Я отдала тебе свое сердце

Все утро лил дождь. Он хлестал по стеклам моей комнаты, а капли все стекали и стекали, оставляя за собой дорожки. Казалось, что природа понимает мое состояние и оплакивает вместе со мной все, что произошло и чего не случилось. На самом деле всегда обидно не за то, что тебя оставил очередной человек, а за то, что он дал тебе какие-то надежды, но в итоге ничего не сделал. Он ушел и забрал их с собой. Такое течение мыслей у меня было после того, как меня бросил Алек. Долго я не могла отойти от того состояния подвешенности и какой-то отрешенности от всего мира, от всех людей и даже от себя самой. Я не могла свыкнуться с этой мыслью: что все, что я строила в своем подсознании – рухнуло, потому что он ушел. Он унес с собой возможность исполнения всего, о чем я грезила наяву. Здесь же было совсем по-другому, была совсем другая ситуация. Я сама все испортила. Я, не разобравшись, сделала поспешные выводы, но, из-за того, что меня однажды жестоко обманул любимый человек, я боялась, что это повторится. Я боялась обманов – это и послужило главным и единственным аргументом моего быстрого и бесповоротного решения. Дождь лил и лил за окном, конца этого серого и хмурого ливня сегодня не предвидится. Это было так ужасно понимать: я разрушила то, что могло стать большим, чем простые отношения между мужчиной и женщиной. Оно могло стать моим счастьем. Я смотрела безразличным взглядом в непроглядную серость дня и думала о своей никчемности. Почему судьба вечно издевается надо мной? А если бы вышло что-то хорошее… Но я же училась на своих ошибках! Хоть не верь в эти старые присказки. И вообще – нужно ведь рассуждать в зависимости от ситуации. А не тупо верить в устоявшиеся приметы и традиции. Я была подавлена и находилась в непонятном, разрозненном состоянии. Что теперь делать? Мои мысли все снова и снова обращались к Тому. Вспоминалась каждая деталь его внешности: от одежды до великолепных карих глаз. Я очень скучала, при одной только мысли о нем сердце болезненно сжималось, а я сама вздрагивала и переворачивалась на другой бок или же просто ложилась и смотрела в потолок. С такой ясностью я поняла одно: что имеем – не храним, а потерявши – плачем.

***

Прошло три дня. Три дня я была в состоянии нереальности происходящего и все время, постоянно думала о нем. Я почти не ела – как только я чувствовала еду вкусовыми рецепторами полости рта, то меня начинало выворачивать наизнанку. За эти три дня я похудела, штаны, которые были мне в обтяжку, теперь же висели на мне мешком. Тетя тоже заметила перемены во мне, но расспрашивать она меня не хотела. Хотя обо всем, конечно же, догадывалась. Я все время думала только о Томе. Перед тем, как ложиться спать – представляла его и из-за этого долго вертелась в постели, засыпая только после трех ночи. Это уже начинало входить в привычку. После того, как я просыпалась – думала о нем, его образ сопровождал меня в течение всего дня. Несколько раз приходила Марта. То, что она рассказывала, совершенно сбивало меня с толку и делало еще больней. Она говорила, что каждый день видела его в клубе, в который она ходила со своими подругами и его сестрой – той, из-за которой я так глупо поступила с ним и наговорила всяких пакостей. Она говорила, что Том много пил, а потом уходил с новой девушкой куда-то. Ну, смысл был мне ясен. Это больно било по мне, но почему-то от Тома не отвращало: это заставляло любить его еще больше. Мне нестерпимо хотелось его увидеть, хотелось просто выйти на балкон и громко крикнуть его имя – до такой степени хотелось его просто увидеть. Снова почувствовать вкус его губ. Я не могла забыть его красивых глаз – это было такой манией, таким наваждением. На третий день я проснулась уже в 8 утра. Как обычно – сразу же подумала о Томе и посмотрела на лежащий около меня сотовый (еще эта привычка – спать рядом с сотовым телефоном. Мне казалось, что он может мне позвонить). Я не хотела пропустить звонка или сообщения. Мне жутко хотелось самой ему позвонить и услышать его голос, но я заставляла себя этого не делать – это было лишним. Я боролась с собой целыми сутками – именно поэтому я находилась все время в разреженном состоянии. Но ничего не было. Я испытала разочарование, хотя все это было ожидаемым. Спускаться вниз мне не хотелось, я не хотела никого видеть. Взяв полотенце, я пошла в душ, не забыв захватить с собой сотовый. В ванной я включила громко музыку и стала настраивать душ. Из динамиков лилась пронзительная баллада – в последнее время я слушала только такое. Как обычно, звуки такой музыки заставили все уголки моей души страдать и в итоге из глаз потекли слезы. Я села на пол душевой кабинки, не заботясь ни о чем. Слезы лились и лились. Я чувствовала такую несправедливость! Я сама же во всем виновата. Мыться перехотелось. Я встала, закрутила краны и завернулась в полотенце. Не хотелось совершенно ничего – я была в прострации. Телефон надрывался – я выключила музыку и пошла назад в спальню. Там я вытерлась насухо и надела первое попавшееся под руку. Легла на кровать и уставилась в окно. Я выучила уже все, что находилось снаружи! Казалось, что день опять будет длиться нескончаемое количество минут и секунд. Вот наступит полдень, солнце станет жарить, а потом начнет катиться в сторону заката, небо покроется другими цветами, наступят сумерки – мое самое любимое летнее время. Тогда я пойду на балкон и буду смотреть вдаль, пока солнце совершенно не скроется и не станет прохладно. Тогда я зайду вовнутрь, оденусь потеплее, и выйду снова на балкон, где буду сидеть до ночи. Иногда я чувствовала острое чувство голода – тогда я спускалась вниз. Ела, ела, ела… Но потом все неизменно отправлялось в унитаз. Казалось, что так будет длиться вечно. Я отвернулась от окна и стала смотреть в потолок. Внезапно раздался звонок телефона. Он лежал на тумбочке. Брать его не хотелось – я знала, что это Марта. Медленно я потянулась за ним. На дисплее высветилось: Том. И мурашки пошли по всему телу.