Просто человек

— Мм, приятно, — услышал Чонин в свой адрес. Он встал около семи утра, уже оделся, а теперь сел и начал массировать спину Кёнсу, который, почувствовав это, сразу перевернулся на живот, чтобы предоставить большую поверхность для массажа. Чонин усмехнулся и стал нажимать чуть сильнее, но не до боли, наконец, видя доброжелательную улыбку ещё не открывшего глаза Кёнсу. — Должен признать, это великолепно, хоть на что-то ты годишься. А вот и подобие комплимента! Чонин, кажется, идёт в правильном направлении. — Буду делать это каждый день, хочешь? — спросил он. Кёнсу открыл глаза и начал наблюдать за лицом Чонина, ничего не говоря. Тот мягко улыбнулся ему, даже искренне, испытывая некоторую приятность оттого, что видит Кёнсу утром таким помятым и ещё сонным. Около минуты До просто смотрел, а потом перевернулся и заглянул Чонину в глаза. — Почему ты не отстанешь от меня? — спросил он. — Я не могу поверить, что ты собачкой таскаешься за мной каждый день, лезешь ко мне в окно, панически боясь высоты, проводишь со мной ночь, разговариваешь, несмотря на то что я вечно унижаю тебя, и всё только из-за денег. Ты можешь в любой момент вернуться туда, где твоё место, зная, что тебе заплатят ничуть не меньше — я подозреваю, ты очень немало стоишь. И для этого ничего не придётся делать, только быть собой и лечь под ещё одного или двух клиентов. Тогда почему? Чонин не переставал улыбаться, глядя на него. Почему он сам вдруг стал таким красивым и необъяснимо тёплым? Он чувствовал это всеми клеточками своего тела, и одновременно в голове возникало противоречие: влюбиться в него — самое глупое, что когда-либо сделал Ким Чонин. — Есть вещи дороже денег, — коротко разъяснил он. — Повернись, так мне неудобно делать тебе массаж. Кёнсу задержал его руку в воздухе и снова вгляделся в глаза. — Что он пообещал тебе за меня? — Зачем тебе знать это? Это мои личные дела. — Ты вторгаешься в мою личную жизнь, тогда почему мне нельзя влезть в твою? — спросил Кёнсу, немного злобно глядя на Чонина. — Я похотливый болван, живу в борделе, занимаюсь сексом со всеми подряд без разбора, потому что они платят мне. У меня нет настоящих друзей, потому что я давно заткнул всех за пояс, я отбираю людей в VIP-комнаты для того, чтобы твой отец смог срубить побольше денег. И ты прав, я очень грязный, так не побрезгуешь ли ты копаться в моей личной жизни? — в конце он едва заметно грустно улыбнулся. Кёнсу всё не отрывал от него взгляда и вообще не шевелился. — Не побрезгую, — наконец, ответил он. — Ты спишь только с молодыми и богатыми клиентами, у тебя есть очень близкий друг Бэкхён, и ты не отбираешь людей для VIP-комнат, потому что презираешь это. Не думай, я тоже подготовился к тому, что ты придёшь, раз уж ты тоже пытался нарыть про меня информацию. Чонин улыбнулся. Даже стало очень приятно от этого, так как, судя по словам, в глазах Кёнсу он больше не такой грязный, как могло показаться. Но, тем не менее, ощущение, будто его душу пытаются вывернуть наизнанку, не оставляло. — Кёнсу-я, не пытайся больше ни в чём разобраться, пожалуйста. Я просто продажный парень, не более того. Тот хмыкнул и вновь повернулся на спину. Что за секреты вообще?.. Где-то минуты две-три они оба молчали, и Кёнсу вновь наслаждался массажем, обещая себе, что он обязательно во всём разберётся, но потом Чонин мягко провёл по его спине и прошептал на ухо: — Всё, тебе пора вставать. — Я пересплю с тобой, если ты расскажешь мне всё, — наконец, произнёс Кёнсу. Чонин с удивлением взглянул на него. — Наверное, есть и другой способ… — Нет другого способа, — ответил тот. — Соглашайся, условия более чем выгодные для тебя. Чонин закусил губу и посмотрел вниз. С одной стороны, да, это очень великодушно со стороны Кёнсу, если брать в расчёт его принципы, а с другой… Имеет ли он вообще какое-то право изливать душу ему? Это ведь действительно очень личное, эта мечта его и Бэкхёна. Вздохнув, он кивнул и исподлобья взглянул на До-младшего. — Хорошо, Кёнсу-я, я приду вечером, — улыбаясь, он поднялся с кровати. — Вставай и одевайся, а то опоздаешь. — Чонин, — позвал его Кёнсу: первый раз, когда он произнёс его имя вслух. — В следующий раз приходи через дверь. Или он вообще больше никогда не придёт.

***

— Ты планируешь ему всё рассказать? Бэкхён слушал его, не перебивая. Чонин рассказывал ему всё с самого начала, включая то, что он чуть не упал вниз. По всему было видно, что Бёну совершенно не нравится этот До Кёнсу, да и нельзя сказать, что его характер и Чонину приходился по душе, но в нём было что-то другое. Бэкхён вылавливал это из слов Чонина, слушал то, что не дано услышать другим, и его жутко это пугало. — Думаю, да. — Чонин, ты влюбился в него… Тот взглянул на друга и через несколько секунд кивнул. В этом же нет ничего плохого. — Может быть, но какое это играет значение? — Большое! — Бэкхён говорил настолько серьёзно, что Чонину стало страшно слушать его дальше. — Он навряд ли разделит твои чувства, а ты сейчас принимаешь решения, исходя из них. — Нет, — Чонин качнул головой. — Пока я его не вижу, я этого не ощущаю, прямо сейчас я вот думаю о нас с тобой. Бэкхён пристально посмотрел на него, но перечить не стал. «Поступай как знаешь». Хуже-то всё равно уже не станет, Чонин не сказал ему о том, что может произойти в худшем случае. Зачем Бэкхёну знать об этом в тот момент, когда они уже почти у цели? — К тебе Чондэ заходил, вы поговорили? Он же тебе по вкусу был. — Да, я его выгнал, — Бэкхён пожал плечами так, будто совершенно ничего не произошло. А ведь те слова в коридоре: «Счастья вам…» — были рассчитаны как раз на то, что Бэкхён примет его. Он ведь сам говорил Чонину о том, что Чондэ — хороший парень. Это было воспринято как симпатия, а если они испытывают друг к другу симпатию, то… — Погоди, почему ты его выгнал? Бэкхён усмехнулся, глядя куда-то в сторону. — Вижу, как ты переживаешь за меня всё время, хотя я скрываю от тебя новые синяки и травмы. Иногда, когда мне сильно достаётся, ты будто бы не в своей тарелке. Мне жаль, что я втянул тебя в свои проблемы, так зачем втягивать ещё кого-то, даже если это Ким Чондэ? Ты прав, он мне очень нравится, но ему же лучше быть подальше от меня. Такая холодная рассудительность заставила Чонина задуматься. А ведь он действительно не совсем холодно рассуждает, когда принимает такое решение. С другой стороны, Бэкхён не запретил этого делать. Так, может, пренебречь один раз тайной ради того, чтобы они оба были свободны? Ведь выбор казался очевидным. — Он уже волнуется за тебя, так что поздняк метаться, — горько усмехнулся Чонин. Бэкхён пожал плечами. Он и сам не знает, как нужно делать, а делает вот так, якобы пытаясь кого-то защитить. Потом Бэкхёна вызвали, и он, немного грустно взглянув на Чонина, встал и начал собираться. — Шёл бы ты лучше к своему Кёнсу поскорее, — сказал он. — Уж жутко хочется, чтобы это был последний для меня вызов. Чонин поднялся и, слегка приобняв Бэкхёна со спины, вышел из комнаты. Как раз в тот момент, когда, сделав лицо типа мимо-крокодил, рядом вальяжно прошёлся Чондэ. — Погоди-ка, — окликнул его Чонин и подозвал к себе. — Чондэ, тебя ведь никто не продавал? Ты сам сюда пришёл? Тот оглянулся, а потом вновь, нахмурившись, посмотрел на подозвавшего его Чонина. — Да, а что? — То есть ты в любой момент сам можешь выйти отсюда, правильно? Чондэ замялся на некоторое время, и это молчание немного смутило Чонина. Этот вопрос почему-то задавался уже не в первый раз в голове, но всё не находилось времени спросить, да и не за чем было, ведь и Чонина, и Бэкхёна продали — их выход не был свободным точно. — Ну, я уже вышел, — наконец, едва улыбаясь, произнёс он. — Сегодня. Вещи собираю. Только Чонин собрался громко чем-то поинтересоваться, издать какой-то звук, открыть рот или хотя бы просто удивиться, дверь его комнаты открылась, и оттуда вышел не менее удивлённый Бэкхён. — Куда это ты собрался? — изумлённо спросил он, вызывая смешок Чондэ. — Я вырос, пора уже заниматься чем-то серьёзным, — пояснил он, с какой-то нежностью глядя на Бэкхёна: всё понял уже, стало быть. Некоторое время все молчали. По-видимому, та самая холодная рассудительность куда-то вся мигом подевалась, и Бэк стоял, совершенно беззащитный и расстроенный. Надо же, настоящая любовь в борделе — это уже что-то, за рамки вон выходящее, но вот они стояли рядом, и, казалось, на всеобщее течение им как-то плевать. — Не теряй совесть, Ким Чондэ, заходи хотя бы изредка, — попросил Бэкхён, исподлобья взглянув на улыбающегося собеседника. — Буду тратить деньги, чтобы приходить именно к тебе, — Чондэ и Чонин рассмеялись. — Только у тебя же определённое амплуа, будешь готов терпеть мои жестокие изнасилования? — Ну-ну, — не прекращая улыбаться, остановил этот разговор Чонин. — Не пугай его, ему и так достаточно страха. Чондэ кивнул и, чуть нагнувшись, пальцами поднял подбородок смущённого Бэкхёна, и на этом моменте Чонин решил, что ему пора. Настроение его повысилось мгновенно.

***

Кёнсу проследил за ним взглядом, когда он подходил, едва видно улыбаясь. Он взял из рук До портфель и пошёл рядом, бережно неся поклажу. — Я был уверен, что ты не придёшь. Почему, Чонин не понял, ведь сам же Кёнсу говорил, что условия очень даже выгодные. Но никто на это ничего не сказал, и они прошли до дома молча. — Ты ни разу меня не обозвал за семь минут. Это странно. Кёнсу усмехнулся, вырывая из его рук свою вещь и небрежно бросая на пол возле шкафа. — Мы одни дома, сделаем всё сейчас, — он толкнул Чонина к кровати, и тот улыбнулся, но как-то сдавленно. — До Кёнсу, ты не обманешь меня? Озадаченно взглянув на странного парнишку, который, несмотря на то что они почти незнакомы, всецело ему доверяет, он кивнул: — Не обману. Я обещаю. — Хорошо, — Чонин уставился на край одеяла: он такой гордый и мужественный в стенах того здания и такой робкий и милый здесь — почему два этих образа у него никак не ассоциировались в одной личности? — Ты сам упомянул о том, что у меня есть близкий друг. Он действительно очень близкий — прости, но ты, наверное, не поймёшь этого. Ему тяжело приходится: если меня больше берегут, то его растрачивают направо и налево, он вечно ходит с побоями. Да и просто психологически после того, как его запихали в VIP-комнату, ему сложно. И твой отец за ночь с тобой обещал отпустить меня и его и дать возможность жить своей жизнью. Это всё, о чём мы оба могли мечтать. — Дураки… — прошептал Кёнсу. — Неужели вы думаете, что он выполнит своё обещание? Мой отец — гнилой человек, и если ты представляешь для него большую ценность, то ему ничего не стоит оставить тебя в том месте, чего бы ты ему ни сделал. Чонин грустно взглянул на него и заметил жалость в его глазах. — Если я не сделаю этого, случатся ещё худшие вещи, — добавил он. Кёнсу отвернулся и покачал головой: он ненавидит своего отца… — А ты, оказывается, не такой уж и плохой, — через некоторое время усмехнулся он. — Добрый вон, о друге беспокоишься. Только почему его так задела VIP-комната, а на тебе я не вижу никаких печатей таких событий? — Ты же говорил, что узнавал обо мне, — чуть улыбнулся Чонин. — Я никогда не был в VIP-комнате. — Я не знал этого, — серьёзно сказал Кёнсу, приближаясь. — Ладно… Теперь моя очередь выполнять договор. От его прикосновений по коже побежали мурашки, и он провёл пальцами по гусиной коже, будто бы пытаясь обвести маленькие бугорки. — Забавно, — хихикнул он, целуя Чонина, отчего тот стал терять голову. Красные волосы защекотали шею, когда поцелуи Кёнсу спустились к выпирающим ключицам, и Чонин начал так же щекотать самого Кёнсу, но тот велел успокоиться новым поцелуем. Как бы банально это ни звучало, но всё было как-то не так, как обычно. Это было немного странно –чувствовать лёгкие прикосновения того, кто ещё недавно был совершенно непреклонен, кто говорил слова, которые делали больно, кто пинал и презирал. И чувствовать его нежность, собственное ликование и удовольствие — убойный коктейль. Он вдруг перевернулся и навис над Кёнсу. — Что ты делаешь? — взволнованно спросил тот, а когда понял, начал отбиваться всеми силами. — Тсс… — тот положил палец ему на губы и нежно улыбнулся. — Я уже давно ни с кем не спал, а ты неопытный — ты можешь сделать мне больно. Не бойся, я умею приносить максимум удовольствия без боли, только расслабься, хорошо? Кёнсу испуганно посмотрел на него, и Чонин, услышав участившееся сердцебиение, легонько щёлкнул его по носу, мягко целуя. Он почувствовал этот панический страх, то же самое, как когда он лез Кёнсу в окно сутки назад. Он тоже умеет бояться, — подумал Чонин, но ведь, по сути, секс - всё, что он умеет, и уж в этом он точно не облажается. Неприятные эмоции сменились удовольствием, и Кёнсу выдохнул через рот, запрокидывая голову, когда Чонин вобрал его член в рот. Хотя странно было применять свои профессиональные навыки с этим человеком. Чонин снова поднялся, чтобы поцеловать Кёнсу, а, оторвавшись, увидел в его глазах некоторую панику. — Я не поверю тому, что ты девственник, — улыбнулся Чонин. — Нет, — его голос звучал весьма неуверенно. — Но первый раз был жестковат. Кёнсу зажмурился, чувствуя один палец в себе. Чонин чуть поднялся и нежно поцеловал левое веко, затем правое, а после произнёс: — Не ври, совсем ведь не больно. Затянув Кёнсу в поцелуй, он ввёл второй палец, задевая простату и с упоением чувствуя, как тот едва не взорвался от этого. Кажется, он больше не боялся. Даже когда почувствовал горячий член, входящий в него, только чуть сдавленно вскрикнул, а потом застонал. Крепко прижавшись к Чонину, который уже набирал темп толчков, он попытался пробраться к своему члену, однако, его остановили. Положив тело Кёнсу на постель, он начал вколачиваться в его тело с такой скоростью, что парнишка закричал от удовольствия. Чонин кончил в его тело, а потом спустился и вновь начал ласкать его член, а когда Кёнсу излился, проглотил его семя и опустился рядом с его лицом. — Ты соврал, — отдышавшись, сказал Кёнсу. — Мне было больно, и в какой-то момент даже очень больно. Чонин поднялся на локтях и с тревогой посмотрел на вспотевшего До. Кажется, что-то хотел сказать… — Даже не думай извиняться, — прервал его Кёнсу. — Это было незабываемо. Хотя да, так и должно быть, ты же шлюха. — Началось, — Чонин закатил глаза, а потом лёг вплотную к нему и уткнулся носом в шею. — Я серьёзно говорю. Ты сделал это не потому, что любишь, а потому что хорошо умеешь это делать. Чонин открыл глаза. Так хотелось возразить на это, сказать, что эти чувства к Кёнсу проявлялись в каждом его движении, но он молчал. Всё кончилось, он сделал свою работу, До доволен — теперь они свободны, и он сейчас должен уйти. Почему не хотелось?.. Телефонный звонок вывел его из размышлений, и, поднявшись, он быстро схватил мобильный с пола. Бэкхён… — Алло? — Чонин! Это Чондэ! Срочно приезжай сюда, тут Бэкхён… — Чондэ сам задохнулся оттого, как быстро решил всё рассказать. — Что с ним?! Не тяни! — Его уводят в VIP-комнату! Пожалуйста, поторопись! Чонин не слышал последних слов. Он стал спешно одеваться, отбросив телефон на кровать. Снова они пытаются сделать это с ним, выдержит ли он второй раз?! Схватив рубашку, он заметил, как уже почти одетый Кёнсу смотрит на него. — Пойдём, на машине быстрее. Получив немую благодарность в ответ, Кёнсу побежал вниз, а Чонин вслед за ним. Младший До на их стороне — значит, они не посмеют вновь коснуться Бэкхёна, значит, всё будет хорошо… — Мы вытащим его, — заверил Кёнсу, видя, как Чонин нервно дёргает пальцами на пассажирском сидении. — Я сам вытащу, не ходи туда, — произнёс тот. — Меня точно послушают, — и Чонин понял, что он прав. — Хорошо, — кивнул он. — Только не подходи близко к комнате, тебе не нужно этого видеть. — Что, уже беспокоишься за меня? — усмехнулся До. Не время сейчас выяснять это… — Мы всего лишь переспали, а ты что, уже… — Да. И если хочешь знать, то я это «уже» сразу, как тебя увидел, — не так он планировал признаваться в чувствах (да он, в общем-то, и никак не планировал в них признаваться), но Кёнсу сам виноват. Он сосредоточено смотрел на дорогу. До места оставалось совсем чуть-чуть, и он торопился. — Прости… — наконец, сказал он. Чонин вымучено взглянул на него, прежде чем машина остановилась. Оба они быстро зашли в здание, после чего, по просьбе Чонина, Кёнсу стал немного отставать. У Чонина начиналась паника. Он уже почти бежал по коридорам к самому концу, где была расположена та комната. У самой двери он встретил того, кто всем этим распоряжался, правую руку старшего До. — Ифань, они ещё не начали? — подбегая, спросил у него Чонин. Тот только покачал головой, следя за фигурой, приближающейся к двери: в первый раз проявил великодушие и не стал его задерживать, и просто открыл запертую на ключ дверь. Бэкхён там пока один сидел, наряженный так, что на него было больно смотреть. Его руки тряслись, и он поднял счастливый взгляд на Чонина. — Иди сюда, быстрее, бежим! — Если он поймает вас, он запихает сюда обоих и просто изнасилует до смерти, — констатировал Ифань. — Мне плевать, — ответил на это Чонин, выводя дрожащего Бэкхёна. — Спасибо. — Я промолчу, если что, — заверил его тот, и Чонин со всей благодарностью взглянул на него, вскоре удаляясь. Кёнсу даже не взглянул на Бэкхёна, вероятно, из тех же соображений, по которым Чонин запретил ему подходить к комнате. Он открыл им дверь на заднее сидение, а сам занял своё, водительское. Чонин прижал к себе Бэкхёна так сильно, как, казалось ему, было необходимо, чтобы тот перестал бояться и дрожать. Казалось, он просто беззвучно плакал, потому что было слишком страшно показывать свои слёзы наяву. — Куда ты везёшь нас? — спросил Чонин. — У меня есть квартира, о которой он не знает, нужно туда. — Это он сейчас не знает. Он всё равно найдёт вас, я везу к себе домой. — Ты что?! – воскликнул Чонин. — Ты везёшь нас прямо к нему! Он же убьёт нас сразу, ты думал об этом? — Ты выполнил свою часть договора: если я за вас заступлюсь, он ничего вам не сделает. Бэкхён всхлипнул ему в плечо, и Чонин погладил его по голове, целуя где-то рядом с ухом. — Нет-нет, Бэкки, всё хорошо, он нас не тронет, — заверил он и снова обратился к Кёнсу: — Прошу тебя, не надо, отвези нас ко мне домой, он не найдёт нас, если ты не расскажешь. — Говори, что хочешь, но ты меня обманул один раз. Теперь моя очередь тебя обманывать.