Моя девушка-кошка

«Мамина рука в моих ладонях кажется совсем бледной и неживой. Голубые венки четко проступают сквозь тонкую кожу. Слух режет писк медицинской аппаратуры, которая поддерживает её жизнь. - Мам, все будет хорошо, мы вытащим тебя, - я легонько сжимаю прохладные мамины пальцы. – Все снова станет как раньше. Ты, папа и я. Мы снова поедем на природу, будем ходить в походы, совсем как раньше. Ты только держись, хорошо? Потерпи еще немного, еще совсем чуть-чуть, и тебя выпишут. Я обещаю. Я снова навещаю свою маму в больнице. Она медленно умирает, но мы с отцом отчаянно боремся за ее жизнь. Я прихожу сюда каждый день, сразу после работы, и говорю с ней. И хотя она не может мне ответить, и я даже не уверена, что она меня слышит, я все равно говорю. Говорю, чтобы не заплакать, чтобы не думать о том, что все напрасно и ей ничем уже не помочь. - Сегодня день был тяжелый, очень много посетителей. Зато я получила много чаевых, - я всегда рассказываю, как у меня дела на работе, потом рассказываю про отца. Мама не отвечает. Она лежит с закрытыми глазами на жесткой больничной койке, утыканная иглами и разными трубочками. - Папа очень переживает за тебя. Пожалуйста, выздоравливай поскорее, - я нежно улыбаюсь и смотрю на мамино лицо. Мерно пищащий аппарат вдруг учащается, а у меня сразу же от страха потеют ладони. Вскакиваю и кричу: - Доктора! Кто-нибудь, позовите доктора! Кто-нибудь! Скорее! Писк сливается в один монотонный звук, который может означать только одно. Смерть. - Мама! – бросаюсь к ней. - Нет, мама, пожалуйста! Не умирай, пожалуйста, не умирай! - слезы вовсю текут по моему лицу, и я ничего не вижу. – Мама! Захлебываясь рыданиями, я падаю на колени, ударяясь о пол, и прижимаюсь лицом к маминой руке. - Мама, мама, мама… Не оставляй меня… Пожалуйста, мама… Пожалуйста… Я плачу, словно маленькая девочка, громко, протяжно завывая и размазывая по щекам слезы, смешавшиеся с соплями и слюнями. - Вернись… Мама, вернись… Пожалуйста… Пожалуйста… Мама… - Она не вернется, - папин голос холоден и безжизненен. - Папа… - я поднимаю зареванное лицо, поворачиваюсь и сквозь пелену на глазах смотрю на него. Он стоит, осунувшийся, серый, с недельной щетиной, и тоже смотрит на меня. - Она умерла, папа… Умерла… Вновь захожусь рыданиями, и, как была, на коленях ползу к отцу, повторяя это ужасное слово. - Она не умерла, - застыв и приподняв голову, гляжу на него, ничего не соображая. Не умерла? Но ведь только что… - Это ты убила ее. - Я? Папа, что ты говоришь? Я не убивала маму, я не делала этого, - отрицательно мотаю головой, отчего слезы срываются с моего лица и падают на пол, оставляя еле заметные следы. - Она сама умерла. Аппарат вдруг… - ЗАТКНИСЬ! Всхлипывая, я останавливаюсь в нескольких шагах от него и сажусь, подогнув ноги и закрыв лицо руками. Понимаю, что уже трясусь от плача. - Нет, ты ошибаешься… Я не делала этого, она сама… Сама… Мама… Мама… - Замолчи! Немедленно замолчи! Ты убила ее! Не смей говорить о ней! Заткнись, заткнись, заткнись! От удара по голове падаю и взвываю еще сильнее. По всему телу градом сыплются удары, и отец яростно кричит: - Убийца! Ты убийца! Ты виновата в этом, из-за твоей прихоти она умерла! ТЫ УБИЛА ЕЕ! Пытаюсь уклониться, оттолкнуть его ноги руками, но ничего не выходит. Он все так же бьет меня изо всей силы, совсем не жалея. Каждый участок моего тела под его ударами вспыхивает болью, заставляя громче плакать и просить папу остановиться. Рот наполняется кровью, когда он начинает кулаками бить в лицо. Голова мотнулась в строну от удара в скулу, в глазах темнеет. Ослабевшими руками пытаюсь защититься, но пальцам, до этого поймавшим столько ударов, до ужаса больно. Я просто прижимаю ладони к лицу из всех оставшихся сил и молю Бога, чтобы это закончилось. Наконец, тяжело дыша, человек, который считается моим родителем, останавливается и смотрит на меня. А я беззвучно плачу, захлебываясь слюной и кровью, слабой тушкой лежа под ним. Отец сплевывает, встает и уходит, оставляя меня одну со своей болью. - Ой-ой, кто же это тебя так? – через какое-то время надо мной раздается голос маминой знакомой и в нос ударяет удушливый запах табачного дыма и сушеных трав. – Поспи немножко. Я проваливаюсь в темноту и просыпаюсь у себя на кровати. Лежу, глядя на потолок и слушая папину возню где-то за пределами моей комнаты. Все болит. Кажется, нет ни одного места, не пульсирующего болью не только снаружи, но и внутри. Болит тело и болит душа. За одно мгновение я потеряла двух самых близких мне людей. Вот только один исчез из моей жизни, а второй исчез из моего сердца. Медленно встаю с кровати и тащусь в ванную комнату мимо пропахшей алкоголем гостиной. Ступаю босыми ногами на холодный кафель и останавливаюсь у зеркала, приподнимаю майку и смотрю на себя. Живот и грудь покрыты старыми, желтеющими синяками, на руках точно такие же, только с несколькими свежими, ярко-синими. Мизинец и безымянный палец на левой руке плохо двигаются. Под обоими глазами фингалы, губа рассечена, скула опухла. А на голове и за спиной красуются кошачьи уши и хвост, цветом темнее, чем мои волосы. Разинув от изумления рот, я дрожащими руками принимаюсь их ощупывать, надеясь, что это какая-то шутка. Ничего подобного. И хвост, и уши выглядят так, будто были у меня с самого рождения. Медленно осев на пол, я запустила пальцы в волосы и уставилась на кафельную плитку. - Эй, ты… - заплетающимся языком говорит отец, стоя надо мной. - Сними эту хрень со своей головы и задницы… Зачем ты их нацепила? Собралась с кем-то развлечься? Разнообразить времяпровождение со своим парнем, о котором я даже не знаю? Да как ты вообще можешь себе такое позволить после смерти матери? Дрянная девчонка! Эгоистка! Бездушная тварь! Полный злости, отец хватает мои кошачьи уши и дергает. Я кричу от боли и вцепляюсь ему в руку. - Что за херня? – он дергает раз за разом все сильнее и сильнее, не обращая внимания на то, как я корчусь от боли. – Немедленно сними их! Что ты с ними сделала? Я СКАЗАЛ УБЕРИ ИХ! Он снова набрасывается на меня с кулаками, при этом стараясь оторвать хвост и ушки. Я кричу и изворачиваюсь, бью его по рукам и груди. Очередной мой удар приходится по папиной щеке, он на мгновение застывает, а потом бросается на меня с еще большей яростью. - Ах ты… Тварь! Да как ты посмела! Поднять руку на собственного отца? На того, кто воспитывал и заботился о тебе? – каждое слово, сопровождаемое матом, вдалбливалось в мое тело с помощью кулаков. Слабые попытки защититься это все, что у меня есть, но и они не приносят никакой пользы. Только когда отец остановился, с ненавистью глядя на меня мутным, пьяным взором, я смогла чуть-чуть передохнуть. - Да какого черта они не снимаются? – в очередной раз дернув мои кошачьи уши, он за волосы подтащил меня к себе. – Ты их что, приклеила? Он долго всматривается, продолжая держать меня за волосы. Я даже не ощущаю от этого никакой боли, безвольно лежа на полу не в силах пошевелиться. - Какого… - даже с закрытыми глазами я чувствую, как отец удивленно отпрял. – Кто ты? Кто ты, а? Он с силой одной рукой сжал мне щеки и ударил затылком об пол. - ЧТО ТЫ ТАКОЕ, ТВОЮ МАТЬ?! – взревел он, продолжая стучать моей головой об пол. – ГОВОРИ, ЧТО ТЫ ТАКОЕ? ЧТО ТЫ ТАКОЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ?! Снова замерев, отец тяжело задышал. Его пальцы разжались, и он отодвинулся в сторону от меня. Затылок привычно встретился с кафелем. Я с трудом приоткрыла глаза и отыскала взглядом своего родителя. Он сидел неподалеку, хлопая ртом и тараща глаза, словно рыба, выловленная рыбаком. - Ты… Ты… Демон… Демон, черт возьми… Ты пришел за мной? Ты пришел забрать меня? – еле шевеля губами, прошептал он. – У тебя не выйдет… У ТЕБЯ НЕ ПОЛУЧИТЬСЯ СДЕЛАТЬ ЭТО! Снова удары. В живот, в грудь, в лицо, по ногам, по спине, по рукам. С очередным ударом по голове я провалилась в спасительный обморок. «Если найдется человек, которого ты полюбишь, который не предаст и примет твои чувства, полюбив в ответ, не испугавшись того, что с тобой происходит, то ты сможешь вернуть себе свой прежний облик. Всего лишь одна ночь в объятиях любимого, и ты спасена. А нет, то станешь кошкой, и никто не вспомнит о девушке Леви МакГарден. Словно и не было тебя вовсе. У тебя будет целых два года, чтобы попытаться спастись, но помни – отчаянье и смиренность к участи укоротят этот срок», - хрипло произнес в нахлынувшей темноте женский голос, и слова эхом зазвучали у меня в голове.

***

Резко вздохнув, Леви распахнула глаза. «Сон, это просто сон. Такого больше не произойдет, я больше никогда с ним не встречусь, и этого никогда не произойдет. Он больше не ударит меня», - девушка сжалась в комок и охватила себя руками, мелко дрожа. Над головой спокойно посапывал Гажил, по улице тихо проехала машина, на кухне мирно шебуршали мыши. Леви осторожно выскользнула из-под руки пожарного и бесшумно пошла на это шуршание. У кухонных дверей она опустилась, застывая в охотничьей позе и выглядывая добычу. Глаза с вертикальным зрачком внимательно оглядели углы и остановились у дверцы кухонного шкафа, за которой было мусорное ведро. Без единого звука подкравшись, ушастая девушка замерла рядом, медленно водя хвостом из стороны в сторону. Ждать пришлось не так уж и долго. Беспечная мышка выскочила наружу и тут же была прихлопнута рукой с заострившимися ногтями. Маленькое тельце судорожно дернулось и обмякло. Поднеся свои пальцы к лицу, МакГарден пристально рассмотрела появившиеся на них когти. «Раньше такого не было, - когти исчезли и снова появились, стоило девушке лишь захотеть этого. – Значит, мое время потихоньку истекает». Мышь была хладнокровно выброшена в форточку, а девушка устроилась на подоконнике, прижавшись лбом к холодному стеклу. «Этот сон… Мама, мне тебя не хватает, - глаза наполнились слезами, которые тут же были стерты. – После твоей смерти папа стал совсем другим. И я тоже изменилась, все изменилось. Вся моя жизнь полетела к черту. Как же мне хочется, чтобы этого никогда не случалось, чтобы я сейчас проснулась, и все это оказалось просто кошмарным сном. Я бы пришла к маме и папе в комнату, легла между ними, совсем как в детстве, и они бы проснулись и улыбнулись мне, оба, как и раньше". По щеке все-таки скатилась слезинка, а за ней еще одна. Бездумно глядя на пустынную улицу, Леви тихо плакала, погруженная в свои переживания. «Но ведь тогда бы я никогда не встретила Гажила и не влюбилась бы в него… Влюбилась в него? – девушка ухватила промелькнувшую мимолетом мысль и выпрямилась, широко распахнутыми глазами уставившись на свое отражение в стекле. – Я влюбилась в него? В Гажила? Гажила Редфокса? Да нет, не может этого быть…» МакГарден покачала головой, серьезно глядя на себя в окне. Глубоко вздохнув и прикрыв глаза, она прижала руку к груди, представляя, как ее обнимает Гажил, как он осторожно целует её в губы, крепко прижимая к себе… От одних этих мыслей сердце застучало, как бешенное, а щеки окрасились румянцем. «Отлично! Ты умудрилась втрескаться по уши в человека, который приютил тебя чисто из жалости и сострадания. Просто замечательно! А если, когда я стану кошкой мои чувства останутся? Это же будет кошмар!» – Леви в ужасе закрыла лицо руками и замотала головой. Хвост быстро-быстро летал за ее спиной. «Мне же никогда не быть с ним, хотя бы потому, что я наполовину кошка! О, если бы я была обычным человеком, но для этого нужно выполнить то условие. А если я влюбилась в него, то чтобы это произошло, ему нужно влюбиться в меня и потом мы должны... - МакГарден оборвала эту мысль, поникнув. - А я вряд ли смогу понравиться ему…». «Хотя подожди-ка… - вновь осененная внезапной догадкой ушастая подняла голову. – По рассказам Полюшки, Гажил не очень общительный человек, и уж тем более он не помогает всем, кому не попадя. Он замкнут и недружелюбен, не жалеет каждого пострадавшего. Тогда почему он так добр ко мне? Почему навещал меня почти каждый день и подолгу сидел и смотрел на меня, пока я притворялась что сплю? Почему разрешил остаться и заботится обо мне? А вчерашнее странное поведение? Вряд ли он стал бы настаивать на том, чтобы я смотрела с ним ужастики, если бы я была бы ему безразлична! И не стал бы меня обнимать и по голове гладить… Да если бы я была ему безразлична, он бы не парился и просто вышвырнул меня вон, как только я выздоровела. А это значит только одно. Я ему действительно нравлюсь!» Леви снова приложила ладони к лицу, на этот раз, чтобы скрыть смущение. Радостно улыбаясь, она смотрела и не видела, на что смотрит. В стороне снова зашуршала мышь, и кошачьи уши на голове девушки дернулись в сторону. Без движения застыв на подоконнике, Леви медленно повернула голову в сторону шума. В невозможном для простого человека прыжке, она преодолела расстояние до добычи, прикончив ее одним движением. Кровожадно заурчав, она подбросила ее в воздух и снова ударила. Через мгновение МакГарден растерянно заморгала, недоуменно уставилась на убитого зверька, а потом на свою руку. «Я все больше окошачиваюсь», - девушка от греха подальше поскорее выбросила вторую мышь за окно. Тщательно вымыв руки, она негромко мяукнула пару раз, чтобы ни один маленький серенький зверек за эту ночь больше не выполз, и ушла с кухни, не желая узнать за эту ночь еще что-нибудь новое о себе. Недолго посидев на кровати и понаблюдав за спящим парнем, Леви снова заползла в его объятия, сворачиваясь клубочком и накрывая нос кончиком хвоста.