Заставь себя жить

— То есть теперь вы типа расследование проводите? — спрашивает Полина, сидящая в нашей с Сашей комнате и красящая ногти розовым лаком. — Получается, так, — киваю я, вздыхая и закрывая тетрадку по алгебре. — Может, оно и к лучшему: возможно, теперь у меня есть некоторая гарантия безопасности и меня не будут трогать девочки типа Оли. — Теперь вы все в некоторой опасности, — произносит Саша, которая до сих пор молчала и слушала нас. — Вы влезли не в свое дело. Там все серьезно, если до вас еще не дошло. Судя по закупочным материалам, — продолжает она, глядя листок со сметой, — то все это нелегально. Тут есть психотропные вещества. — У вас проблемы, — заключает она и, встав с кровати, направляется в сторону ванной комнаты. — Хотя, возможно, я просто пересмотрела детективов. Саша, улыбнувшись, пожимает плечами и закрывает за собой дверь. А ведь она в чём-то права. Иначе что бы мог значить этот разговор в кабинете директрисы? Погрузившись в свои мысли, собираю сумку на следующий день. Подхожу к шкафу, задумываюсь, что бы завтра надеть. Спустя несколько минут чувствую, как кто-то дает мне поджопник. Встряхнув головой, поворачиваюсь и вижу недовольную подругу, которая стоит напротив меня и грозно постукивает босой ногой. — Игнор? — Нет, я просто задумалась, — отмахиваюсь я. — Так что ты там спрашивала? — Говорю, думаешь, теперь Оля и ее подружайки не будут тебя трогать? Вряд ли Олег, Богдан или Дима станут тебя защищать. Олег с Димой — разве что наблюдать и усмехаться, а если Неридов вообще посмотрит в сторону происходящего, то это уже прогресс, — ворчит Полина. — Поэтому я не советую тебе ходить одной по территории, — подруга кладет руку мне на плечо. — Намекаешь, чтобы я телохранителя наняла? — смеюсь я. — Все будет нормально, Поль, не переживай. Три года жила без твоей опеки и ничего, жива ведь. Полина, улыбнувшись, кивает, прощается и выходит из комнаты. Я вздыхаю и падаю на кровать, снова погружаясь в свои мысли и незаметно для себя засыпая. Открываю глаза: на часах полвторого. Зеваю и сажусь на кровати, покачивая головой. Надо же, заснула, даже не расправив постель и не почистив зубы, черт возьми! Встаю и иду в ванную, стараясь передвигаться как можно тише, дабы не разбудить соседку по комнате. Приоткрыв дверь, слышу журчание воды, захожу и чувствую, как ступаю на что-то мокрое. Включаю свет: весь пол залит водой, она льется из ванной через край, Саша лежит с закрытыми глазами. С трудом сдерживаю крик, иначе сюда сбежится все общежитие. Черт, не хватало еще, чтобы мы затопили девочек снизу! Аккуратно скольжу к ванной и вырубаю воду. Боже мой, не хватало, чтобы еще эта померла. Осматриваю вены. Порезов нет. С облегчением выдыхаю. Щупаю пульс, бьется. Жива. Начинаю бить ее по лицу, в надежде, что она очнется и мне не придется тащить ее до кровати. Девушка зажмуривается после очередного удара и открывает глаза, хлопая ресницами и недоуменно смотря на меня. — Что происходит? — спрашивает она. — Это я у тебя хочу спросить, — ворчливо говорю я и протягиваю ей полотенце. — Сейчас вытрешься и будешь помогать мне убирать все, что ты натворила, — и направляюсь к раковине, чтобы под ней взять половую тряпку. — Итак, — говорю я, постукивая обгрызанными ногтями по столу, смотря на Сашу, сидящую на кровати напротив, и пытаясь подобрать слова, — у тебя с головой все в порядке? Я серьезно спрашиваю. С психикой никаких нарушений нет? — и пристально смотрю на озадаченную моим вопросам девушку. — Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, — задумчиво отвечает она, почесав подбородок. — То есть эти припадки для тебя норма? — развожу я руками и, вскинув бровь, удивленно смотрю на нее. И снова вижу направленный на меня озадаченный взгляд голубых глаз. Интересное дело. Неужели она даже не помнит всего, что с ней происходит? Наверное, сейчас из нас двоих выгляжу чокнутой именно я. — Твою мать, — выплевываю я. — Закрыли тему, — и после этих слов ложусь на кровать, забираясь под одеяло и желая все еще ничего не понимающей девушке спокойной ночи. Может, я себя просто накручиваю? Ну, заснула она в ванной, что с того? Подумаешь, с кем не бывает. Зажмуриваюсь, пытаясь отогнать от себя все эти противные мысли, но у меня ничего не выходит, поэтому, тихо встав с кровати, укутываюсь в махровый халат и выхожу из комнаты, направляясь к автомату, дабы купить себе жасминовый чай, который умиротворяющее на меня действует и помогает заснуть. Жаль, автомат не специализируется на выдаче валерьянки. Учитывая события, которые происходят со мной в последнее время, я бы могла стать тут постоянным клиентом. Присев на диванчик, стоящий в коридоре не далеко от автомата, отпиваю глоток вкусно пахнущего чая и закрывая глаза, наслаждаясь теплом, разливающимся по телу. Вдруг слышу чьи-то шаги. Черт возьми, я думала, что коменда уже десятый сон видит! Вскакиваю с дивана и забегаю за автомат, потому что добежать до комнаты я не успею. Затаиваю дыхание, внутри меня все дрожит. Если мне влепят выговор, то меня ждет какое-нибудь наказание типа помыть полы. Я, конечно, против уборки ничего не имею. Но мне хватило того опыта, когда мне пришлось прикинуться изнасилованной и связаться с этой компанией. — Я понимаю, что они спят, — слышу я чей-то шепот, — но как ты мне прикажешь взять у нее кровь? Днем подойти и сказать: ой, а ты не могла бы мне кровь одолжить? Мне для анализа нужно, мы же тебя таблетками кормим. Так, что ли? — ворчливо говорит, кажется, мужчина. И тут мимо автомата проходят две фигуры, явно мужские. Я сглатываю и пытаюсь унять дрожь в коленках. — Отчим и так с трудом уломал ее мамашку отправить ее сюда, чтобы она была под нашим наблюдением. А к медсестре ее не позовешь, сам понимаешь. Прерывисто дышу, сердце колотится, как бешеное. Зажмурившись, считаю про себя до десяти, что немного помогает мне успокоиться. Открываю глаза и вижу, что они остановились возле нашей двери. Сердце у меня уходит в пятки. Неужели, говоря все это, они имели в виду Сашу? — А что со второй? Что если она не спит? Или проснется? Второй мужчина передает ему какой-то продолговатый и круглый предмет. Первое, скорее всего, шприц. Но что же еще? Приоткрыв дверь в нашу комнату, он, присев, кидает шарик к нам. Что, черт возьми, они творят? Не собираются же они отравить нас. Спустя несколько минут они кивают друг другу и заходят в комнату, закрывая за собой дверь. Что они делали там на протяжении пяти-семи минут, я могу только догадываться. Устало зевая во весь рот, продолжаю стоять за автоматом кофе, как дура, в ожидании, пока эти странные типы выйдут и смогу вернуться в кровать, мечтая наконец положить голову на подушку и укрыться одеялом. Завтра обязательно все обдумаю, но сейчас… Вдруг дверь открывается, и из нее появляется голова с больничной маской на лице, осматриваясь по сторонам, словно чего-то страшась. Тихо покинув комнату, эти двое быстрым, но тихим шагом направляются к выходу. Интересно, они вообще заметили, что меня нет? Вдруг меня осеняет. Там же Саша. Сглатываю и на дрожащих ногах бегу в комнату. Распахнув дверь, подбегаю к Саше, включаю лампу, стоящую на прикроватной тумбочке, и начинаю трясти ее за руку, пытаясь разбудить. Все мои попытки тщетны. Может, они ей что-то ввели? А, может, откачали из нее всю кровь? Вдруг у меня перед глазами появляется туман, застилая все вокруг своей пеленой, голова перестает соображать, и я, приложив ладонь ко лбу, облокачиваюсь на тумбочку, потому что встать у меня нет уже ни желания, ни сил, которые куда-то резко испарились. В голове пусто, словно там вата. Веки тяжелеют, и я проваливаюсь в сон. Надеюсь, что в сон. Вдруг чувствую чье-то прикосновение к своей руке и, зажмурившись от солнечного света, с трудом открываю глаза, встречая обеспокоенный взгляд голубых глаз. Пытаюсь повернуть голову, чтобы сообразить, где я, как вдруг меня пронзает дикая боль в шее, от чего я вскрикиваю. — Тише-тише, — говорит девушка, доставая из чемодана, который она, судя по всему, достала, пока я была в отключке, разогревающую мазь. — Ты спала всю ночь сидя возле моей кровати, — и неловко улыбнулась, подавая мне знак, чтобы я подалась вперед. — Боялась, что я встану и сделаю еще что-нибудь, что говорило бы о том, что я психически неадекватна? Я молчу. У меня нет ни желания, ни сил говорить о чем-либо сейчас. Единственная моя мечта — сходить в душ и переодеться, потому что я чувствую себя невероятно грязной. Саша втирает мне в шею какую-то вонючую мазь, от запаха которой у меня сводит желудок. Спустя пару минут я встаю и, взяв чистую рубашку и штаны, направляюсь в ванну, дабы смыть с себя эту вонь и наконец ощутить себя живой. Как только я чувствую струи слегка теплой воды на теле, закрываю глаза от наслаждения и сразу же вспоминаю эту безумную ночку. Ну, ничего себе. Бывает же такое. Кстати, надо бы проверить, действительно ли у нее брали кровь. Мало ли, я что-то неправильно услышала. Обмотавшись полотенцем, встаю возле зеркала и сушу волосы. Интересно, о каких таблетках шла речь? Она кроме своих витаминов ничего, кажется, не пьет, насколько мне известно. Выйдя из ванны, вижу Сашу, стоящую возле зеркала и рисующую стрелки. Хм, мне кажется, что не особо броский макияж делает ее милее. Ну, хотя кто бы говорил. Сама толком не крашусь, как я судить могу. Увидев меня в отражении, девушка улыбается и говорит: — Как шея? Не болит? — Все в порядке, — отвечаю я, закалывая волосы и доставая из шкафа куртку. — Нель, — зовет меня Саша. — А ты волосы что, не выпрямляешь? Честно говоря, этот вопрос поставил меня в тупик. Я неуверенно качаю головой, закидывая на плечо рюкзак. — Давай вечером поэкспериментируем? — и хитро улыбается. Я смотрю на нее, Бог не даст соврать, как на идиотку, вопросительно вскинув бровь. Интересно, с каких пор мы стали подружками, чтобы она так себя вела? Хотя, возможно, она просто пытается подружиться со мной, а я ее отталкиваю, даже не узнав ее как следует, поэтому, почувствовав укол вины, медленно киваю в знак согласия. Она улыбается и начинает рыться в косметичке, видимо, в поисках туши. Подхожу к ней и беру ее за правую руку, благо у нее была рубашка с коротким рукавом, смотрю на сгиб локтя и замираю. Маленькая, почти незаметная ранка. Да я бы такой сроду не заметила, если бы не знала, что искать. Да, отсюда точно брали кровь, уж я-то знаю. Я боялась сдавать кровь с самого детства. Будь то кровь из пальца или из вены — не важно. Слышу кашель, которым люди обычно привлекают к себе внимание. Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с брюнеткой, которая озадаченно на меня смотрит. — Может, объяснишь свое поведение? — требовательно спрашивает она. — Вот, — показываю я ей на ранку. — Отсюда у тебя брали кровь. Она смотрит на меня, как на умалишенную. — Думаешь, если бы у меня брали кровь, я бы не была в курсе? — немного с сарказмом говорит она, что вызывает у меня раздражение. — По пути я тебе все объясню, — говорю я, вздохнув. — А сейчас собирайся и пойдем, иначе опоздаем на завтрак.

***

— Может, тебе все это приснилось? — осторожно спрашивает Полина, когда за завтраком я рассказала и ей, и Саше, что произошло ночью. Смотрю на них с раздражением и ничего не отвечаю, лишь делаю очередной глоток зеленого чая и высматриваю ребят, которым обязательно должна рассказать это. Если и они не сочтут меня сумасшедшей, что было бы, честно говоря, уже неудивительно. — Нель, ты не подумай, — начинает Саша как обычно в своей задумчивой манере, словно что-то анализируя, — просто я бы почувствовала… — Но а если они усыпили тебя? — Каким образом? — язвительно спрашивает Поля, что на нее не похоже. — Господи, Нель, ты в последнее время с катушек слетела, связавшись с этой компанией. Либо на нервной почве у тебя паранойя, но в любом случае с тобой уже ни о чем невозможно поговорить кроме этой непонятной истории! Я смотрю на Полину, удивленно распахнув глаза. Что она сейчас сказала? Девушка выглядит спокойной, словно все, что она сейчас сказала, в порядке вещей. Медленно перевожу взгляд на Сашу и снова на подругу. "А на подругу ли?" — говорит внутри меня тоненький голосок, который я посылаю куда подальше. Саша качает головой, словно осуждая… меня? Или все-таки Полину? Раздраженно фыркаю и, встав из-за стола и схватив рюкзак, быстрым шагом направляюсь к выходу из столовой, столкнувшись с кем-то на ступеньках. — Смотри, куда прешь, — слышу я раздраженный голос, поднимаю голову и вижу недовольную физиономию Олега. — Тебя еще тут не хватало, — раздраженно фыркаю я и закатываю глаза к потолку. — Что сказала? — пораженно спрашивает он. Я, решив ничего не отвечать — не хватало мне еще выслушивать, какое я ничтожество, от Олега, легко отталкиваю его и прохожу мимо, понурив голову. Уж не знаю, какая гневная тирада меня ждет при следующей нашей встрече, которая произойдет на первом же уроке, но сейчас мне действительно не до него. Моя лучшая подруга сказала, что я слетела с катушек. Просто уму не постижимо! Зайдя под лестницу, бью кулаком по стене и прислоняюсь к ней лбом от бессилия.