются слезы. — Я сейчас кричать начну, — осипшим голосом произношу я, пытаясь вырвать руки, хотя понимаю, что это бессмысленно. — Хоть кричи, хоть не кричи. Сейчас до тебя нет никому дела. Какого черта ты влезла?! Хотела помочь?! — все так же озлобленно говорит юноша. — Богдан, пусти. Да, я хотела помочь. Разве в этом есть что-то страшное?! — рыпаюсь и извиваюсь, слезы сдерживаю. — Головой думать надо! — психует парень и резко отпускает руки. Глаза застилает пелена слез, рук не чувствую совершенно. Единственное, что ощущается, - острая боль в зоне запястий. Боюсь, что там будут яркие синяки... сажусь на камень, которым вымощена территория школы, и начинаю потирать поочередно руки. — Теперь ребята скажут следователю не только о том, что у меня был мотив... — вздыхает Богдан и садится рядом со мной, облокотившись спиной о стену. Видимо, не мне одной плевать, что на улице зима. — Скажут про алиби, Олег выставит все в своих красках, чтоб его. Леша с Димой, конечно, поступят иначе, но тебе все равно придется давать показания. А доказательств у тебя нет, — он прикладывает ладонь ко лбу и закрывает глаза. — Ты не мог знать, что Рому убьют. А сказал молчать про разговор еще до выстрела. Так что не отмазывайся... — и тут меня осенило. Надеюсь, что он сейчас опровергнет мое ужасное предположение... — Не хочешь ли ты сказать... — мои глаза округляются, я резко поворачиваю голову к нему. — Я ничего не хочу сказать, — резко отвечает он. — Ты знал о том, что Рому убьют?! — еле слышно произношу я. Кажется, это говорю не я, а кто-то другой. — Совсем конченная? — удивляется Богдан, смотря на меня. — Но тогда почему ты не хотел, чтобы кто-то знал о нашем разговоре? — теперь я совсем ничего не понимаю. Видимо, этот мудак решил сделать вид, что снова меня не услышал, поэтому просто встает и отряхивается. Берет валяющийся рядом рюкзак и бросает мне: — Я буду отрицать то, что ты сказала. Не жалей меня, бесишь. Если скажешь что-нибудь по этому поводу, когда тебя будут допрашивать, житья тебе не дам. Нагибается ко мне и шепчет на ухо: — И для начала на самом деле развлекусь с тобой так, как я это умею, — и, прикусив мочку уха, от чего у меня побежали мурашки по коже, встает и скрывается за углом. — Боже, что ты творишь... — шепчу я, прикладывая ладонь к уху.