Не дай мне сгореть

Сознание склонно менять свою форму. С ранних лет оно наполняется новыми мыслями, оттачивается опытом и расширяется благодаря мировоззрению. Его образ полностью зависит от человека, от влияния его чувств, под которые оно непременно подстраивается. Это может быть большой фотоальбом, своеобразный кинофильм или дом со множеством комнат, каждая из которых хранит в себе нечто важное, сотканное из надежд и самых мрачных эмоций, не нашедших выход. Но чаще всего оно имеет форму лабиринта, что присуще людям потерянным и желающим найти верный путь в собственной жизни. Сознание Саши не стало исключением. Кол чувствовал себя странно, блуждая по белым коридорам и с некой неуверенностью отсчитывая взглядом закрытые двери, к ручкам которых он так и не осмелился прикоснуться. Ему хотелось узнать её больше, чем он знает сейчас, однако этот соблазн мог иметь неприятные последствия. Усложнять свою задачу было бы глупо. Он и вовсе не обязан был быть здесь, но остановить себя оказался не силах. Доносившиеся из-за дверей звуки смешивались, не давая возможности понять, что именно там происходит. В конце концов Майклсон не выдержал и, распахнув ближайшую, зашёл внутрь. В глаза тут же ударил яркий солнечный свет. Лёгкий ветер беспорядочно носился по маковому полю, беспокоя алые, словно факелы, бутоны и путаясь в листве многовекового дерева, единственного в округе. Первородный скрылся под его тенью и окинул долину взглядом, наслаждаясь гармонией этого места. Его созерцание продлилось ровно до того момента, как он услышал крик позади себя и увидел девочку, на всех порах приближающуюся к месту его столь непродолжительной передышки. Она не заметила его за широким стволом и, уперев ладошки в свои колени, пыталась перевести дух. Кол с любопытством разглядывал её, вспоминая, что именно она была запечатлена на фотографии, которую он однажды видел в гостиной семьи Мерсер. — Привет, милая. — Девчушка чуть не подпрыгнула от испуга и, даже не успев обернуться, споткнулась о торчащий из земли корень. Через мгновение она уже сидела на земле и смотрела на вампира своими большими глазами разного цвета. На хрупкие, слегка веснушчатые плечики опускались светлые локоны, выпавшие из широкополой плетёной шляпы, а на коленках виднелись свежие ссадины и грязь. Растрёпанный и столь перепуганный вид маленькой Саши заставил древнего нахмуриться. — Что случилось? На его попытку приблизиться она отчаянно замотала головой и уже вскочила на ноги, чтобы сорваться с места, однако остолбенела, нос к носу столкнувшись с причиной своего страха. Кол не успел сообразить, как девочка рванула к нему и, схватив за руку, поспешно спряталась за его спиной. Наверняка она решила, что он выглядит намного менее зловеще, чем тот, чьё лицо не покидал демонический оскал… Пусть и выглядит точно так же. — Он хочет меня убить, — сказала Саша, прижимаясь влажной щекой к спине Майклсона и дрожа от ужаса, а он тем временем не отрывал взгляда от своей точной копии, стоящей прямо напротив. Стекающая по подбородку кровь, безумная улыбка, оголяющая острые лезвия клыков, и тёмные глаза, холодные и пустые — вот, что предстало перед ним. Вот, каким она видит его в своих кошмарах. Древний сжал ручонку в своей ладони сильнее, заметив, что его двойник начинает приближаться. — Она моя, — услышал он собственный голос из его уст и на секунду растерялся. Видеть самого себя со стороны было диковато, а уж давать отпор и вовсе парадоксально, но, всё же, стоило помнить, что тот, кто стоит перед ним, является лишь плодом страхов его подопечной. Это не он, это то, чего она боится, а значит это можно убить. Опередив молниеносное движение двойника, Кол толкнул его в дерево одним ударом ноги и в следующую секунду сжал его сердце в своём кулаке. Тело его воплотившейся копии безвольно скатилось на землю и замерло в сидячей позе. Первородный тихо выдохнул и взглянул на Сашу, стоявшую позади него с зажмуренными глазами. — Всё в порядке, его больше нет. — Девочка открыла глаза и посмотрела на него, и в её взгляде вампир увидел нечто, что перечёркивало сказанные им слова. Оборачиваясь к своему двойнику, он ожидал увидеть всё то же мёртвое тело, но вопреки ожиданиям встретил вызывающую и злорадную улыбку окровавленных губ. Спустя упущенный миг Кол оказался сбит с ног, а его двойник ловко переместился, исчезнув из поля зрения. Когда древний спохватился, тот уже стоял на коленях у Саши за спиной и крепко сжимал тонкую шею, посылая поверх плеча своей пленницы ироничную усмешку. — Ты серьёзно думал, что от меня так просто избавиться? — полюбопытствовал он и хитро прищурился. — Может, стоит попробовать ещё раз? — Его язык очертил дугу её ушка, и оголившийся клык зажал нежную мочку, заставив девочку беспомощно пискнуть. — Не смей, — процедил Кол, мгновенно рассвирепев. — Признай, ты тоже этого хотел. — Она ребёнок. — Бинго! — двойник засмеялся. — Ты понял это только сейчас? Перстень на его руке отозвался на солнечный свет неуловимым бликом, привлекая внимание Майклсона и преподнося внезапную, но крайне своевременную идею. Очень удачно, что его копия тоже любит поболтать и позлорадствовать в момент триумфа, потому вампир приложил все силы и старался быть максимально точным, чтобы оторвать ему кисть и не навредить Саше. Когда двойник отшатнулся, удивлённо глядя на свою обезображенную культю, из которой хлестала кровь, на его лице вновь мелькнула улыбка а-ля «Серьёзно?», но спустя миг он заметил, как свет палящего солнца начал разъедать его плоть. Сложно описать чувство, когда ты видишь себя, объятого пламенем, но ещё способного кричать. Двойник катался по земле, но огонь не отступал, пожирая его до последнего и обращая в пепел. Первородный смотрел на него, как заворожённый, и только робкое прикосновение к руке заставило его опомниться. — Куда он подевался? — Сгорел, как и должен был. — Он не вернётся? — Саша взглянула на него снизу вверх с такой надеждой и наивностью, что он не мог не улыбнуться. Присев перед ней, древний стёр остатки слёз с её щёчек и посмотрел ей в глаза. — Нет, милая, он исчез и больше никогда не сможет сделать тебе больно. Забудь о нём. Несколько мгновений девочка глядела на него не моргая, после чего кивнула и улыбнулась. Если она будет верить в то, что бояться нечего, страх исчезнет. И ей не придётся испытывать эту погоню снова и снова, без единого шанса спастись. Ощутив, что инферно вот-вот завершит свою работу, Кол выпрямился и ещё раз окинул взглядом долину, занявшую своё место в одной из комнат её подсознания. Ветер всё так же резвился, гоняясь за бабочками и легкомысленно перешёптываясь с цветами, податливо отзывающимися на его порывы, а солнце ласкало своим теплом, проливая на алое маковое полотно золотистый свет. — Как тебя зовут? Майклсон посмотрел на неё, намеренно медля. Ему пора было уходить, задерживаться здесь не стоило. — Каспер, — ответил он вопреки голосу разума, твердящему о том, что малейшее воспоминание о нём может возродить в ней тот же страх, от которого он только что её избавил. Глаза Саши удивлённо округлились, и спустя мгновение она разразилась смехом, по-детски звонким и радостным, способным растопить даже самое чёрствое сердце. Девочка потянула его за руку в попытке увести за собой, но вампир отпустил её, глядя, как она бежит между цветов и наверняка думает, что он пойдёт следом. Однако, когда она обернулась, его уже не было. И ей не удалось вспомнить, кого она ожидала увидеть, и был ли кто-то здесь на самом деле.

***

Первый день его жизни подходил к концу, и так приятно было знать, что он прошёл не зря. Нечасто Майклсон испытывал такое глубокое удовлетворение оттого, что поступал с людьми правильно. Но именно с ней он не мог поступить иначе. Кол задержался в больнице отчасти потому, что попадать под лучи солнца без определённой защиты ему было противопоказано. Но больше всего он хотел удостовериться, что всё прошло как надо. Как и предупреждала Кассандра, растрата стихии на спасение Саши отобрала у него слишком много сил, однако итог не мог не компенсировать эту временную слабость. Спустя несколько часов девушка пришла в сознание и привела врачей в замешательство отсутствием каких-либо следов, свидетельствовавших о том, что не так давно она была покрыта ожогами и пребывала при смерти из-за чудовищной потери крови. Майклсон не вмешивался, укрываясь от солнца и лишнего внимания в соседней палате, и пытался разгрести хаос собственных мыслей. Он хотел с ней попрощаться, но будет ли это уместно? Он хотел ещё раз увидеть её улыбку, но разве он заслужил это?.. И желание не быть в её глазах подлецом, монстром, уничтожающим всё, к чему прикасается, приносило лишь горечь. За окном уже смеркалось. Опустошив несколько донорских пакетов, любезно доставленных одним из санитаров, вампир совсем скоро пришёл в себя и направился к ней, не зная, чего хочет добиться этой встречей, но понимая, что иначе не сможет избавиться от ощущения незаконченности, не позволяющего уйти по-английски. Часы приёма уже закончились, и потому Кол был уверен, что им никто не помешает. Влажный вечерний воздух проникал сквозь приоткрытое окно и наполнял белую комнату свежестью и ароматом цветом. Девушка сидела за столом и беспечно болтала ногами, увлечённо выводя что-то пальцами в своём альбоме. Подойдя ближе, первородный увидел, что это, скорее всего, были маки. — Мне принесли всё, кроме кисточек, — пояснила она ситуацию своему позднему гостю. Её голос был мягким и приветственным, что заставило древнего почувствовать себя не в своей тарелке. Он присел рядом и, не зная, что сказать, просто наблюдал, как из-под кончиков её пальцев на белоснежной бумаге рождаются алые цветы, и как горят её глаза, блеск которых был воодушевлённым, живым. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он в конце концов, хотя и так видел, что с ней всё в порядке. Инферно исцелило её тело и смыло зародившуюся в её душе скверну, словно грязь. Пусть она исхудала за последние недели, именно сейчас, с растрепанными после сна волосами и в больничной сорочке, она выглядела прелестно. И её робкая улыбка, озарившая милое лицо, была для него наградой. — Хорошо, в общем-то… — Саша замялась и, поджав губы, сконфужено взглянула на своего собеседника. — Прости, мы знакомы? — Не успел Майклсон переварить этот вопрос, как она добавила: — У меня диагностировали частичную амнезию, и поэтому я не помню большую часть того, что происходило со мной за последние несколько недель. Первородный сверлил взглядом нарисованные цветы, ощущая, как осознание произошедшего раздавило его, заставив распасться на части. Она его не помнит. Ничего не помнит. Перематывая в своей голове момент из её сознания, он категорически отрицал, что его слова могли возыметь действие внушения, причём такого глобального… Но также Кол понял и то, что тот период, когда стихия пребывала в её теле, был его единственной возможностью подглядеть, что творится у неё внутри. Ибо сейчас, когда инферно полностью покинуло её, он не имел шанса это повторить. — Значит, ты не помнишь меня?.. Саша отрицательно качнула головой, озабоченно и несколько виновато смотря на парня перед собой. — Извини, что не сказала об этом в самом начале, просто мне было неловко… Мне кажется, что я тебя знаю, но не могу понять это чувство. Мы были друзьями? Вампир опустил голову, борясь с собственным эго и пытаясь сориентироваться в беспорядке своих мыслей, но вскоре, взяв её руку в свою, прижался губами к тыльной стороне её ладони и улыбнулся. — Нет, милая, — ответил он, — мы никогда ими не были. Смущение придавало ей большего очарования, однако Майклсон одёрнул себя и, неохотно отпустив её руку, неспешно направился к двери. Возможно, это было правильно: забыв о причине своего страха, она никогда больше не попадёт в его цепкие сети. И он не имел права лишать её этого. Ведь в новой жизни не место старым проблемам. — Постой! — Древний остановился и, обернувшись, встретил её растерянный и недоумевающий взгляд. — Никто меня так не называет… Казалось, девушка не хотела, чтобы он уходил и отнимал у неё возможность понять, кем он ей приходится и почему вызывает такие противоречивые чувства, заставляя сердце трепетать. Но Кол лишь неотразимо улыбнулся на это и закрыл за собой дверь, ощущая собственное сердцебиение, сотрясающее всё его нутро. На выходе из больницы он встретил Дэниела. Парень выглядел таким же уставшим, но тем не менее был более расслабленным и, казалось, счастливым. Остановившись на пути вампира, он несколько секунд смотрел на него, а потом молча отошёл в сторону, позволяя ему уйти. Первородный знал, что он думает. Как и для всех остальных, исцеление Саши было для него тайной, однако его мало волновало, как Колу это удалось. И Мерсер был благодарен ему, хоть и не мог произнести этого вслух. Майклсон шёл по знакомой аллее, прилегающей к больнице, и видел машину Дэниела, у которой стояли Эфи и Бенджамин. Они о чём-то разговаривали, пока у их ног крутилась лохматая собачонка, пытающаяся привлечь их внимание своим игривым лаем. Он прошёл мимо, поддаваясь усмешке, настойчиво охватывающей губы и чувствуя лёгкость с каждым вздохом. Денвер приветствовал своего давнего зрителя оживлённым шумом улиц и редким дождём, охлаждающим нагретый за день воздух и приятно касающимся кожи. Кол остановился и запрокинул голову, глядя, как на фоне мутного, пасмурного неба покачиваются, словно массивная паутина, тёмные провода телефонных столбов. Он не знал, куда ему идти. Все его идеи и планы вдруг оказались такими пустыми и невзрачными, и даже размышления о мести потеряли всю свою сладость. И возвращаться ему было некуда. Первородный облокотился о перила, наблюдая, как небольшой катер проносится в арку под постом, разнося по воде бурные волны. В плеере, позаимствованном у одного случайного паренька, приятный женский голос пел о прекрасном лжеце, затерявшемся в море зла, и ему казалось, что он может простоять здесь ещё долго, поглощённый своими раздумьями. Однако прозвучавший извне голос побудил его отвлечься. — Ты слишком шустрый для того, кто ещё совсем недавно был мёртв. Знакомый голос, которого он не слышал очень давно. Кол нахмурился, поддавшись внезапной мысли о том, что весь этот день мог оказаться грандиозной галлюцинацией, и на самом деле он совсем не жив. — Как ты здесь оказался? — Я всегда был здесь, просто мы не пересекались. Пришлось потрудиться, чтобы уговорить Кассандру на сотрудничество… Ты удивлён? — Не думал, что ты можешь быть в этом замешан. — Значит, она тебя не посвятила… Что ж, в этом нет ничего парадоксального, учитывая твою причастность к бедам её рода. Наверняка она не упустила шанса тебя помучить. Но, как бы то ни было, Кассандра согласилась помочь нам в обмен за некоторые артефакты из твоей коллекции, в том числе и фолиант Эстер. Я подумал, ты не будешь против. Претерпевая тугой ком в горле, Майклсон повернул голову и посмотрел на своего собеседника. Он нисколько не изменился: всё так же невозмутим, педантичен и привержен классическому стилю современного интеллигента. Казалось, даже костюм у него тот же, в котором Кол его видел в последний раз. — Хочешь сказать, Бекки и Ник тоже были в курсе?.. — Конечно, — мужчина сопроводил ответ лёгкой улыбкой. — В нашей семье произошли изменения, а если быть точнее — пополнение. Это событие перевернуло всё с ног на голову, и потому Никлаусу не помешает небольшая встряска, а Ребекка очень хочет поделиться с тобой впечатлениями и требует нашего прибытия как можно скорее. — Неужели? — вампир усмехнулся. — Вы всё-таки купили ей пони? Старший Майклсон многозначительно заулыбался, расстёгивая пиджак и в привычном жесте пряча руки в карманах брюк. Наблюдая за ним, древний невольно признался в том, от чего отнекивался на протяжении всей своей смерти: он скучал. Он скучал по Клаусу, по его желанию поработить мир, которое всегда порождало славные развлечения, и аромату красок от его рук. Он скучал по Ребекке, её непостоянности, вечным капризам и играм, в которые она никогда не забывала его посвятить… — Новый Орлеан ждёт, ты готов? Продолжая крепко сжимать плеер в своих ладонях, Кол не мог заставить себя поднять взгляд и посмотреть ему в глаза. Его присутствие заставляло ощущать себя если не шизофреником, то глупым ребёнком, который мнил себя слишком независимым и был невероятно наивным, не подозревая, что всё это время оставался под присмотром. Всё это время, пока он лелеял свою жалкую обиду на собственную семью, они его помнили. И они до сих пор ждут его, эгоистичного идиота, неспособного контролировать свои эмоции. Осознание этого растекалось теплом в его груди, и, пожалуй, это было лучшим, что ему доводилось испытывать за последние века. — Если только в мою честь закатят грандиозный бал, — невинным тоном заявил Кол и ухмыльнулся, заметив, как Элайджа вздохнул и закатил глаза. Он скучал по нему, по его однотипному гардеробу и вечерним партиям в шахматы; по его самообладанию, не раз спасавшему им жизни, и несгибаемому желанию сохранить целостность семьи во что бы то ни стало. — Придумаем что-нибудь, — отозвался старший Майклсон, после чего развернул его к себе лицом и улыбнулся так, как умел из их семьи только он — с отцовской заботой и поддержкой. — Нам не хватало тебя, брат. Кол ничего не ответил и прикрыл глаза, почувствовав, как его ладонь ложится ему на затылок, и он притягивает его к себе, побуждая уткнуться в крепкое плечо. Всё же, говорить «Спасибо» и впрямь бывает непросто, особенно когда ты хочешь сказать это семье, веру в которую так стремительно утратил, но которая вопреки всему всегда оставалась с тобой. Уже в самолёте Майклсон смотрел, как приютивший его город становится всё меньше, как отдаляются парки, знакомая школа и больница, где осталась девушка, жизнь которой началась заново. Быть может, поначалу ей будет казаться, что чего-то не хватает. Что кто-то должен сидеть в её компьютерном кресле, когда она заходит в комнату, и лежать на соседней половине кровати, когда она засыпает. Её будет преследовать ощущение, что кто-то всегда стоит за её спиной, и что этот кто-то обязательно услышит, когда она захочет поговорить. Возможно, когда-нибудь она обнаружит в беспорядке своей комнаты рисунок, на котором изображены схожие внешне, но столь разные по своей сущности создания, образующие абсолютную противоположность друг другу. Возможно, она вспомнит парня, навестившего её однажды вечером в больнице, и его странные слова, а потом подумает, что он, скорее всего, ей просто приснился. Ведь нет ни одного человека, кто осмелился бы назвать её «милой» и остался безнаказанным. И она снова просто забудет его, спрятав рисунок на дальнюю полку и никогда не вспомнив о нём после… Кол коснулся своего перстня, вновь привычно украшавшего его руку, и перевёл взгляд на Элайджу, что негромко переговаривался о чём-то со стюардессой. Ему стоило подготовиться, ибо уже через три часа его жизнь снова наполнится эмоциями и людьми, которыми он дорожит больше всего. И, судя по таинственной недосказанности, которую старший брат хранил во время перелёта, скучать ему вряд ли придётся. А тоска рано или поздно отступит, и он будет вспоминать о девочке, которая подарила ему этот мир, с улыбкой…